Неизлечимые.

      В жизни каждого человека наступает такой момент, когда приходится принимать решение, которое повлияет на всю твою жизнь в целом. Решение будет принято единожды и обратного пути не будет. Придется жить с тем, что выбрал, с судьбой и решением, оставившим свой отпечаток на твоей жизни, стереть или смыть который будет уже невозможно.       Поэтому люди боятся. Боятся ошибиться, принять трудное решение, боятся оставить на своей жизни след, с которым их не примет предназначенная им небесами половинка. Некоторым на такой расклад просто плевать, они понимают, что в их жизни все зависит от их самих и принятых ими решений. Другие пытаются все просчитать, не сделать ошибку и найти свою судьбу. Кто-то же просто плывет по течению и наслаждается жизнью.       Изуку Мидория относится к первому типу.       Омега в свои шестнадцать понял, что мир несправедлив и жесток по отношению к слабым, неспособным что-либо предпринять на удары судьбы. Такие как он, по мнению общества, нуждались в постоянной защите и покровительстве сильных альф.       Изуку так не считал.       Полагаться на альфу, решающего все твои проблемы и «расплачиваться» своим телом, по его мнению, было неправильным. Омега должен почувствовать своего альфу, полюбить его и быть опорой как в семейной, так и в карьерной части жизни. Да, Изуку считал, что омега тоже, как и альфа, может работать. Приносить свой вклад в семью и не висеть на шее у мужа. Хорошие отношения — это отношения, где есть уважение.       Изуку Мидория знал, что ему не светит нормальная семейная жизнь. Ему не найти своего альфу, не построить семью.       «Испорченный». Так его называла Инко, швыряя в его сторону посуду или небольшие предметы интерьера. Это происходило особо часто после того, как она узнавала об очередном отказе сына на предложение встречаться с сыном подруг или знакомых. После подобного всегда начинались разговоры на темы: «Испорченный цветок не выбирает землю», «Мне пора быть бабушкой!» или «Хватит позорить нашу семью». Отец всегда оставался в стороне, мирно наблюдая за женой и сыном. Не вмешиваясь, он просто смотрел, как его супруга часто переходила грань, но ничего не делал.       Изуку была омерзительна сама мысль о том, чтобы встречаться с альфой только из-за желания матери. Он понимал, что на него не посмотрит ни один уважающий себя альфа, но он не собирался опускаться еще ниже. Крупицы гордости и уважения к себе еще остались. Омега давно решил посвятить себя работе и забыть все омежьи тревоги, полностью утонув в работе и помощи людям.       Он перестал разговаривать с матерью. Хотя до сих пор её любил и лелеял мечту об их примирении. Отец иногда любил заводить с ним непринуждённый разговор об учебе, которая протекала очень хорошо и даже отлично. Правда Изуку видел в его глазах скрытую обиду, поглощающую медленно и его, и с каждым таким разговором на душе становилось еще хуже. Он не понимал, почему в тот день Инко решила, что Изуку позволил альфе слишком много. Возможно, их кто-то видел и поползли слухи? Ведь омега не мог ничего узнать: его просто заперли в комнате со своей течкой один на один, а следующую первую неделю учебы он встретил снова в новой школе. Подавители скрывали его запах и многие думали, что Мидория бета.       Некоторые альфы затрагивали темы о его принадлежности к бетам, и о том, что им жаль, что такая красивая мордашка — бета. Он привык и отшучивался, но боль в груди нарастала с каждым днем, стоило только вспомнить альфу, его запах, как тело мучительно кричало, а сущность рвалась к нему. С улыбкой на губах и пунцовыми щеками он вспоминал каждую секунду своего первого поцелуя. Что бы кто ни говорил, омега ни за что бы не поменял свое мнение. Он бы повторил это снова.       А потом все исчезло.       Изуку понимал: Кацуки ему нравился, но он также понимал, что Кацуки Бакуго — бабник. Обычный альфа, стремящийся затащить невинного и глупого омегу в кровать. У того было множество партнеров, и, скорее всего, альфе просто захотелось разнообразия. После того поцелуя он мог с легкостью затащить Изуку в раздевалку и тогда ему уже никто бы не помог.       Изуку понимал, что ему проще принять это…        Мидория относится к первому типу: ему страшно принять неверное решение. Он боится оступиться, поэтому принимает решение — забыть Кацуки Бакуго как страшный сон. Вычеркнуть это имя, запах и лицо из головы. Но это было сложно.       Изуку — омега, он понимал, что он не сможет устроиться на работу, чтобы снимать отдельное жилье и учиться. Да и его бы не взяли, узнав, что он омега и, плюс, еще учащийся. Поэтому он терпел свою жалкую жизнь в надежде, что это скоро закончится, что он пойдет на работу. Там он будет выматывать себя как проклятый, чтобы прийти домой и упасть на кровать, мгновенно засыпая, не слушая нравоучений матери и не видеть глаз отца.       Это была его маленькая мечта. ***       В кабинете было душно, поэтому декан, сидящий за своим рабочим столом, ослабил галстук. Окна были закрыты, кондиционеры работали на всю мощность, но жара упорно не желала отступать. Мужчине казалось, что вода в кулере уже давно закипела от такой жары и можно было смело делать чай. Цветы, стоящие в фарфоровой вазе на маленьком столике напротив, уже сварились. Вот вам и чай.       Альфа старался сконцентрироваться на работе, но приятный омежий голосок секретарши вновь отвлек его от важных бумаг. — К вам Юичиро-сан со студентом.       Мужчина поднялся с кресла и поправил галстук, кивнув девушке. — Пусть заходят.       Это был его друг и по совместительству профессор в его университете, с которым ему все никак не удавалось встретиться из-за навалившей кучи работы. И вот возможность сама приплыла к нему в руки, хоть его и насторожил студент, о котором говорила омега.       Юичиро, как и другие профессора, неоднократно говорил ему про одного очень способного и умного студента омегу. Возможно, это он? Тогда ему повезло вдвойне, ведь красоту этого омеги нахваливали все. В своей голове он неоднократно вырисовывал его образ, который превосходил красотой даже его секретаршу.       Девушка развернулась и вышла, оставляя после себя шлейф приятного запаха, говорящего о многом. Например, о его скором взятии отпуска. Декан улыбнулся, вдыхая приятный запах полной грудью. Двери открылись, и в кабинете появились две фигуры.       Профессор Юичиро поздоровался с деканом, пройдя к креслам и, присев, решил представить студента. — Изуку Мидория, тот самый студент, о котором я тебе говорил, — мужчина показал рукой на хрупкую фигуру, застывшую у пустующего кресла. — Здравствуйте, — омега кивнул и поклонился. — Здравствуй. Присаживайся, — декан указал на пустующее кресло и, дождавшись, когда парень сядет, стал задавать интересующие его вопросы. — Итак. Изуку, — он улыбнулся, — твои оценки, успеваемость — все на самом высоком уровне! Ты молодец. Ты заслуженно получил первое место среди второгодок, и, благодаря профессору Юичиро, — он перевел взгляд на своего друга, — я знаю, что ты уже спас человеку жизнь.       Парень поерзал на своем месте. Произошедшее несколько месяцев назад осветили во всех новостях и это до сих пор помнят. Тема для разговора была ему не очень приятной. Он почувствовал, как каждая его клеточка организма напряглась. В голове все еще всплывали воспоминания того ужасного вечера, а от взгляда на его руки бросало в дрожь…       Он с силой сжал кулачки и стиснул зубы, стараясь не поддаваться инстинктам. — Прости, если я задел тебя этим… — в голосе мужчины прозвучали волнительные нотки. — Но, Изуку, факт того, что ты спас человека, говорит о многом. — Альфа поднялся с кресла, направляясь к своему столу и, взяв какие-то бумаги, вернулся, вручая их Изуку. — Мы хотим, чтобы ты отправился на скорую двухнедельную стажировку вместе с третьекурсниками. Твои знания намного шире и выше чем у кого-либо из твоего курса, ты заслуживаешь этого.       Омега принял в руки документы, смотря на улыбающегося профессора Юичиро. Он поблагодарил декана за такую возможность и, не раздумывая, согласился. Для него это шанс повысить уровень знаний на практике, и он не упустит его.       Теперь, покончив с важной частью разговора, декан спокойно мог перейти на свободную для общения тему. Ему хотелось бы узнать получше этого омегу и как студента, и как обычного человека. Он более подробно его рассмотрел. Подметил довольно худую фигуру, но при этом не теряющую свою привлекательность. Черные, слегка свободные джинсы, рубашка нежно-салатового цвета с темным галстуком. Правда, его немного удивило наличие красных ярких кед, но, откинув мысли о современной молодежи, улыбнулся.       Изуку с легкостью отвечал на некоторые вопросы, касающиеся его учебы и самого университета, образования. Он терпел изучающий взгляд декана на себе, поддерживая легкие разговоры или шутки.       Он довольно сильно бледен, на щеках была россыпь веснушек, казавшихся черными из-за бледности лица. Слегка впалые щеки и выпирающие скулы. Запах пересохшей травы напоминал ему сено. Руки были в перчатках.       Он был, честно сказать, разочарован.       Он присмотрелся к омеге, но снова наткнулся на тусклые зеленые глаза и отвернулся, завязывая разговор с другом. Изуку почувствовал это. Он понял, что декан, как и другие альфы, был привлечён сплетнями, но разочарован результатом. Поэтому омега не сильно удивился, когда его вежливо попросили идти подготавливаться к будущей стажировке.       В университете Изуку встретил друзей. Очако Урарака и Иида Тенья — омега и альфа, и порой Изуку казалось, что его друзья — парочка. Если учесть, что с Ураракой они знакомы…       Изуку и Очако подружились очень спонтанно. Она спасла его от падения, а он помог ей с проектной работой. Они нашли много интересных тем для разговора и парня совершенно не смущало, что его подруга постоянно любила влезать в чужие дела. Однако он хорошо понял одну вещь: Очако Урарака была отличным человеком. И Изуку был очень рад, что со временем этот человек не «испортился». Девушка узнала все его секреты, связанные с семьей и Бакуго, она была спасательным кругом Мидории.       Тенья, пожалуй, был единственным альфой, с которым Изуку общался больше двух дней. Он был хорошим другом и, как все же оказалось, отличным парнем. У него было несколько странных привычек, которые поначалу смущали двух омег, но затем даже как-то забавляли. Он был очень ответственным человеком, владеющим своей натурой и головой.       Изуку был рад, что у него наконец-то появились друзья, которым он доверял.       Однако наличие друзей влечет за собой некоторые перемены, к которым Изуку морально не был готов.       Например, это были разговоры на личные темы. — Изуку, а зачем ты поступил в медицинский? — резко спросила улыбающаяся Урарака, когда они шли к станции метро.       В этот день Иида приболел и не смог прийти в университет, и Урарака, как хорошая подруга, знающая, где живет Иида, решила отнести ему конспекты. — Это связанно с моей реакцией на запахи, — Изуку решил ограничиться этим одним предложением, чтобы больше не затрагивать эту тему. — Оу, — девушка остановилась и посмотрела на друга виноватым взглядом, — прости, я, наверное, опять затронула не ту тему… — Нет, — ответил парень, возобновляя шаг, — просто я хочу понять, что со мной не так.       Изуку вслушивался в медленные шаги подруги, что эхом отражались у него в голове. Очако Урарака — его лучшая подруга, знающая все о нем и, порой, Мидория думал, что она знает что-то больше.       Например, прогулки или походы по магазинам. Обычно в первом случае Иида платил за всех, но выбирал фильм, а во втором случае он предпочитал не вмешиваться. Тенья, как заметили омеги, их иногда стеснялся и, наверное, думал, что они будут заходить абсолютно во все «нужные» магазины.       В такие моменты Изуку отключался от мира сего, помогая подруге с примеркой (застегнуть платье или поправить что-то) или же с выбором. Мидория давно заметил, что хорошо разбирается в моде, хоть по его внешнему виду и не скажешь.       Но ему на душе становилось тепло, когда Урарака полагалась на него в такие моменты.       Например, такие мелочи как ссоры или чьи-то слезы.       Изуку, как омега, чувствовал свою неполноценность, которая приносила ему огромную боль. Но она заглушалась, стоило омеге успокоить кого-то. Его внутренний мир чах на глазах, и он знал это. Знал, что огромным количеством таблеток только усугубляет положение, но пил их одну за другой, глотая их вместе со слезами по ночам.       Его организм уже несколько лет подряд испытывает ужасный стресс из-за отсутствия нормальных течек, которые нужно проводить с альфой. Но Изуку не хочет никого, кроме обладателя запаха вечернего костра, чьи иллюзии так реальны во время течек, что хочется прикоснуться. У Изуку все плохо. Он понимает, что долго не протянет, если и дальше будет пить эти таблетки.       Но все эти здравые мысли улетают, когда волна запахов альф и омег накрывает его. Это душит, сжимает его горло мертвой хваткой и не дает сделать глоток свежего воздуха. Эта боль растекается по легким, отравляя и другие органы, но ему уже все равно, только бы не слышать эти запахи.       Изуку становится больно уже душевно. Он сминает ткань рубашки цвета салата в своей хрупкой ладошке и жмурится от острой боли. Что-то внутри словно перевернулось, скрутилось и сжалось в неистовом крике. Все его нутро просто заскулило где-то внутри, взывая обладателя изумрудных глаз куда-то бежать.       Но он подавил это. Как делал всегда. С трудом. С болью. Со слезами. Подавил.       Ему дали шанс на стажировку, а значит, ему придется бросить одну из подработок. Черт! Он об этом даже не подумал. Бросать подработку — не самая хорошая мысль, но стажировка для него очень важна. Придется успевать.       С тех самых пор, как отец оставил Изуку с Инко и ушел, прошло несколько месяцев, он точно не помнит: давно потерялся в датах, числах и мыслях. Мужчина оставил им огромный долг, выплачивать который должен был Изуку. Инко просто уволилась с работы после того, как узнала об измене мужа. Она начала пить и срывать свою боль на сыне, который «виноват» во всем.       Он иногда, приходя после подработки часов в одиннадцать, заваривал себе крепкий кофе и садился на подоконник у окна. Пальцы жгло от слишком горячей кружки в руках, он уже и забыл что не в перчатках. Привычка носить перчатки, скрывающие его шрам. Снимал их омега только дома и то не всегда. Легкий пар от поверхности кофе поднимался довольно высоко, и Изуку думал, что он стремится к звездам. Впрочем, омега только и делал, что в такие моменты смотрел на те самые яркие звезды, находящиеся на недостижимом для его руки небе.       Фантазия в такие моменты могла окутать его с ног до головы, погружая в свой маленький и прекрасный мир, где реальность невозможна. В таких мирах он ходил в лес. Огромные, высокие хвойные деревья возвышались высоко над головой. Их острые верхушки доставали до небес, соприкасаясь со звездами. Легкий туман, сопровождающий его постоянно, стал своеобразным другом. Омега часто задерживался здесь до ночи, разводил костер и любовался яркими языками пламени. Вдыхал запах костра и засыпал мирным и безмятежным сном.       Омега знал, что где-то в глубине этого леса растет цветок, обреченный на смерть в одиночестве. ***       Фонари ночного города мелькали за окном черного мерседеса, словно старая заевшая пленка. Автомобиль двигался по направлению к городу по полупустой трассе.       В салоне машины располагались все три человека, один из которых был ужасно вымотан перелетом и недавно закончившейся конференцией.       Водитель в черных очках, словно в фильме, представлял собой робота, строго соблюдавшего свою цель — отвезти молодого господина домой.       Парень с красными волосами в темно-бордовым костюме рассматривал пейзаж за окном. Он изредка посматривал в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что друг, находящийся на заднем сидении авто, не уснул. — Хватит, бесишь, — в голосе альфы были раздражающие нотки.       Красноволосый повернулся. — Я просто слежу за тем, чтобы ты не уснул и не напускал слюней на чистую кожу кресла, — в глазах альфы проскользнули смешинки, и он улыбнулся. — Я тебе сейчас въебу, и пускай твой омега собирает тебя по косточкам, — голос был уставшим, но даже это не исключало той злобы и характерной ненависти в нем. — Ой-ой-ой, какие мы обидчивые, — он театрально надул губки. — Посмотри в окно, там наш дом! Сколько лет ты уже не был в Японии? Три? Пять? Или, может быть, шесть лет?       Из темноты на него посмотрели два горящих алмаза, просьба заткнуться читалась по одному взгляду. Очередной проезжающий фонарь осветил салон автомобиля, светом затрагивая горящие глаза альфы. Он, удостоверившись, что друг заткнулся, снова прикрыл глаза и откинул голову назад. — Четыре года.       Красноволосый присвистнул, возвращаясь обратно в прежнее положение. — Ты принял решение? — донеслось до альфы сзади. — Да, — твердое, как и голос альфы. — А ты? — уже более тихое и сочувствующее. — Да, — альфа открывает окно и вдыхает ночной воздух полной грудью.       Он старается раствориться в этом запахе, представляя себя в поле ромашек.