День сурка

Стань для меня солнечным светом...

Зажигай сердце, обжигай душу Ты мне так важен, ты мне так нужен Забирай сердце, обнимай душу Ты самый нежный, ты самый лучший Ани Лорак, "Зажигай сердце"

Высокий рейтинг. Глава самая флаффная - надеюсь, никого не разочарую. Но заканчивала написание уже после просмотра финальной серии, и это мое оправдание Небо взорвалось внезапно. Сперва - за какую-то минуту, - его заволокло тучами, превратив в темно-серое полотно. И почти сразу послышался первый раскат грома. Гулкими ударами он бьется о землю и облака одновременно, а ему вторит ветер, рывками хватающий верхушки высоких деревьев. Скрип их стволов в сочетании с завыванием ветра создает невообразимую какофонию звуков, и к ней присоединяется хлесткий шум ливня - будто природа добавила забытый прежде ею компонент в разбушевавшуюся грозу. Изредка появляющаяся молния разрезает небо, победоносно сверкает и исчезает, будто бы ее и не было. Клаус лежит тихо, боясь шевельнуться, чтобы не нарушить хрупкий сон Кэролайн. Но гроза разбудила ее, и испуганные, широко раскрытые глаза заметались взглядом по палатке. Кэролайн закусывает нижнюю губку, не решаясь взглянуть вверх, будто сейчас же ливень и ветер обрушатся на нее. Палатке ничего не грозит, Клаус, предусмотрев плохую погоду, установил ее в надежном месте, где от ветра защищают несколько мощных стволов деревьев. Он говорит об этом девушке, но она лишь шире раскрывает зеленые, колдовские глаза, в которых блестят слезы. - Ты боишься, милая? Это всего лишь гроза, - Клаус протягивает руку и кончиками пальцев стирает влагу с ресниц и щек девушки. - Она скоро закончится. Словно желая поспорить с его словами, слышится новый раскат грома, продолжительный и мощный, и едва успевает затихнуть его рокот, небо озаряется яркой вспышкой молнии, отсветы которой проникают в палатку. Пальцы девушки судорожно сжимают плед, сминая его, и вдруг Кэролайн оказывается совсем рядом с гибридом, прошептав: - Не закончится. Обними меня, - она льнет к нему, и Клаус приподнимается, устраивая ее в своих руках и баюкает, как маленькую. - Ты же сильный вампир, милая, разве тебе пристало бояться молний? - нежно шепчет он, и легонько касается губами ее волос. Девушка все еще дрожит, и он спохватывается: - Тебе холодно? Освободив одну руку и прижимая второй девушку к себе, Клаус нащупывает свой смятый пиджак и второй плед. - Это кокон какой-то, - слабо улыбается девушка, оказавшись укутанной в найденные вещи. - Так лучше? - Гораздо, - своей спиной она чувствует его грудь, биение его сердца, и внезапно успокаивается, перестав дрожать. В объятиях Клауса так хорошо, тепло и уютно, что страх отступает. Некоторое время и Клаус, и Кэролайн молчат, просто наслаждаясь близостью друг друга, а ливень только усиливается, хлесткими струями ударяя в стенки палатки. - Раньше я не боялась грозы... так сильно. Многих вещей не боялась, и не представляла себе, что существуют... что существует Сайлас. - Что же произошло, милая? Несколько секунд молчания - и горький вздох, почти всхлип. - Расскажи мне, - говорит Древний. Для Кэролайн это тяжелое воспоминание, которым нужно поделиться. Он понимает это, как понимает и то, что первые слова сказать сложнее всего. - Когда-то я мечтала о приключениях. Мне казалось, что прожить жизнь без них слишком просто: ведь я уже распланировала все. - Как похоже на тебя, - замечает Клаус, поправляя ей челку, упавшую на лоб. - Окончание школы, университет, карьера - я продумала все до мелочей, я даже знала, каким должно быть мое свадебное платье. В памяти Древнего немедленно возникает образ Кэролайн в прозрачном тюле. "Мы с Бонни придумывали мне свадебное платье", - раздается в его голове ее звонкий, веселый, слегка срывающийся голос. Интересно, каким она видела будущего мужа? Возможно, высоким, черноволосым, крепким парнем с белозубой широченной улыбкой, которому хватит ума скрывать от нее свое увлечение другими женщинами? Клаус поймал себя на мысли, что полностью описал Тайлера Локвуда. - Но мысль о том, что все слишком правильно и отлажено, как в отличной пьесе, где актеры знают на память каждое слово и каждый жест, не покидала меня. А после все перевернулось, и было поздно жалеть, потому что изменить я ничего не могла... Зато, в какой-то степени, мое желание исполнилось. Если Сайлас не убьет меня, я смогу закончить школу, пусть и вампиром. Море приключений. В этих словах прозвучало столько боли, что Клаус поразился: Кэролайн всегда казалась ему вполне довольной тем, что стала вампиром. - Ты не хотела становиться вампиром, милая? - Нисколечко. Я завидовала Елене - теперь я могу в этом признаться, потому что я была глупым наивным подростком и она тоже, а потом в городе появился Деймон. Старший Сальваторе никогда не нравился Клаусу и он не скрывал этого. В отличие от Стефана, Деймон Сальваторе умел манипулировать и охотно прибегал к этому средству, был самоуверен, не гнушался никаких способов, чтобы получить желаемое. У него были лишь две слабости: младший брат, с которым, тем не менее, почти все время он находился в состоянии холодной войны, и возлюбленная, Кэтрин. После того, как Кэтрин отвергла Деймона, он полюбил Елену Гилберт, ее двойника, по-прежнему оставаясь преданным брату, хотя они снова соперничали за одну и ту же девушку. В команде Сальваторе Деймон был плохим полицейским, и грязную работу всегда выполнял именно он. Но для Клауса было неожиданно слышать, какая неприязнь сквозила в голосе Кэролайн, когда она произнесла имя Сальваторе-старшего. Он считал, что причина лишь в том, что Елена выбрала плохого брата - и всему виной беспокойство о подруге. - Он освободил Кэтрин, - глухим голосом произнесла девушка. - И она сделала меня вампиром... Деймон по просьбе Елены дал мне свою кровь, и когда я находилась в больнице, на грани между жизнью и смертью, явилась она. В ту ночь не было грозы, но мне чудится гром, видятся молнии - вероятно, это были галлюцинации от недостатка воздуха. Но до сих пор мне снится в кошмарах ее улыбающееся лицо и завитые локоны. "Игра началась", - сказала она. Кэтрин всех считает лишь пешками, ресурсами или временными трудностями. А сейчас она снова мне приснилась... - Милая... - Клаус гладит девушку по голове, а в уме возникают способы один страшнее другого, какими он расправится с Кэтрин Пирс. - Если бы не Стефан, убедивший Бонни, что только друзья могут спасти мою человечность... Деймон заколол бы меня, потому что я представляла опасность разглашения. Представляла опасность для Елены! - с неожиданной злостью восклицает девушка. - А он был глубоко ранен предательством Кэтрин и осознанием своей любви к Елене, и не был намерен растрачивать чувства попусту на кого-то другого. На меня. Клаус настороженно наблюдает за ее лицом - темнота не помеха для зрения вампира. Глаза наполняются слезами, и Кэролайн тут же опускает взгляд, но Клаус приподнимает ее подбородок и аккуратно стирает слезинки кончиками пальцев. - Ведь я Барби-вампир, и переживу пренебрежение, или даже предательство - но Елена нет. Я не должна была этого говорить, - спохватывается девушка, - Елена моя подруга, я люблю ее, но этот сон... Кэтрин... я становлюсь сама не своя. Я злюсь на Елену потому, что хочу ее защитить, а она не позволяет мне. И если бы не повторяющийся день, моя подруга сейчас перегрызала бы горло какому-нибудь ньюйоркцу. - Если Елену будешь защищать ты, братьям Сальваторе нечем будет заняться. - Ты улыбаешься? - Клаус недоумевающе смотрит на девушку - она кажется ему расстроенной, его улыбка тут же угасает. Кэролайн ловко поворачивается в пледе, высвобождаясь для этого из рук Клауса и, обернувшись к Древнему лицом, проводит кончиками пальцев по его губам. - Верни ее, сейчас же. - Что? - Улыбку, - требовательно говорит девушка. - Это лучшее средство от моих кошмаров - проснуться и увидеть тебя рядом... От неожиданности она прикусывает нижнюю губку, осознавая, что сказала то, в чем не хотела признаваться. - Ты это серьезно? Осекшись, он мысленно клянет себя - мог бы сказать что-то другое вместо дурацкой фразы, которую Кэролайн может понять совершенно не так. Сейчас Кэролайн кажется, что Клаус может отчетливо слышать биение ее сердца - настолько оно ускорилось. Если бы не темнота, он мог бы увидеть яркий румянец на ее щеках. В наступившей тишине шум дождя и ветра кажется невыносимо громким, и это пробуждает было утихнувшие страхи девушки. - Обними меня, Ник. "И не отпускай, хотя бы пока гроза не кончится", - хочется добавить ей. - Хорошая моя, - Клаус прижал ее к себе снова. Кэролайн коснулась губами его шеи, неосознанно - просто устраивая поудобнее голову, но от этого мимолетного прикосновения губы и щеки мгновенно запылали. Клаус наклонил голову, и девушка поцеловала его. Это оказалось так хорошо - следуя давнему желанию, не отказывать себе в прикосновениях к нему. Страх, сон мгновенно забылся - все тело покалывало, как будто через него пропускали ток, а в отсвете сверкнувшей молнии Кэролайн увидела, как этот свет отразился в глазах Древнего. Клаус еще опомниться не успел, а Кэролайн уже стягивала его рубашку, расстегнув ее, из-за пледов и ее самой на его коленях это неудобно и медленно, а желание прикоснуться к нему поскорее - нестерпимо. Бросив это занятие на время, девушка быстро снимает свое платье и приникает к его телу своим телом. На ней - кремовый бюстгальтер без бретелек и такие же трусики. Древний что-то неразборчиво шепчет, ложится на устеленный пледом пол, увлекая девушку за собой. Квест с рубашкой он проходит сам, избавляясь от ненужного предмета одежды за пару секунд. Кэролайн вдруг отстраняется от него, выпрямляется, чтобы расстегнуть крючки бюстгальтера, и несколько секунд неотрывно смотрит на Древнего, который с восхищением смотрит на нее. Снова притянув девушку к себе, Клаус сам справляется с крючками, пока Кэролайн целует его лицо - лоб, щеки, глаза, губы - по очереди. Ее руки тем временем находят застежку его брюк, горячие пальчики девушки ласкают живот мужчины, еще сильнее распаляя его. - Мы не должны разбудить Бонни, - шепчет она, возвращая его в реальный мир. "Кто такая Бонни?", - едва не выпаливает Клаус, совершенно позабыв о ведьме и Сайласе в соседней палатке в нескольких метрах от них. "В такую грозу нужно иметь вампирский слух, чтобы услышать что-либо", - это последняя трезвая мысль Древнего. - Как скажешь, любимая, - быстро расстегнув пояс брюк, гибрид начинает ласкать грудь Кэролайн, целуя нежные полушария и старательно избегая прикосновений к напряженным до болезненного ощущения соскам. - Это совершенно... - шепчет она, и сдавленный стон раздается в следующий момент, когда Клаус меняет губы и руки местами, теперь целуя шею, и большими пальцами едва касаясь сосков девушки. - Невыносимо... - Невыносимо что? - спрашивает в коротком перерыве между поцелуями, спускаясь к ключицами, Древний. - Невыносимо сладко... - Кэролайн, желая следовать своему же указанию, находит своими губами губы Клауса и следующий ее стон он ловит своим ртом. Обоим кажется безумием то, как долго они не решались целовать друг друга снова. Целовать до умопомрачения, лишая воздуха в легких, мыслей в голове. Клаус укладывает девушку рядом с собой на плед, попутно освобождаясь от брюк, пока ее руки гладят, царапают его спину, оставляя длинные следы от ногтей. Шепчет Кэролайн на ушко о том, как нежна ее кожа, как нравится ему ласкать ее, что делают с ним ее прикосновения. От этих слов, от его ласк ее кожа горит, и его прохладные губы не могут унять этот жар. Он спускается поцелуями вниз, к ее животу, его руки оказываются еще ниже, и вот уже пальцы раздвигают влажные, горячие складки плоти. Кэролайн протестующе стонет, подается вперед, но Клаус тут же убирает руку. Разочарованный вздох-стон прерывается поцелуем. - Еще, - слышен требовательный шепот девушки. - Клаус... - Я люблю тебя, - тихо произносит он, даже не понимая, что сказал это вслух. Весь мир исчезает, остается только Кэролайн, ее едва различимая в темноте улыбка, полуприкрытые глаза, бархатная кожа - такая желанная девушка, такая любимая, такая родная. - Мое желание, моя мечта, мое солнце, - шепчет он, обезумев от ощущения ее рядом, от того, что она желает его не меньше, чем он ее, и лихорадочно целует ее тело, реагирующее на малейшее прикосновение. Его и самого бьет мелкой дрожью, пальцы не слушаются. Кэролайн отбрасывает в сторону клочок кремовой ткани, стаскивая его с бедер, обвивает ногами талию Клауса. Отрывистыми движениями ласкает его затылок, наклоняет голову мужчины к себе. - Ник... Свое имя в ее устах слышится ему, будто лучшая музыка на свете. Кэролайн теряет себя в плену его рук и губ, его жаркого дыхания на своей коже, и пусть это против правил - позволять сердцу выбирать первым, игнорируя доводы разума. Времени так мало - а она так много не успела сказать. Невозможные - но настоящие чувства. Самое реальное ощущение в мире. Он, Клаус. "Никогда не отпускай меня", - хочется закричать ей. Он не отрывает взгляда от ее лица, полуприкрытых глаз, зовущих, припухших от поцелуев губ, и входит в нее медленно и осторожно. Снаружи раздается треск ломающихся ветвей. Совсем рядом с палаткой, едва не задев ее, падает ствол дерева, вырванный с корнем. Но ни Клаус, ни Кэролайн не замечают, что находятся в самом сердце бури, исчезнув на время в другой реальности, созданной ими только для двоих. Кэролайн широко раскрывает глаза, и стоны обоих теряются в соединении их губ.