Перевоспитание

Последующие два часа пути прошли для Лени странно. Он был зажат между темноволосым парнем, от которого пахло то ли апельсинами, то ли мандаринами, и окном. Парнишка все пытался подавить урчание в животе, но горьковатый цитрусовый запах пробуждал активное слюноотделение. С другого бока от Паши сидела Люська и без конца о чем-то трындела. Костя согнал с места какого-то парня и уселся там с видом оскорбленного короля. Молодой человек то и дело кидал взгляд в сторону братца, пригревшего под боком маленького отморозка и его сестрицу. После того как ему заехали по физиономии, Синеокий-старший предпринимать каких-то активных действий пока не решался. К тому же Костя боялся поставить себя в неловкое положение. Была у Константина одна небольшая, но, все же, тайна. Он боялся тесного пространства, не так чтобы до паники и истерик, но, все же. Особенно это касалось легковых автомобилей, маленьких комнат, лифтов и поездов. В данном случае он ехал в автобусе вместе с братом. Костя никогда ни под каким предлогом не сознается ни одной живой душе в этом, но наличие рядом с собой младшего брата его успокаивало. У них с Пашей родным был только отец, и разница в возрасте всего полгода. Когда мать Кости была беременна, у отца уже довольно давно была постоянная любовница. И когда жена умерла после слишком трудных для нее родов, Игорь Синеокий узаконил свои отношения с матерью Паши, бывшей уже на сносях. Игорь Синеокий был человеком тяжелого характера, крайне неуступчивым, считающим, что его семья должна быть образцовой, и не только на людях. Он никогда не бил и крайне редко повышал голос, но дети и жена, будучи младше на десять лет, воспитывались в строгости. Костя был высок даже для своего возраста, но худощав и узок в кости. Он страшно не любил, когда к нему обращались в любой уменьшительно-ласкательной форме, не переносил, когда к нему прикасались. Дабы не быть дрыщом и немочью, молодой человек занимался в тренажерном зале, а также карате. Однако занятие последним несколько осложнялось, стоило только представить, как к нему прикоснется некто вонючий, потный… сразу в дрожь бросало от отвращения. Поэтому к данному боевому искусству был привлечен Паша, предпочитающий бокс всем иным видам спорта. На протяжении всего пути до школы Синеокий-старший пытался придумать, как бы отравить жизнь этому белобрысому уроду. Он поглядывал на него, но видел лишь торчащие из-за брата волосы. Тогда Костя стал присматриваться к девчонке, которая, надо отдать ей должное, была весьма не дурна. Миленькая блондиночка, улыбчивая. И почему у нее не такая же миленькая сестренка? Хотя… В гениальную голову Кости пришла абсолютно дикая, но совершенно изумительная идея, как отвадить всех окружающих от мелкого задиры. *** Выгружались школьники шумно, толкаясь, ругаясь, смеясь и перекрикиваясь. Леня, под неусыпным оком сестры, тащил обе сумки, пыхтя и ругаясь сквозь зубы. Паша шел рядом, неся на плече небольшой рюкзак. Леньчик упирался, волок неподъемный баул Люськи, но помощи не просил. К слову, Синеокий и не собирался ее предлагать. Ему не особо хотелось таскать тяжести. Парень мечтал поскорее добраться до комнаты, достать ноут и дочитать одну интересную статью, которую обнаружил буквально за пятнадцать минут до отъезда. - Паш, - протянула Люся. – Нам, наверно, нужно сразу пойти к директрисе? - А? – Синеокий совсем забыл, что обещал помочь с поступлением этого мелкого недоразумения. – Да, конечно. Тогда пусть пока оставит сумку у меня, и пойдем. - Ой! – Люся чуть подпрыгнула на месте, одарив парня ослепительной улыбкой. – Спасибо тебе огромное! - Пока не за что, - угрюмо откликнулся Паша. Вообще-то, ему совсем не хотелось куда-либо тащиться. Хотя отметиться у директора первым было не такой уж плохой идеей. Да и инициативу проявить не помешает, оно все зачтется потом. Леня тащил сумки, и возможности, а главное, желания осматриваться у него не было никакого. Он только и успел заметить несколько зданий из красного кирпича, да огромное количество снега кругом. Хорошо хоть дорожки были вычищены и посыпаны какой-то гадостью, хрустящей под ногами. Внутри было тепло и пока что относительно тихо. Первая партия учеников поспешила разбежаться по комнатам, чтобы успеть все распаковать. Паша жил на втором этаже в комнате с номером 201. Парень открыл дверь ключом, и они все втроем зашли внутрь. Леня избавился от тяжеленного груза и, утерев взмокший лоб рукавом куртки, огляделся. Помещение было средних размеров и вмещало две кровати, две тумбочки, шкаф с зеркалом да письменный стол у окна. Одна из кроватей имела только матрац и была не заправлена. - Ты один, что ли, живешь? – спросил Леньчик. - Да. Паша с тоской смотрел, как этот мелкий придурок прямо в грязных ботинках идет через всю комнату к двери напротив. - Я потом все уберу, - заверила его Люся и, ринувшись за братом, схватила того за капюшон. - Куда поперся, недоразвитый! Девушка выволокла активно сопротивляющегося брата в коридор и приперла к стенке. - Слушай сюда. Сейчас мы пойдем к директору просить, чтобы тебя, идиота, приняли. Только попробуй ляпнуть что-нибудь неподобающее. Вообще, лучше стой, кивай и улыбайся, авось за умного сойдешь. Говорить будем мы с Пашей. Я скажу, что ты спортсмен, поэтому не вздумай кривить морду. Будешь у меня свою дурость в правильное русло направлять. Вдруг открылась соседняя дверь, и из нее вышел Костя. - О! Кого я вижу! Картина маслом: я и мой брат дебил. - Давно по роже не получал, чмо?! – ощерился Леня. - Гляжу, это ты говна давно не хавал, - прошипел Синеокий. – Так это легко устроить. Из своей комнаты вышел Паша, несколько удивленно посмотрев на напряженного брата. - Держи своих шавок на коротком поводке, братишка, а то перебьют, как бешеных. - Кость, не начинай, пожалуйста, - вздохнул младший Синеокий. – Им конфликты ни к чему. Константин хмыкнул, окатив Леню презрительным взглядом, и важно пошел куда-то вдоль по коридору. - Тяжко жить на свете пионеру Пете. Пионер Сережа бьет его по роже, - озвучила свои мысли Люся, хмыкнув. Оскорбления девушка воспринимала всегда очень близко к сердцу.