Перевоспитание

На утро следующего дня, лежа в своей постели, Паша искренне радовался, что у него нет соседа, потому что парень не мог заставить себя перестать краснеть. Вчерашний поцелуй вызывал лавину разнообразных эмоций, накрывая с головой и вызывая абсолютную потерю ориентации в пространстве. Хотелось накрыться одеялом с головой, словно маленькому мальчику. Синеокий даже представить боялся, что будет, когда он увидит Леню. Ленечка же не испытывал никаких душевных терзаний, кроме одной, самой очевидной – блондин пытался припомнить, когда же случилось то самое знаменательное событие, когда ему стали нравиться парни. У Белоусова шевелились волосы на голове, да и на других частях тела тоже, от одной мысли, что он целовался с парнем, да еще и, прости Господи, полез первым! Последнее обстоятельство, к слову, беспокоило больше всего. Леня полночи пролежал, уткнувшись носом в подушку и сжимая губы, и вспоминал свои ощущения, когда Паша… и как они потом судорожно переодевались, явно постеснявшись идти в душ. Во всяком случае, Леня точно знал, что возбудился, ну и не то чтобы не допускал возможности, будто Паша тоже мог отреагировать на него, просто блондин верил в абсолютную сдержанность Синеокого. Мысль о человеческом происхождении Паши светлую голову Белоусова даже не посетила. Только под утро, когда прошла эйфория, и приступ идеалистического дебилизма влюбленного идиота начал спадать, Белоусов осознал всю щекотливость сложившейся ситуации. К началу первого урока, когда Леня нервно подпрыгивал у своей парты, не сводя глаз с входной двери, Паша не менее нервно, взяв легкий галоп, несся в аудиторию. Причина его опоздания крылась во внезапном озарении, пришедшем уже при выходе из комнаты. Озарение было таково, что Синеокий наконец осознал свою крайнюю степень дурости. Можно было ожидать, что в тренировочном зале имеется камера, без сомнения, заснявшая всю внезапную страсть, возникшую между парнями. Паша, конечно, с горем пополам, но осознавал, что новенький ему… симпатичен, но оповещать кого бы то ни было об этом староста был не готов. Он вообще сомневался, что способен наплевать на все крохи добытого к себе уважения, перечеркнув их внезапным coming out. Мало того, Костя был жутким гомофобом и вообще негативно относился ко всему, что не имело к нему, Косте, прямого отношения. Синеокий-старший во всем был лучшим, и своей натуральностью тоже был лучшим, чем оказавшийся геем брат. Во всяком случае Паша примерно так чувствовал. В кабинет Паша проскочил через несколько секунд после начала урока. Леня смотрел на профиль Синеокого, судорожно достающего тетради из сумки и надевающего очки. Блондин сидел в среднем ряду на третьей парте, в то время как предмет его беспокойства - на парту ближе к доске и на ряд правее. Паша выдержал минут пятнадцать, прежде чем желание посмотреть на Леню победило здравый смысл. Он обернулся, бросив быстрый взгляд на блондинистую макушку записывающего за учителем Белоусова. В животе поселился большой противный жаб, раздувающий зоб всякий раз, когда мысли возвращались к событиям вчерашнего вечера, тем самым мешая нормально вздохнуть. Синеокий сидел словно на битом стекле и впервые в жизни даже не пытался прислушаться к учителю. Мыслями парень ежесекундно стирал компрометирующую запись и нервно дернулся, когда прозвенел звонок, означающий окончание урока. Не дожидаясь разрешения, он одним махом сгреб все, что лежало на парте в сумку, и в два прыжка оказался вне класса. Удивлены были все, а Леня так вообще находился в шоке. У парнишки мелко подрагивали руки от злости, а уровень страха и стыда просто зашкаливал. - Что это с ним? – спросила Люся, подходя к брату, после того как учитель дал отмашку, что все свободны. Леня одарил девушку таким взглядом, что та потеряла мысль. - Чего ты на меня вылупился?! – мгновенно сориентировалась Люська, влепив брату поучительный подзатыльник. – На друзей-прихвостней своих так смотреть будешь! - Иди на хуй! – окрысился Леня, в голове шумело, а в груди больно билось сердце. Он попытался проскочить мимо сестры, но та вцепилась в него обеими руками. - Куда собрался, идиот! Не хочешь рассказывать – не надо, но сейчас ты пойдешь со мной на следующий урок! – она потащила слабо брыкающегося близнеца за собой, параллельно бурча, - знаю я тебя! Как что-то не по-твоему, так сразу пускаешься во все тяжкие. Нет уж! Дудки! Пока ты здесь, я не позволю тебе страдать всякой фигней. В это время Паша практически вкатился в кабинет, где должен был проходить урок у Кирилла, предварительно посмотрев расписание. Младшеклассники дружно вылупились на запыхавшегося Синеокого. - Кирилл, можно тебя на минутку, - выдохнул Паша. Киря тут же побледнел и поплелся на выход, понурив голову. Мальчик перебирал в уме все свои провинности, старательно пытаясь вычислить, за какие грехи его сейчас собираются судить. Однако Паша остановился через несколько шагов от двери класса и как-то нервно посмотрел по сторонам. - Слушай, давай по-хорошему, - начал Синеокий. У Паши сдавали нервы и на дружеский тон уже не было сил. – Я знаю, у тебя есть коды от школьной системы безопасности. Мне срочно они нужны, и прямо сейчас. Кирилл вытаращился на старшеклассника и даже потряс головой, вдруг информация закатится в нужный отсек черепной коробки. - Ааа… эмм… как бы… - пролепетал Киря, - Я это… - Да срать я хотел, то ты или это! – прошипел Паша, но испуганный вид мальчика его немного отрезвил. – Ладно, прости пожалуйста, - Синеокий глубоко вздохнул. – Просто мне срочно необходим доступ к некоторым файлам. - Ну… ладно, - кивнул Киря и для пущей уверенности еще два раза. Младшеклассник достал из кармана телефон и принялся рыться в нем, местами ругаясь на медлительную машину. Прозвенел звонок, заставив обоих нервно заозираться, телефон в руках Кирилла пискнул, и парнишка протянул его Паше. - Вот! Синеокий, приготовивший свой аппарат, быстро сфотографировал то, что было на экране. - Спасибо! – кивнул Синеокий и побежал устранять причину своего нервного расстройства. *** Паша влетел в класс спустя минуты три после начала урока. Учительница смерила его удивленным взглядом. - Прошу прощения за опоздание, - промямлил Синеокий, уткнувшись взором в пол. Женщина мягко улыбнулась: - Проходи. Паша плюхнулся за парту, вынул необходимые принадлежности и спустя пять минут уже активно рылся в телефоне, отчаянно пытаясь войти в школьную систему. Леня сверлил взглядом спину Синеокого, искренне жалея, что не может прямо сейчас въебать ему промеж глаз, да так, чтоб мозг через затылок вылетел. Обида давила на грудь, жгучее чувство разочарования не отпускало ни на секунду. Блондин далеко не сразу, но заметил, что обычно внимательный, спокойный и уравновешенный Паша что-то делает в телефоне, периодически нервно дергая головой и обводя класс быстрым взволнованным взглядом. Белоусов оглянулся на сестру, инстинктивно ища поддержки и возможных пояснений, но Люська знала еще меньше. Девушка была встревожена поведением обоих парней. Леня теперь уже с огромной долей подозрения следил за Синеоким, и каково же было его удивление, когда брюнет откинулся на спинку стула, явно вздыхая с облегчением. Паша убрал аппарат обратно в карман, обернулся и, поймав Ленин взгляд, счастливо и широко улыбнулся. Белоусов мгновенно покраснел, но одарил парня злым взглядом, резко отвернувшись. Сердце предательски заколотилось в груди, вновь обретя надежду. *** Капитан инспекции ПДН Каталкин шел не спеша по коридору школы-интерната. Ему очень сильно хотелось спать, поэтому мужчина то и дело широко зевал. За свои двенадцать лет работы с несовершеннолетними хулиганами и прочей шушерой он не раз сталкивался со случаями, подобными произошедшему с Белоусовым Леней. Парнишка рано потерял родителей и остался один с сестрой на попечение тетки, у которой в жизни не было даже таракана, а уж воспитывать двух сорванцов она и вовсе не планировала. Вот и вырос моральным уродом. Каталкин шел сообщить директрисе, что на данный момент имеется зацепка, но необходимо переговорить с глазу на глаз с Белоусовым. В кармане зазвонил телефон, кое-что из репертуара группы Сектор Газа, а уж их песни однозначно не предназначены для детских ушей, поэтому капитан быстро вынул аппарат. - Капитан Каталкин, - вяло пробубнил мужчина, увидев на экране незнакомый номер. - Эм… капитан? – переспросили на том конце не совсем уверенно. «Нет, блять, английская королева!» - злобно подумал Каталкин. - Да, - ответил мужчина еще более вяло. – Говорите. - А? Ага. Митюшин Дмитрий Иванович. Я охранник в школе-интернате № 344, ну в которой… - Я знаю, что это за школа, - перебил его Каталкин, снова широко зевая. - В общем, Вы просили сообщать о подозрительном поведении Леонида Белоусова, особенно во время… - Я помню о свое просьбе, - снова перебил охранника капитан. - Да. Так вот… Не знаю, относится ли это к разряду его поведения, но подозрительно точно! Сегодня, придя на смену, я первым делом пересмотрел вчерашние записи. После вчерашней тренировки по карате Белоусов и еще один ученик остались в зале одни. Сначала они тренировались, потом начали драться, а потом ничего нет! - Что значит - «ничего нет»? – вздохнул Каталкин. Мужчина не разделял энтузиазма пожилого охранника, с которым общался на днях. - То и значит! – вещал Митюшин, - я-то не особо во всей этой технике разбираюсь. У нас тут все само по себе записывается. «И на кой хрен ты там вообще штаны протираешь?» - подумал представитель полиции, в очередной раз зевнув. Он помнил добродушного дядьку в уже преклонных летах, тот, может и смог бы разнять дерущихся мальчишек, но вот на что-то большее явно способен не был. С другой стороны, тут столько «современных способов охраны», что вкладываться в них, имея еще и приличный штат охранников, было бы совершенно невыгодно. Вот из-за таких скупердяев и приходится потом Каталкину разгребать всякое дерьмо. - Хорошо, Дмитрий Иванович. Я как раз пришел к Вам в школу. Думаю, что перед разговором с Белоусовым, загляну к Вам. *автору быстрее пишется, когда имеются комментарии ^^*