Перевоспитание

Люся шла по коридору в сопровождении Кати и Алии. - Как ты думаешь, припомнить Семенову, что он скатал у меня алгебру на прошлой неделе? – спросила задумчиво Катя. - А чего это ты вдруг? – спросила Алия, пытаясь отрыть в сумке расческу. - Да вот… - вздохнула Катя, - сладкого охота покушать, аж желудок сводит. - ПМС, что ль? – хмыкнула девушка. Ее подруга только печально вздохнула. - Людмила Белоусова? – вдруг послышалось откуда-то сбоку. Люська едва Богу душу не отдала, потому как глубоко задумалась о странном поведении брата. Еще и старосту во что-то втягивает. Ох, не к добру это! А что, если это как-то связано с кражей? В первую очередь ей в глаза бросилась одежда окликнувшего ее мужчины. Полицейский. - Ты – Белоусова? – повторил он вопрос. Люся кивнула, внутри все похолодело. - Капитан Каталкин, - представился мужчина. – Я хотел бы поговорить с твоим братом. Ты не знаешь, где он? - Нет, - мгновенно среагировала Люся. - Эм… - привлекла к себе внимание Катя. – Он, вроде, пошел куда-то с Пашей Синеоким. Блондинка смерила подругу уничтожающим взглядом. Зато капитан почуял возможность получить немного информации. - Ясно. Они с ним дружат? - Да вроде, - смутилась девушка, словив «страшные» глаза Люси. - И как часто, с вашей точки зрения, поведение Леонида выходит за рамки общепринятой нормы? Часто ли у него возникают конфликты? Драки? Избиения? Девушки дружно вылупились на мужчину. - Да ни с кем он не конфликтует! – взорвалась Люся, - все у него нормально! - Успокойся, девочка! Я ни в чем его не обвиняю, - и мысленно добавил «пока». – Последний вопрос: кто-нибудь видел его вчера вечером в районе десяти часов? Люся просто не знала, что сказать и что случилось вчера вечером, поэтому побоялась своим враньем сделать своему неуемному братцу еще хуже. Все три девушки отрицательно качнули головами. - Вот и ладненько. Спасибо! Капитан Каталкин оставил девиц в замешательстве и, более чем довольный собой, отправился на поиски Лени. Вызывать парня в кабинет директора ему пока не хотелось. Мужчина решил немного понаблюдать, как ведет себя этот малолетний засранец среди себе подобных, но уже без преданной ему шайки. *** Леня и Паша пришли в библиотеку, Синеокому необходимо было сдать книгу. Блондин все еще злился, но отпускать друга в свободный полет, как стало ясно, чревато дополнительными волнениями. Паша на волне удачно провернутой операции излучал позитив и мило улыбался библиотекарю, позабыв даже снять очки, которых обычно немного стеснялся. После они вышли в коридор, столкнувшись в дверях плечами и руками. У Паши сердце тут же заколотилось, а к щекам прилип выдающий его с головой румянец. Леня не сразу заметил смущение друга, и первой мыслью, посетившей его голову, было «первый раз вижу его таким». Синеокий сделал полшага в сторону, увеличивая между ними расстояние, потому как близость Лени его, мягко сказать, волновала, а отпустить мысли, направить их в обычное русло, никак не получалось. - Я тут подумал… - Пф… - хрюкнул брюнет. На самом деле Паша пришел к выводу, что сходит с ума, раз его воображение выдает всякие пошлости даже при мимолетном соприкосновении к этому парню. Можно сказать, это был истерический смешок безысходности, показавшийся со стороны грубоватой шуткой. - Представь себе, - фыркнул в ответ Леня, спешивший поделиться пришедшей в голову идеей. – Так вот. А с территории можно выходить? Ну там в город? В деревню? Что тут поблизости? - Можно, - пожал плечами Паша. – Но переться на мороз не особо хочется, а до «Больших обылей» идти километра два. - Да ну!? Тут рядом «Большие обыли»? У меня у дружбана там бабка живет, Баяныч к ней каждое лето мотается. Баяныч – это друган мой, мы еще на соседние горшки с ним ходили в детстве голожопом. Да и не одного ушлепка вместе отпиздили. Хе-хе! - Н-да, - только и смог выдать Паша. Почему-то с трудом верилось, что идущий рядом с ним парнишка может причинить кому-то вред. Лично Паше он казался почти беззащитным, способным разве что побрыкаться. – И что же, много было ушлепков? - Много, Павел. Все, кто хоть чем-то был нормален, - послышался вдруг голос откуда-то сзади. – Дети из хороших семей, те, кто позволил себе отказаться от сомнительной чести вступить в свору маленьких озлобленных сорванцов, или те, кто имел какие-то моральные принципы. - А, Борис Георгич, - протянул Леня, завидев Каталкина, стоящего от них в паре шагов. – Здрасьте. Давно не виделись. - Да уж, Белоусов. Я, было, начал беспокоиться, думал, нашелся какой-то смельчак, который наконец подкараулил тебя в темном переулке. А ты, оказывается, уехал за город. Что, нормальные люди поразбегались из района? - Ну что Вы, пока не дождусь, когда Ваш Витя решится выйти из квартиры без сопровождения папочки, я с района ни ногой в сторону. Я и один могу справиться с прячущимися по темным углам «смельчаками», как Вы сейчас сказали. - Ну, ну. Видел я, как тебя на здешних тренировках мутузили, - издевательских хмыкнул Каталкин. - Это были всего лишь первые занятия! – возмутился за друга Паша. Этот полицейский ему решительно не нравился. - Значит, так, Белоусов, ты подтверждаешь, что в курсе нынешнего местопребывания Тимура Назарова? – без перехода, тем же тоном спросил мужчина. - Эм… - удивился Леня и пожал плечами, - ну да. Он говорил как-то. Паша не особо понимал, зачем полицейскому это знать, но подвох ощущался очень ясно. Синеокий подумал, что надо бы как-то предупредить Леню, чтобы ничего не говорил этому придурку. Брюнет был человеком любознательным, много читал книг разной направленности, но с «буквой закона» в действии, да и в теории, близкого знакомства не имел. Однако парень был абсолютно уверен, что можно отказаться говорить без присутствия родителей или опекуна, и смутно догадывался, что Каталкин сейчас нарушает какие-то их права. Высказать это, конечно, Синеокий побоялся, но решил, что Леню надо выручать. - Это хорошо, Белоусов. Это очень хорошо. Скажите, парни, а как вчера прошла тренировка? Я же к тому тогда и вел, собственно говоря. У Паши душа ушла в пятки, и все рыцарские порывы мгновенно улетучились. Леня же подумал, будто Каталкин знает, ЧТО именно вчера произошло. Блондин мгновенно покраснел до корней волос, но достаточно зло рыкнул: - Ничего! Каталкин не мог не удивиться подобной реакции со стороны обычно совершенно непрошибаемого Лени, отчего мужчина только еще сильнее уверовал, что исчезнувшая запись испарилась с чьей-то непосредственной помощью. Непонятно было только, как все это связано между собой. - Хм… - задумчиво глядя на словно пришибленных подростков, изрек полицейский. – Раз «ничего», тогда, может, вы мне расскажете, что было последние пять минут, которые не запечатлелись камерой? Леня несколько секунд усиленно перерабатывал информацию. Если камера не успела ничего заснять – значит, их не спалили, если их не спалили – значит, никто им ничего не сделает. И тут до Белоусова дошло, что даже если бы узнали о вчерашнем поцелуе, то это совершенно не тянет на причину появления в школе капитана Каталкина. - А что Вам вообще от меня надо? – выкрикнул Леня, насупив брови и грозно сверкнув глазами. – Ничего такого вчера не было! Ну повалял меня Паша, что теперь?! Синеокий, несмотря на всю щекотливость ситуации, в первую очередь подумал о сексуальном подтексте и даже успел мельком себе это представить. В любом случае, раз никого еще ни в чем не обвинили, значит, нет и никаких доказательств. - Белоусов, не вешай мне лапшу на уши! Либо ты каким-то образом вырубил Павла, притащил на территорию школы Назарова, и вы на пару тут воровали, либо и, я так считаю, наиболее вероятно, Синеокий тоже в вашей шайке-лейке и вас прикрывает. - Вам отлично известно, что Леня этого не делал! – мгновенно отреагировал Паша, у которого все похолодело внутри. – И мы ни в каком не в сговоре! - Эээ, погодите, погодите! – возмутился виновник сего торжественного момента, - а вы мне не хотите вообще сказать, о чем идет речь? Че за хрень вы тут развели?!