Глава 7. Стихи и проза
28 июня 2018 г., 17:59
Леголас сидел на подоконнике рядом с колыбелькой сына, наслаждаясь тёплым весенним солнышком. Тихо напевая сыну колыбельную, он листал сборник поэзии, который Глорфиндел отыскал для него в библиотеке.
Когда в дверь постучали, юноша и мужчина удивлённо переглянулись — к ним пожаловал с визитом сам Владыка. Элронд никогда не навещал своего сенешаля в такой час. Старые друзья частенько заглядывали друг к другу на огонёк, чтобы посплетничать и предаться воспоминаниям о делах минувших дней за бокальчиком мирувора, но они могли позволить себе такую роскошь разве что после ужина — оба эльфа погрязли в бесконечной бумажной волоките и заботах о благополучии королевства.
— Милорд! — улыбнулся Глорфиндел, несколько удивлённый неожиданным визитом друга. — Я только что закончил отчёт, который ты просил, и как раз хотел отправить к тебе слугу…
— Не беспокойся. Я не поторопить тебя с отчётом пришёл, — заверил его Элронд. — Я хотел пригласить тебя на чай. Скажем, через час на террасе в моих покоях. Хочу поговорить с тобой кое о чём. Ты можешь взять с собой Леголаса, если хочешь.
— Я бы с удовольствием, милорд, — ответил Глорфиндел и замялся. — Но я уже договорился встретиться с Талароном сегодня в то же время. Хотел обсудить с ним кое-что.
— Что ж, тогда пускай присоединяется к нам. Мне не помешает стороннее мнение в том вопросе, который я хотел с тобой обсудить. Если, конечно, это твоё «кое-что» не предназначается исключительно для ушей Таларона.
— У меня нет секретов от друга, — усмехнулся Глорфиндел, оценив подколку. — Я распоряжусь, чтобы слуга передал твоё приглашение Таларону.
Элронд довольно кивнул и повернулся лицом к Леголасу, который не обращал на них никакого внимания. Он был очень занят — крохотные пальчики как раз пытались вырвать прядь его волос. В последнее время сынишка проявлял к ним чрезмерный интерес.
— Как ты, малыш? Ты в порядке? — поинтересовался Элронд и приподнял указательным пальцем подбородок Леголаса, заставляя того посмотреть ему в глаза.
Леголас вспыхнул. Он не ожидал, что Элронд заявится с визитом и потому не удосужился переодеться во что-нибудь приличное. На нём был один лишь белоснежный мягкий халат. Во-первых, так удобнее было кормить сынишку, а во-вторых, для наказания, которое его лорд припас напоследок, изысканная одежда была лишним ингредиентом. Правда, сейчас он искренне сожалел о своём недальновидном выборе.
— Да, милорд.
— Твоя песенка. Та, что ты пел Гилриону. Это же стихи Араниэль, если мне не изменяет память? Тебе они нравятся? — полюбопытствовал Элронд.
Сия сиятельная эльфийка почила задолго до рождения Леголаса. Её стихи пользовались огромной популярностью как среди юных эльфиек, так и среди их ухажёров, и представляли из себя слащаво-приторную любовную пилюлю, преподнесённую под соусом наивности и преувеличенно наигранных душевных терзаний. На умудрённых житейским опытом эльфов, познавших истинную природу любви, эти стишки оказывали прямо противоположное действие, нежели на юные незрелые сердца. Стоило древним эльфам услышать первые четверостишия, как им хотелось оглохнуть. Или выброситься с балкона.
— Да, они очень красивые, — Леголас умилительно покраснел. — Мне не разрешали читать такие книги… дома, — вздохнул он, вспомнив нудные и утомительные уроки истории, которые брат заставлял его посещать в детстве.
Учителя, помнившие и обучавшие ещё Гил-Галада, пытались вдолбить в бестолковую голову эльфёнка факты, противоречившие здравому смыслу и логике. Эльфёнок обескураживал учителей своими вопросами, постоянно ставя в тупик, чем снискал славу дерзкого и недалёкого мальчишки, по которому ремень плачет. И так как Трандуил совершенно не занимался воспитанием младшего сына, то все жалобы наставников вынужден был выслушивать его старший брат — наследный принц Келейдур, у которого и без непоседливого малыша хлопот был полон рот. Обычно тот ограничивался строгой выволочкой, реже — парочкой звонких шлепков — всерьёз пороть непоседу, оставшегося сиротой при живом отце, рука не поднималась. Но Келейдур постоянно пропадал в патрулях, а Галурон — на заседаниях малого Совета, что сводило на нет попытки наставников вложить в эту ветреную голову хоть что-нибудь путное.
— Глорфиндел подарил мне несколько её сборников, — сияя как солнечный зайчик, объяснил Леголас и с благоговением прижал томик стихов в кожаном переплёте к груди.
— Так ты у нас теперь ярый поклонник творчества Араниэль? — Едкий комментарий попал прямо в цель — Глорфиндел вспыхнул.
— Ему нравятся её стихи. Это был единственный мирный способ заставить этого неугомонного мальчишку лежать в кровати в первые две недели после того, как Гилрион родился, — попытался оправдаться Глорфиндел, но выражение лица Элронда убедило его в том, что его попытка не увенчалась успехом.
Глорфиндел вздохнул, пытаясь смириться с тем фактом, что теперь у Элронда появился повод дразнить его следующие несколько веков. А в том, что Владыка будет безжалостен, он не сомневался — закадычные друзья не раз состязались в остроумии, разнося в пух и прах творения этой высокородной дамы. И вот теперь он, беспощадно измывавшийся над наивными стишками Араниэль, завороженно слушал их в исполнении Леголаса, напевавшего «сопливые стишки для куриных мозгов» их сынишке. Картина маслом.
— Что ж, когда он закончит наслаждаться этим ярчайшим примером высокой поэзии, может быть, дашь ему почитать те книги по истории Средиземья, которые Эрестор написал для близнецов? — ухмыльнулся Элронд. — Если мальчику так нравится читать, пускай почитает что-нибудь… расширяющее кругозор. Полагаю, твоего отца не слишком заботило твоё образование, малыш?
Леголас бросил на Элронда взгляд исподлобья и еле слышно прошептал:
— У него уже был сын-воин и сын-политик, когда я родился. К чему учить племенную лошадку тому, что ей никогда не пригодится в жизни?
По-видимому, Глорфиндел тоже не слишком-то разделял рвение Элронда усадить его Синда за парту, потому как он закатил глаза и проворчал, протягивая ему законченный отчёт:
— Да. Непременно.
Поняв, что его предложение, было встречено без энтузиазма, Владыка покачал головой и ретировался, обронив на прощание:
— Я отправлю слугу к Таларону.
— Вы хотите, чтобы я пошёл с вами, мой лорд? — спросил Леголас, отложив в сторону книгу; Гилрион недовольно вертелся у него на руках.
— Да, — кивнул Глорфиндел. — Мне нравится, когда ты рядом. А ещё больше мне понравится, как ты будешь ёрзать на стуле, когда я приведу в исполнение наказание, которое ты успел заработать сегодня утром.
— Вы… — Леголас посмотрел на сынишку, яростно сопевшего у него на руках. — Вы хотите сделать это прямо… сейчас?
— Да, сейчас, — медленно проговорил Глорфиндел. Хищная улыбка скользнула по его губам, когда он заметил, как тот вздрогнул под его взглядом. — Что бы мне такое с тобой сделать, а? Столько возможностей и так мало времени. Но с другой стороны у меня ведь впереди целая вечность.
Леголас медленно слез с подоконника; белоснежный халат сполз с плеча, обнажив фарфоровую кожу. Поцеловав сына в лоб, он бесстрашно взглянул на Глорфиндела:
— Где вы хотите это сделать, мой лорд?
— Боишься, что наша звёздочка увидит, как я буду тебя пороть? Не беспокойся, он ещё слишком маленький, чтобы что-то понимать, — усмехнулся Глорфиндел и, вздохнув, добавил: — Я отнесу его к няне. Она присмотрит за ним, пока мы будем у Элронда.
Леголас кивнул. Он был благодарен за эту милость. Их сын был ещё слишком мал, чтобы запомнить такие вещи или понять, что его отец делал с тем, кто подарил ему жизнь, и всё же… Сама мысль о том, что его сын станет невольным свидетелем его позора, была для него невыносима. На мгновение замешкавшись, Леголас неохотно отдал младенца Глорфинделу. Он ненавидел оставлять своего крошку няньке. Он не хотел, чтобы его мальчик узнал то, с чем Леголас смирился ещё в младенчестве: что он был обузой для своей семьи.
— Не волнуйся, roch-neth. Она вернёт крикуна тебе, если он проголодается или соскучится.
— Спасибо, мой лорд, — вздохнул Леголас, не сводя глаз с младенца.
— Жди меня в спальне на кровати. И чтобы к моему возвращению этой тряпки на тебе не было, — приказал Глорфиндел, выходя из гостиной.
Леголас вздохнул и поплёлся в спальню.
Стягивая с себя халат, он знал, что его ждёт — Глорфиндел хотел унизить его и ещё раз напомнить о том, о чём он не забывал ни на секунду, — что он всего лишь его безотказная шлюха. Беспрекословная собственность. Пустое место. Ничего больше.
