Сuil Eden

      Когда Глорфиндел вернулся в спальню, Леголас ждал его, распластавшись на прохладном шёлковом покрывале. Глорфиндел сел рядом и провёл рукой по гладкой белоснежной спине, наслаждаясь идеальными линиями талии и ягодиц, словно умолявшими прикоснуться к ним.       — Почему ты наказан?       — Я должен доставлять удовольствие вам. Не себе, — прошептал Леголас.       — Ты наказан не потому, что чувствовал удовольствие, Леголас. Ты очень красив, когда задыхаешься от страсти, и мне нравится, что ты перестал лежать бревном в постели. Но ты забыл своё место. Ты забыл, что если тебе приятно, когда я тебя трахаю, то это лишь потому, что я так решил, но я ведь могу и лишить тебя удовольствия, которое так великодушно дарю тебе. Моё удовольствие — это единственное, что меня заботит. Выкинешь нечто подобное ещё раз, и я сделаю так, что твоя жизнь станет чередой боли и унижений. Подумай об этом в следующий раз, когда решишь поиграть в игры, правила которых не понимаешь. Ты понял меня, малыш?       — Да, мой лорд, — пролепетал Леголас и нерешительно добавил: — Я не хотел вас разозлить. Мне жаль.       Глорфиндел скривил губы в язвительной ухмылке.       — Жаль, говоришь?.. Я так не думаю. Но я не возражаю, можешь и дальше вести себя столь же дерзко. Ты же знаешь, как я люблю тебя наказывать. Сегодня тебе очень повезло. Элронд ждёт нас у себя через час, так что я ограничусь простым напоминанием. Ляг ко мне на колени, руки с места не сдвигать.       Леголас вздрогнул, когда первый шлепок накрыл его зад. Но привычной жалящей боли не последовало, лишь лёгкое покалывание. Шлепки сыпались на него один за другим. Это было унизительно и стыдно, но не более того.       — Давай, малыш. Разведи ноги в стороны, — приказал Глорфиндел, и Леголас невольно вздрогнул, почувствовав руку мужчины на своём вялом члене.       Он явно сдерживался — тяжёлая рука всего лишь окрасила ягодицы в розоватый оттенок. Правда, когда Леголас начал жалобно хныкать и тереться о бедро мужчины, шлепки стали жёстче. Он дрожал всем телом и извивался на коленях главнокомандующего, но руки держал на кровати, как будто приказ Глорфиндела сковал их к одеялу невидимыми наручниками.       «Этого ты добиваешься? Хочешь показать мне, что даже если у меня получится соблазнить тебя, это никогда не будет иметь для тебя никакого значения. Хочешь убедить меня, что ты просто позволил мне сделать это. Что ж…»       Леголас без колебаний принял правила игры. Страсть захлестнула его, срывая все оковы и сметая все преграды на своём пути. Мысли, страхи и неуверенность пали под напором желания столь сильного, что он был готов на всё, лишь бы это поскорее закончилось… или продолжалось вечно.       — Умоляю вас, господин! Позвольте мне…       — Да! — довольно прорычал Глорфиндел. Тяжёлая рука накрыла сразу обе половинки ягодиц, — прямо по центру — оставляя на них красный отпечаток огромной ладони. Леголас вначале ахнул, а потом застонал во весь голос. — Кончи для меня, roch-neth nín!       Леголас зарыдал, когда тот позволил ему кончить, а Глорфиндел лишь всезнающе ухмылялся, нежно поглаживая бившегося в экстазе мальчишку по вздрагивавшей спине.       — Тише, малыш. Что скажет Элронд, если я приведу к нему мышь-альбиноса вместо принца? Разве было так больно?       — Нет, мой лорд, — отозвался Леголас, шмыгая носом. — Простите.       — Ты хоть знаешь, за что извиняешься, малыш? — снисходительно улыбнулся Глорфиндел. — Если бы я злился, ты бы сейчас орал как резаный. Лучше расскажи, какой урок ты вынес из сегодняшнего наказания?       — Я принадлежу вам, мой лорд, — всхлипнул Леголас. — И только вы решаете, что мне чувствовать — боль или удовольствие, когда вы… И вы мой х-хозяин… А я…       — А ты моя собственность.       — Да, мой лорд. Я ваша шлюха, — еле слышно прошептал Леголас, низко склонив голову. Он был смущён и растерян. Он не понимал, почему его тело вытворяло то, что вытворяло! И почему он испытывал удовольствие от того, что должно было пробуждать в нём стыд.       Глорфиндел улыбался. Леголас был растерян и всё же доверчиво льнул к нему всем телом, принимая его как своего хозяина. Это безграничное доверие, эти робкие прикосновения тонких пальцев, эти сапфировые глаза, смотревшие на него с такой нежностью — всё это было так похоже на то чувство, которое он утратил и по которому он так истосковался за эти долгие века.       — Милое дитя, — Леголас мгновенно откликнулся на ласку и покрыл лицо своего лорда тысячей поцелуев, словно извиняясь перед ним за что-то. Как будто был не в силах перестать извиняться перед ним.        Глорфиндел столкнул его со своих коленей, посмотрел вниз на свою тунику и штаны, испачканные спермой, и расхохотался:       — Только погляди, поросёнок, что ты натворил. Теперь мне придётся переодеваться!       — Я всё уберу, — Леголас мигом оказался на коленях и коснулся язычком до его члена, чувствуя его желание даже сквозь толстые слои ткани.       Глорфиндел зарычал.       — Оставь! Элронд всё равно предпочитает официальный стиль.       — Вы желаете чего-то иного от меня, мой лорд? Может быть, мой рот или руки? Они к вашим услугам, — не унимался Леголас.       — Я смотрю, кто-то вошёл во вкус? Хочешь почувствовать мою тяжёлую руку на своей заднице, маленький принц? Снова... — усмехнулся Глорфиндел. — Вечером. Я трахну тебя так, как ты того заслуживаешь. А сейчас у меня для тебя есть задание, малыш.       — Да, мой лорд?       — Подумай за чаем у Элронда, как доставить мне удовольствие сегодня ночью. И это должно быть нечто стоящее, малыш, ведь мне придётся ждать целый вечер. Не разочаруй меня.       — Я постараюсь, мой лорд, — бесстрашно принял вызов Леголас. В конце концов, ему будет над чем поразмыслить, пока его задница будет объята языками пламени.       Глорфиндел отправился в ванну, а Леголас проводил своего прекрасного и надменного лорда задумчивым взглядом.       «Ты можешь сколько угодно лгать себе, Нолдо, и пытаться убедить в этом меня, но я видел. Я видел, как ты рассыпался на части. Ты принадлежал мне в тот миг в купальнях так же, как я принадлежу тебе.»       Вздохнув, Леголас натянул на себя серые легинсы и серебряную тунику, надел замшевые ботфорты и накинул на плечи небесно-голубую мантию. Взглянув исподлобья на мальчишку, печально смотревшего на него из Зазеркалья, он стиснул зубы и заплёл узлы Глорфиндела.