Глава 28. Родственные узы
23 августа 2018 г., 17:47
— Неужели? — Леголас гордо вздёрнул подбородок, с честью выдержав взгляд, коим его удостоил Владыка Келеборн. Он не питал иллюзий по поводу своего нынешнего положения.
— Несомненно. Когда мы виделись в последний раз, маленькой звёздочки ещё на свете не было! — улыбнулся Келеборн малышу, который уже закончил донимать Галадриэль и теперь с радостью переключился на новую жертву.
— Mae govannen, — проскандировал Гилрион.
Келеборн опустился на колено, чтобы малышу не пришлось смотреть на него снизу-вверх. Серебряные волосы правителя Лориэна переливались на свету, как россыпь бриллиантов, что вырвало восторженный вопль из груди эльфёнка. Маленькие ручки на автомате потянулись к волосам короля-Синда и дёрнули за прядь от всей души — Келеборн зажмурился. Сердце Леголаса пропустило удар.
— Гил… — вздохнул Глорфиндел и поспешил к Келеборну, чтобы спасти его от чересчур непосредственного эльфёнка, пока тот не вырвал ему все волосы.
— Всё в порядке. Я не возражаю, Глорфиндел, — остановил его Келеборн и тепло улыбнулся малышу. — Полагаю, ты не видел волос такого цвета, Гилрион?
— Нет, — завороженно покачал головой эльфёнок. — Волосы atto похожи на солнышко. Но твои совсем как звёздочки на ночном небе. Очень красивые!
— Спасибо, Гил, — рассмеялся Келеборн и нагнулся, чтобы поцеловать малыша в пытливый лобик.
— Ada, у тебя тоже очень красивые волосы! — Гилрион обнял Леголаса за колени, чтобы тот не чувствовал себя обиженным из-за того, что его волосы оставили без внимания. Не удержавшись, Леголас поднял своё маленькое сокровище на руки и крепко обнял, словно желая убедиться, что с его малышом всё в порядке.
— Это истинная правда, — согласился Глорфиндел. Он обнял Леголаса за плечи, поцеловал в белоснежную макушку, давая понять, что не позволит унижать его.
Но Леголас не обольщался. Глорфиндел берёг не его чувства, а чувства Гила. Будь его воля, он бы последовал совету сына и сбежал со званого ужина в лес. Золотой лес был красивым, древним и таил в себе много тайн, которые ему нетерпелось разгадать. Умиротворяющая долина Имладриса с её красивыми водопадами и бескрайними садами, утопавшими в лучах солнца и аромате благоухающих цветов, была настоящим раем на земле, но Леголас не раз ловил себя на мысли, что скучает по влажному мху под ногами и бодрящему запаху зелёной листвы после грозы, по несовершенству своего дикого леса. Поездка в Лориэн заставила его вспомнить, как сильно он истосковался по дому, по той жизни, которая теперь была для него в прошлом. Но Глорфиндел заказал у портных Имладриса целую кипу официальных нарядов, так что отшельнический образ жизни ему не грозил.
— Давайте сядем за стол и приступим к трапезе. Должно быть, вы проголодались с дороги, — разрядила напряжённую обстановку Галадриэль.
Еду, что подавали за столом Владык Лориэна, можно было бы описать двумя словами — изысканная и диковинная. Леголас понятия не имел, как называлась большая часть яств, что им подавали, но всё было очень вкусно, если учесть, что они уже давно не ели ничего, кроме лембаса, вяленого мяса и сухофруктов. Вино текло рекой, а дивные кушанья сменяли друг друга. Правда, приняв во внимание неудачный опыт их прошлого выхода в свет, в этот раз Глорфиндел внимательно следил за тем, чтобы в бокал Леголаса наливали только воду.
К удивлению Леголаса, эльфы за столом Владык Лориэна были очень дружелюбны. Никто не бросал на него многозначительных взглядов, не шептался у него за спиной и не пытался унизить или оскорбить. Единственная проблема, с которой Леголас столкнулся во время ужина — это Гилрион. Малыш всей душой прикипел к благоухавшему весенними цветами мёду, который пчёлы собирали с цветущих маллорнов, и потому и он сам, и скатерть, и даже волосы, и одежда его ada были перепачканы в липкой сладкой субстанции.
— Маленькая пчёлка, кто-то отчаянно нуждается в ванне, — рассмеялся Глорфиндел, когда Гил взобрался к нему на колени, оставив на его великолепной мантии следы маленьких ладошек.
Малыш потянулся к тарелочке с мёдом и, зачерпнув из неё сладкую липкую жидкость, с упоением облизал крохотные пальчики, совершенно не заботясь о том, что испачкает баснословно дорогую одежду Глорфиндела. Когда же Гил потянулся перемазанными в меду ладошками к волосам своего atto, у Леголаса задёргался левый глаз.
— Я искупаю его и уложу спать, мой лорд. Уже поздно, ему давно пора в кроватку… — предложил он и забрал Гила из рук его легендарного отца прежде, чем маленькие пальчики успели добраться до золотых локонов. Честно говоря, он и сам очень устал, и потому решил воспользоваться Гилом, как предлогом, чтобы потихоньку улизнуть из-за стола. В конце концов, для чего ещё нужны эльфята?
Глорфиндел неохотно кивнул и поцеловал малыша в сладкие липкие губы.
— Losto vae, gîl nín!
— Bain dhaw, atto! Bain dhaw, brennyn a brinnil, — ответил Гилрион, сладко зевнул и свернулся калачиком в руках Леголаса, зарывшись перепачканной мордашкой в белоснежные волосы.
— И, Леголас… Ты же помнишь о том обещании, что я дал тебе в горах? — напомнил принцу Глорфиндел, растянув губы в предвкушающей улыбке.
Это всё, о чём Леголас мог думать, когда вернулся в талан, когда купал Гила, когда укладывал малыша спать, когда отмывал себя от липкого мёда, когда натянул на себя лёгкую ночную рубашку, едва прикрывавшую тело от посторонних глаз, и даже тогда, когда свернулся калачиком на огромной мягкой кровати. Он не мог избежать наказания, а потому решил принять его стойко, как мужчина.
Когда Глорфиндел вошёл в талан, его маленькие мужчины уже блуждали в своих сладких эльфийских снах.
