Глава 29. Сладкая боль
24 августа 2018 г., 17:08
Он падал в чёрную бездну. Красивая измождённая эллет смотрела на него с такой тоской и болью, что у него замирало сердце. Её синие глаза были полны тоски, а белоснежные волосы, трепетали на ветру, как крылышки голубки, и почему-то они казались ему до боли знакомыми. Он пытался разобрать, что же шептали эти бескровные губы, исказившиеся в предсмертной агонии, но не мог. Никогда не мог.
Вот и сейчас он проснулся в холодном поту от собственного крика.
— Прости, малыш, мне пришлось тебя разбудить. Ты кричал во сне. Тебе опять снились кошмары? — спросил его Глорфиндел, с тревогой вглядываясь в бледное лицо Леголаса.
— Я не знаю, — хрипло прошептал Леголас и отвернулся. В детстве он частенько будил своими криками старшего брата. Обычно Келейдур забирал его к себе в кровать и лишь на рассвете возвращал в его спальню. Старший брат никогда не спрашивал, что ему снилось.
— Что тебе снится? — Глорфиндел не рассчитывал, что скрытный и замкнутый мальчишка расскажет. Леголас упрямо не желал впускать его в мир своих ночных кошмаров.
Как он и ожидал, Леголас опять увильнул от ответа.
— Когда вы рядом, мне не снятся кошмары, — прошептал он и попытался притянуть Глорфиндела к себе поближе, но силы были неравными, и потому он просто заполз к него на колени и свернулся калачиком.
— Roch-neth… Просыпайся, — пощекотал голую пятку Глорфиндел и был вознаграждён недовольным сопением. Когда это не помогло, он улыбнулся и покрыл сонное личико тысячей целомудренных поцелуев.
Наконец, Леголас открыл один глаз и осмотрелся по сторонам, с удивлением обнаружив, что они не в Имладрисе, а спальня, в которой он проснулся, его лорду не принадлежит.
— Простите, мой лорд. Я не хотел вас разозлить, — испуганно пролепетал Леголас.
— Ты устал. Путешествие было долгим и изматывающим, — улыбнулся Глорфиндел, прокладывая двумя пальцами дорогу к тому, что скрывалось под его ночной рубашкой.
От этих дразнящих прикосновений Леголас вспыхнул.
— Я знаю, вы не разрешали мне спать в одежде, но...
— Мы не в Имладрисе. В Лориэне я разрешаю тебе спать в ночной рубашке. Но не особенно привыкай к этим тряпкам, — ответил Глорфиндел и был сражён наповал очаровательной улыбкой. — И не подлизывайся! У нас ещё наказание на повестке дня за твоё... Ты хоть помнишь, за что наказан, или уже успел позабыть?
— Да, мой лорд, — печально вздохнул Леголас, покраснел до кончиков ушей и потупил глазки. — Я подслушивал, как ваши воины занимались любовью, и прикасался к себе, хотя должен был ждать вас. Я вас опозорил.
— Тебе ещё многому нужно научиться, Леголас. Но я рад, что ты осознал свою ошибку. Я накажу тебя, чтобы ты больше никогда не повторял того, что сделал. Ты ведь помнишь, как я обещал тебя наказать? — сдержанно кивнул Глорфиндел и погладил юношу по бархатной щеке.
— Да, мой лорд, — еле слышно прошептал тот и задрожал как листик на ветру. — Вы обещали наказать меня чем-то… посильнее вашей руки.
— Познакомься с орудием твоего наказания, — Глорфиндел поднялся с кровати, взял со столика в гостиной тонкий прутик и вложил его в руки Леголаса. — Это ветка маллорна. Я срезал её несколько минут назад и очистил от коры, пока ты спал. Красивый прутик, правда? Чувствуешь, какой он гладкий, твёрдый и в то же время гибкий. Мы возьмём его с собой в Имладрис. Теперь всякий раз, когда ты провинишься, будешь приносить мне его. С этого дня в твои обязанности входит чистить и полировать его маслом. Тебе всё понятно, Леголас?
— Да, мой лорд, — бесцветно прошептал Леголас. Ветка маллорна была красива. Он легонько сжал её обеими руками со смешанным чувством ужаса и благоговейного трепета. На бледном дереве проступали золотые венки, они завораживающе переливались в мерцании свечей. Глорфиндел зажёг их, пока он спал. — Как вы желаете это сделать?
— Ляг ко мне на колени, cunn lend nín, — приказал тот. Одёрнув подол короткой ночной сорочки, Глорфиндел погладил юношу по крепким бёдрам и легонько шлёпнул, вырвав из его горла удивлённый вскрик. — Просто, чтобы тебя разогреть, — озорно ухмыльнулся он. — И потому, что мне безумно нравится тебя шлёпать.
Шлепки, которыми щедро одаривал Леголаса его лорд, оказались не больнее укуса комара. По мере того, как бледные ягодицы равномерно окрашивались красным, член Леголаса становился всё твёрже, а недовольное пыхтение сменилось скулящими стонами.
— Это должно было быть наказанием, — промурлыкал ему на ухо Глорфиндел. Леголас чувствовал, что тот улыбается. — Но почему бы наказанию не стать удовольствием?
Леголас покраснел, смущённый тем, как его бесстыдное тело реагировало на порку.
— Я… мне не нравится, когда вы делаете мне больно. Но я люблю, когда вы ко мне прикасаетесь.
— Разве это было больно? Ты уже должен знать разницу между «больно» и «терпимо». Но если ты настаиваешь... Обопрись о тот столик у камина.
Когда ветка маллорна легла на многострадальный зад Леголаса, тот закусил губу. Было больно, очень больно… Пульсирующая ноющая боль пожаром вспыхивала в каждой клеточке тела, и всё же Глорфиндел сдерживался. Леголас знал это. Эта боль не шла ни в какое сравнение с той болью, что испытывала его задница, когда Глорфиндел порол его ремнём.
— Достаточно с тебя, страдалец, — усмехнулся Глорфиндел, пару раз хлестнув Леголаса по голому заду прутом, и с удовольствием оценил созданный его рукой шедевр — красные метки, одна параллельно другой. — Тебе идёт быть наказанным.
Он шлёпнул мальчишку по заду и невольно улыбнулся, когда тот зашипел от боли.
— Принеси мне мою золотую расчёску и бокал вина.
Глорфиндел откинулся на спинку кресла, оценивающе взглянув на выбранный им предмет гардероба Леголаса. При каждом движении невесомая полупрозрачная ткань коротенькой ночной рубашки задиралась, позволяя ему любоваться аппетитной красной попкой и свежими рубцами, оставленными его рукой. Глорфиндел принял бокал вина из рук своего принца. Жестом приказав ему опуститься на пол у его ног, он поставил бокал на столик и взял с кофейного столика золотую расчёску.
Леголас зашёлся крупной дрожью. Глорфиндел рассмеялся, понимая, какие ассоциации у того возникали при взгляде на эту расчёску.
— Веди себя хорошо, а не то получишь добавку.
Убаюканный нежными размеренными прикосновениями, Леголас положил подбородок ему на бедро и закрыл глаза. Он чувствовал себя так, как должно быть чувствуют себя эльфята в утробе матери — в безопасности. Но их уединение было недолгим. Тихо постучав в дверь, в талан вошёл Келеборн.
Леголас ахнул, шарахнулся в сторону и зашипел, когда расчёска запуталась в его волосах.
— Тише, roch-neth, — шикнул на него Глорфиндел и поприветствовал гостя. — Suilad.
— Suilad, — кивнул в ответ Владыка Лориэна.
— Келеборн, mellon nín, прошу тебя, садись, — Глорфиндел кивнул на кресло, стоявшее напротив. — Рад, что ты выкроил немного времени в своём плотном графике, чтобы заглянуть на огонёк к старому другу. Давненько мы не болтали наедине.
Владыка Келеборн медленно кивнул, усаживаясь в кресло.
— Ты не часто радуешь меня своими визитами, но оттого я всегда жду их с особым нетерпением. Мало с кем в этих землях я могу поговорить столь же открыто, как с тобой, мой старый друг.
— Леголас, принеси Владыке вина, — приказал Глорфиндел и рассмеялся, когда правитель-Синда проводил изумлённым взглядом юношу, робко просеменившего через всю гостиную.
— Ты опять набедокурил, cunn dithen? — с улыбкой отметил Келеборн. Леголас повернулся к нему лицом; улыбка на лице Владыки стала ещё шире. Юноша был возбуждён.
Зардевшись, Леголас опустил глаза в пол и протянул Келеборну бокал, едва не вывернув на него вино.
— Я смотрю, тебе очень нравится, когда твоему лорду приходится тебя наказывать? — подразнил тот Леголаса.
Глорфиндел дёрнул юношу за рукав ночной рубашки, приказывая опуститься на колени у его ног.
— Владыка Келеборн задал тебе вопрос, Леголас.
