Сuil Eden

      — Это не я купил! Это Халдир, — пролепетал принц. — Точнее, я приказал ему, и он купил… это.       Смущаясь и путаясь в показаниях, Леголас поведал Глорфинделу душещипательную историю о том, что сподвигло его на покупку всех этих занятных вещиц. Когда он закончил свой увлекательный рассказ, Глорфиндел чуть ли не валялся по полу, хохоча до слёз.       — Хотел бы я это видеть! Ты ведь понимаешь, что уничтожил репутацию самого жестокого и опасного эльфа Лориэна?       — Там нечего было разрушать. Мне кажется, ему нет дела до мнения кого бы то ни было.       — Нет. И так было всегда.       — А можно мне… взглянуть на то, что купил Халдир? — Леголас попытался всунуть свой любопытный нос в коробку и расстроился, когда Глорфиндел закрыл её своей широкой спиной.       — Нет, нельзя, — пророкотал тот, любуясь тем, как накуксился его принц. — Терпение, roch-neth. Ты всё увидишь в своё время.       — Это нечестно!       — Хорошо, я покажу тебе пару вещиц прямо сейчас, — зловеще оскалился Глорфиндел.       — Я передумал! Мне совсем не интересно, что в этой коробке! — заголосил Леголас, понимая, что Халдир не мог положить в эту проклятую коробку ничего безвредного. Но учитывая огоньки желания, что зажглись в голубых глазах, его тело было явно не в ладах с его головой.       — Боишься, крольчишка-трусишка? — промурлыкал Глорфиндел, нависнув над сжавшимся в комочек от страха Леголасом.       — Да, мой лорд, — признался тот. Но это была лишь часть правды. И они оба это знали.       — Сними тунику, — приказал властный голос.       Пальцы отказывались слушаться, проклятые пуговицы как будто сговорились против него, а изумрудные глаза всё больше напоминали штормовое море по мере того, как тонкие пальчики обнажали белоснежную кожу, сантиметр за сантиметром.       Наконец, туника упала к ногам Глорфиндела. И Леголас был бы не прочь последовать её примеру.       — Закрой глаза, roch-neth. Я хочу поиграть с тобой, — Глорфиндел погладил оцепеневшего мальчишку по щеке, убирая выбившуюся прядь белоснежных волос за ухо, и рассмеялся, когда тот прильнул к его ладони, выпрашивая ласку. — Не бойся. Тебе понравится.       Леголас словил себя на мысли, что это он уже слышал, но не от Глорфиндела, и зажмурился от страха. Его опасения подтвердились, когда на запястьях защёлкнулись мягкие кожаные наручники.       Когда Леголас открыл глаза, в них было столько страсти, что Глорфиндел невольно заулыбался. Юный Синда был живым воплощением всего, что возбуждало его в бывших любовниках. Квинтэссенцией вожделения. Глорфиндел любил Инголдо до боли в груди, но когда он смотрел на новое воплощение своей утраченной любви, то забывал как дышать. Хотелось одновременно укутать его в покрывало, чтобы больше никто не мог любоваться его красотой, и выставить на всеобщее обозрение, чтобы показать всему миру, что это совершенство принадлежит ему.       Поддавшись сиюминутному порыву, Глорфиндел поднял обожаемое им тело на руки и бережно опустил на кровать.       — Такой красивый. Такой беспомощный. И такой беззащитный. Ты мой пленник. Скажи, есть хоть одна причина, почему я должен сохранить тебе жизнь, маленький принц?       Страх сковал сердце Леголаса, проникнув в каждую клеточку тела. Он вспомнил, как умолял Глорфиндела сохранить жизнь их малышу, стоя на коленях, все унизительные наказания, через которые ему довелось пройти по вине этого мужчины… Но сейчас бояться было нечего.       «Это просто игра.»       Глорфиндел знал о нём больше, чем он сам, а он глупенький всё это время боялся. Боялся реакций своего тела на ласки и наказания хозяина его души, боялся признаться, что ему нравилось подчиняться Глорфинделу. И чего он так боялся?       — Прошу вас, не убивайте меня! — взмолился принц, подыгрывая любовнику.       — Зачем же мне убивать такого прелестного юношу, — промурлыкал Глорфиндел и опустился на край кровати. — Я найду тебе лучшее применение. Встань! Хочу рассмотреть тебя как следует!       — Ч-что вы собираетесь со мной сделать? — медленно поднялся Леголас, вживаясь в роль пленника.       — Не я. Ты. Ты будешь благодарить меня на коленях за то, что я милостиво сохранил тебе жизнь. И обращайся ко мне Мастер, — приказал ледяной голос. Леголас еле сдержался, чтобы не рухнуть на колени, умоляя Глорфиндела поработить его, но сумел взять себя в руки.       — Я не встану на колени! Тебе меня не сломать! — заявил принц и гордо вздёрнул нос, злобно зыркнув на Нолдо исподлобья. Белоснежной щеки коснулась ручка чёрного флоггера. Бунт был подавлен на корню.       — Ты встанешь, маленький принц, и будешь называть меня Мастер. До того, как я выпорю тебя этим, или после. Выбор за тобой.       Почувствовав вес кожаных ремешков на своём плече, Леголас вмиг стал шёлковым и опустился на колени, склонив голову в подчинении.       — Прошу вас, Мастер, не надо, — прошептал юный принц и для пущей убедительности пустил горькую слезу, признавая свою ошибку.       — Так-то лучше, строптивец, — рассмеялся Глорфиндел. Флоггер был отброшен в сторону, а рука запуталась в шёлковых волосах. — Если бы ты артачился, я бы тебя выпорол. А так ты лишил меня этого удовольствия. И чем ты теперь собираешься расплачиваться за свою никчёмную жизнь?       — Прошу вас, Мастер, я сделаю всё, что пожелаете! Пощадите! — Леголас бросил на него умоляющий взгляд.       — Если хочешь, чтобы я тебя пощадил, — расплылся в плотоядной улыбке Глорфиндел, — придётся это заслужить.       — Прошу вас, сжальтесь надо мной, Мастер, — прошептал Леголас. Медленно он склонил голову перед грозным воином, пока его лоб не коснулся пола. Нежные губы робко облобызали голую стопу мужчины и застыли в благоговении, не смея подняться выше. Услышав удовлетворённый рык голодного самца, Леголас чуть не застонал от желания. Он был так возбуждён, что мог кончить не прикасаясь к себе.       — Отсоси. Угодишь мне, и я сохраню тебе жизнь. Может быть. А может нет, — промурлыкал Глорфиндел, но несмотря на нежность, в его голосе проскользнула угрожающая нотка.       Леголас оторвался от поклонения его ногам и посмотрел вверх, ожидая дальнейших распоряжений. Но вместо слов Глорфиндел развязал завязки на штанах и ткнул его носом в свой член, сочившийся смазкой.       Следовало ещё немного поупираться, хотя бы ради приличия, но когда перед Леголасом возникла колонна плоти, он не смог устоять перед соблазном. Леголас изучил каждый миллиметр нежной кожи, пока чаша терпения Глорфиндела не дала трещину, и тот нежно, но требовательно не насадил его на свой член, проникая в податливое горло. Глорфиндел хотел отстраниться, собираясь продолжить игру на кровати, но Леголас зарычал и присосался к его члену как клещ. Мальчишка отпустил его, лишь когда выдоил до последней капли. Довольно заурчав, он переключился на его ноги; Глорфиндел оторвал рьяного фанатика от поклонения своим лодыжкам и впился в его губы злым поцелуем.       — Я с тобой ещё не закончил, — простонал Глорфиндел и рухнул на спину, увлекая за собой его бледную тушку. — Ты так красиво смотришься на коленях.       Леголас заворчал, но возмущение утонуло в жарком поцелуе, от которого он не то, что утратил дар речи, а позабыл как дышать. Глорфиндел оторвался от зацелованных губ и многозначительно указал взглядом на свой вздыбившийся член и мокрое пятно, расползавшееся по штанам.       — Но сначала освободим тебя из плена леггинс. Это не выглядит удобным.       — Прошу вас, мой лорд, — захныкал Леголас, стоило требовательным пальцам коснуться его члена, но Глорфиндел лишь расхохотался и покачал головой.       — Нет, — отрезал лорд, стягивая узкие леггинсы с юноши. — Я с тобой ещё не наигрался.       — Если вы продолжите в том же духе, то играть будет не с кем!       Глорфиндел сжал брыкавшегося, как дикий жеребец, Леголаса в стальных объятиях. Сильная рука обвилась вокруг члена юноши на краткое мгновение блаженства, а затем легла на его яички и оттянула их в сторону.       — Не забывайся, roch-neth. Я не потерплю подобного поведения в моей постели, — прошептал ему на ухо Глорфиндел, предостерегая. — Будешь брыкаться, накажу.       — Но, мой лорд… Это же форменная несправедливость. Я сделал всё, что вы хотели, — канючил Леголас. Когда это не сработало, он принялся выть во весь голос и даже пустил горькую слезу, пытаясь разжалобить Глорфиндела.       — Кажется, ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, roch-neth?       Леголас мигом очутился на животе, широко раздвинул ноги и оттопырил попу, предлагая себя.       Взгляд самца медленно скользил по Синда, распластавшемуся перед ним в столь соблазнительной позе, как будто пытался запечатлеть в памяти каждый изгиб желанного тела. Не в силах устоять перед искушением, пальцы очертили совершенные формы, ранее обласканные голодными изумрудными глазами. Леголас выгибался навстречу жарким ладоням, требуя больше ласки, больше нежности, больше страсти…       И пронзительно взвизгнул, когда тяжёлая рука больно шлёпнула его по ягодице.       — Тогда будь паинькой!       Леголас выругался, давая понять, что он обо всё этом думает, но ещё один шлепок быстро наставил его на путь истинный. Вместо того, чтобы лягаться, как необъезженный жеребец, и выть, как белуга, выброшенная на берег, он избрал другую тактику. Теперь Леголас стонал и извивался, откликаясь на каждое прикосновение шершавых пальцев, гипнотизируя объект своего желания взглядом, затянутым поволокой страсти.       — Прекрати, или я тебя живьём съем! — прорычал Глорфиндел и впился в оттопыренную ягодицу острыми зубами, оставляя свою метку. — Совершенство… — пророкотал он. — Я принадлежу тебе так же, как ты принадлежишь мне.       — Мой лорд… — голос юноши был до странности тих и дрожал, как если бы тот едва сдерживал слёзы.       Но ещё до того, как он смог что-то сказать, Глорфиндел нежно погладил его по волосам, как будто эльфёнка успокаивал, а затем коснулся губами золотого кольца на его пальце.       — Ты мой, я больше никуда тебя не отпущу!       — Да куда ж я — голый и со связанными руками — денусь-то? — проворчал Леголас и взвизгнул, когда на вторую ягодицу обрушился увесистый шлепок. — Ай! За что-о-о?!       — Много болтаешь, — ухмыльнулся Глорфиндел. Сильные руки сжали упругие половинки, которые так идеально ложились в его ладони. Поддавшись соблазну, он впился зубами в нетронутую ягодицу, оставляя на ней ещё одну кровавую метку, симметрично первой, а потом со всей ответственностью зализал.       — Сегодня утром я любовался тобой, когда ты готовил своё тело для меня, — пальцы требовательно развели помеченные половинки ягодиц и толкнулись в плотно сжатую розочку мышц. Горячее дыхание опаляло кожу, заставляя Леголаса извиваться и умолять о большем. — Мне так нравится смотреть, как ты вводишь эти тонкие пальчики в себя, мечтая обо мне. В такие моменты ты всегда закрываешь глаза и задерживаешь дыхание, — розовое колечко тугих мышц расслабилось, позволяя его большому пальцу беспрепятственно проникнуть внутрь.       Палец сменил язык, немного покружив вокруг розового бутона мышц, он дерзко толкнулся в жаркую глубину, заставив Леголаса брать самые высокие ноты. Он не мог устоять перед лицом наслаждения столь сильного, что оно могло поглотить душу и разум. За что и был наказан.       — Продолжишь в том же духе и отправишься в кровать неудовлетворённым и в слезах, — пригрозил Глорфиндел и рассмеялся, увидев, с какой поспешностью Леголас вернулся в прежнюю позицию.       Вдоволь поиздевавшись над ним, Глорфиндел приставил к собственноручно растянутому им анусу головку члена и без предупреждения толкнулся в жаркое лоно.       — Так-то лучше, мой принц, — он безжалостно вколачивался в податливое тело, а Леголас стонал, скулил и визжал в подушку. — Я знаю отличное средство, как заставить тебя вести себя хорошо. Для этого просто нужно вставить что-нибудь большое и твёрдое в твою попку и поглубже. Тебе ведь нужен большой член и твёрдая рука, чтобы знать своё место. Да, мой дикарь? Но ты такой узкий… Интересно, что Халдир для тебя выбрал? — с этими словами Глорфиндел вышел из дрожавшего от возбуждения мальчишки и направился к коробке из лавки сбруйщика.       Леголас взвыл от возмущения, но быстренько прикусил губу. Мало ли, что Халдир мог положить в коробку, и у него не было ни малейшего желания испытывать это на себе.       — Не понимаю. Почему он не… — проворчал Глорфиндел, не найдя то, что искал. Его взгляд упал на флоггер.       — Ублюдок, — отдавая дань уважения изобретательности друга, прорычал Глорфиндел и расхохотался, заметив, как задёргался юноша. — Угомонись, roch-neth! — рыкнул он и шлёпнул мальчишку по ягодице. Тот недовольно засопел, но оставил попытки к сопротивлению и замер в предвкушении. — Завтра ты поблагодаришь Халдира за заботу и неоценимую помощь. Он выбрал для тебя очень подходящую сбрую, мой строптивый жеребёнок, — ответом ему послужил возмущённый стон. Ягодицу снова обожгло огнём. — Если я сказал, что ты поблагодаришь его, то так оно и будет! Признаться, я немного удивлён его выбором, но Халдир знает, как хорошо я сложён.       На губах Глорфиндела расцвела озорная улыбка, в то время, как Леголас то краснел, то бледнел. Мужчина обильно смазал кожаную ручку флоггера маслом, которое Халдир заботливо вложил в коробку «с игрушками». Ручка была толстой и очень твёрдой, довольно большой, хотя и не такого впечатляющего размера, как член Глорфиндела. Неискушённому мальчишке принять такую штуку в себя было бы непросто.       — Закрой глаза, — приказал Глорфиндел; Леголас затравленно дёрнулся, когда повязка легла ему на глаза. Глорфиндел погладил мальчишку по белоснежным волосам, успокаивая. — Бедный, бедный Леголас. Такой беспомощный и целиком в моей власти.       В ответ тот задрожал ещё сильнее. Решив, что повязки на глаза с юного создания будет достаточно, Глорфиндел снял наручники и положил тонкие запястья над головой Леголаса.       — Сдвинешь руки — накажу! — пригрозил он, освобождая запястья мальчишки из плена. — Хоть волком вой, но не двигайся.       Глорфиндел заботливо смазал розовую дырочку маслом, а затем вставил в неё кончик флоггера. Он вошёл в мальчишку легко, тот даже не понял, что что-то было не так. Но стоило ему почувствовать инородный, холодный, твёрдый предмет в своей заднице, как он затрясся от страха.       — Тише, — Глорфиндел гладил его по спине, успокаивая как норовистую лошадь, в то время, как его вторая рука безапелляционно вводила ручку флоггера в узкий анус, игнорируя недовольный скулёж.       — Прошу вас! Оно слишком большое! — взмолился Леголас. — Я не могу!       — Неужели? — ухмыльнулся Глорфиндел и прошептал Леголасу на ушко: — Оно не просто большое, но ещё и очень длинное. Но хочу открыть тебе маленькую тайну, малыш, оно не сравнится со мной, поэтому, когда я войду в тебя, ты всё равно прочувствуешь каждый миллиметр моего огромного члена своей до невозможности узкой попкой.       Леголас застонал, когда Глорфиндел воплотил свою угрозу в жизнь и вставил ручку флоггера в слабо сопротивлявшееся тело до упора.       — Это останется в твоей попке столько времени, сколько я посчитаю нужным! — прорычал он, наслаждаясь тем, как нежная порозовевшая кожа натянулась до предела вокруг чёрной ручки флоггера. Подавляя желание ворваться в тело мальчишки и основательно отлюбить, Глорфиндел приказал Леголасу встать на колени, для пущей убедительности подкрепив приказ звонким шлепком.       Юноша возмущённо взвыл, но подчинился. Приподнявшись на локтях, он замер, тихонько поскуливая от осознания того факта, что мужчина вставил в его тело. И всё же любопытство взяло вверх. Леголас не смог преодолеть желание прикоснуться к этому жуткому предмету в своей заднице, гадая, как он смог поместиться в ней.       — Нет! — не веря собственным пальцам, выдохнул он. — Вы же не… Это невозможно! Он же такой огромный!       Глорфиндел зарычал, схватил его за запястье и вернул любознательную руку на место.       — Держи руки там, где сказано, строптивый мальчишка! — череда сильных шлепков обрушилась на розовую задницу, заставив Леголаса скулить и визжать то ли от боли, то ли от удовольствия. Последний шлепок пришёлся аккурат по ручке флоггера, вогнав её в простату мальчишки, отчего Леголас протяжно взвыл и рухнул лицом на кровать. — Полагаю, ты усвоил урок, roch-neth. Тебе к лицу эта сбруя и хвостик.       Мужчина легонько потянул за кожаную полоску флоггера, и тот немного сдвинулся, заставив Леголаса жалобно скулить.       — Перевернись на спину. Руки держи там, где сказано! — Леголас, ворча и поскуливая, осторожно перевернулся на спину и разместил покрасневшую попку на подушке, которую Глорфиндел заботливо подложил ему под поясницу.       Бледная кожа переливалась на солнце как россыпь драгоценных бриллиантов. Не веря, что это сокровище принадлежит ему, мужчина провёл кончиками пальцев по точёному лицу и слизал с плоского живота серебряную капельку. Он изучил и обласкал каждый миллиметр напряжённого живота, подарившего ему сына, воздал почести стройным бёдрам, но упрямо обходил стороной истекавший смазкой член. Леголас разве что не рыдал от медленной пытки.       Сполна насладившись мучениями мальчишки, мужчина ухмыльнулся и медленно лизнул головку аккуратного небольшого члена, довольно заурчав. Тело юноши изогнулось дугой, а с губ сорвался истошный вопль.       — Лежи смирно и дай мне с тобой поиграть, — промурлыкал Глорфиндел, не отрываясь от своего увлекательного занятия.       Глорфиндел растягивал пытку так долго, как только мог. Искусный язык изучал головку на вкус целую вечность, прежде чем спуститься ниже. Леголас заходился в отчаянных воплях и стонах, но надо отдать ему должное, оставался неподвижен, если не считать дрожавших от возбуждения ног.       Довольный произведённым эффектом и степенью возбуждения, — или отчаяния — до которого его неторопливые ласки довели юного любовника, Глорфиндел резко вобрал его член по самые яички и задал довольно жёсткий темп. Юноша попытался выгнуться дугой, но сильные руки впечатали его в матрас, не давая пошевелиться. Когда Леголас уже не мог ни умолять, ни стонать, а лишь тихо поскуливал от безысходности, Глорфиндел ухватился за ручку флоггера и, чуть потянув на себя, резко ввёл его в розовую дырочку, растянутую до предела. Она попала точно в цель, а Леголаса накрыл оргазм такой силы, что Глорфинделу пришлось применить всю свою недюжинную силу, чтобы удержать бившееся в конвульсиях тело на месте.       Когда Глорфиндел, довольно урча, выпустил обмякший член мальчишки изо рта, то обнаружил под собой бессознательное тело, едва подававшее слабые признаки жизни. Тонкие изящные запястья лежали на том месте, где он приказал.