Когда-то в прошлом

Сад у дома миссис Джеймисон всё так же цвёл, как летом, и Джеймс снова почувствовал покалывание магического поля. Внутри было заметно теплее, чем на улице, Джеймс с удивлением заметил, что дыхание перестало вырываться изо рта облачками пара. Похоже, Алдариэль позаботился о том, чтобы нежные лепестки не обморозило. Дверь дома распахнулась, и на пороге показалась Вильгельмина Джеймисон, внучатая племянница покойной миссис Джеймисон — она не жила с покойной, но дом по наследству переходил именно ей. Джеймс про себя отметил, что дамы в этой семействе не стремятся сменить фамилию. Впрочем, может, она просто никогда не выходила замуж. — Здравствуйте, мистер Аддингтон. Проходите, мы вас ждали. Вильгельмина Джеймисон напоминала эталонную старую деву из романов девятнадцатого века: немолодая сухощавая женщина с тонкими губами и резкими чертами лица, одетая в строгую клетчатую юбку и белую блузку с воротником-стойкой. Той части семейства Джеймисонов, которую видел Джеймс, не перепало ни капли яркой красоты их родственницы-ведьмы, все они были типичными англичанами со светлой кожей, рыжевато-русыми волосами и вытянутыми лицами. Джеймс прошёл внутрь вслед за Вильгельминой и на этот раз смог рассмотреть жилую часть дома. Она произвела на Джеймса удивительно мало впечатления. Обои в цветочек, деревянная мебель, светлые доски на полу, шторы с оборками на окнах и повсюду вязаные салфеточки: и не скажешь, что тут жила ведьма, а не простая деревенская старушка. В гостиной, куда его привела Вильгельмина, стоял большой дубовый буфет с парадным сервизом внутри. Джеймс даже узнал его: что-то из Веджвудской классики, такой можно было купить и пятьдесят лет назад, и семьдесят. Всюду чувствовались следы хорошего достатка: основательная деревянная мебель, зеркала в резных рамах, на полу — настоящие индийские и персидские ковры (потертые, но всё ещё очень красивые), а не поделки родом из Китая. Картины, развешанные по дому, все были написаны маслом, без изысков, но довольно умело: невыразительные английские пейзажи в тумане, тяжелое пасмурное небо и серая водная гладь. Торрес уже сидел в гостиной, за круглым кофейным столиком, они с Джеймсом поздоровались, будто и не говорили всего несколько минут назад. Джеймс полагал, что Торрес вышел из дома, чтобы принять звонок, и внимательно проследил, не подслушивает ли мисс Джеймисон. Начало беседы они посвятили светской болтовне, которая давалась Торресу не в пример лучше, чем Джеймсу. Он был испанцем, но, вероятно, освоил чисто английское искусство говорить о погоде. — Вы что-нибудь узнали о смерти бабушки? — через некоторое время напрямик спросила мисс Джеймисон. Джеймс, откровенно говоря, ожидал, что Вильгельмина будет расспрашивать их осторожно, скрывая интерес за маской светского любопытства. Торрес посерьёзнел и подобрался. Даже такой нечуткий к атмосфере человек как Джеймс понял, что сейчас будет неприятный разговор. — Скорее всего она совершила самоубийство, — начал Торрес. — Извините, что говорю с вами так прямо, но в нашем деле лучше обходиться без иносказаний. — Я понимаю, — мисс Джеймисон кивнула. — Наш судмедэксперт осмотрел тело, и не нашёл никаких следов... насилия. Смерть можно было бы счесть естественной, если бы не следы яда в крови. — Но ведь ей могли подлить яд в напиток?.. — Остатки этого яда я нашёл в котелке в её мастерской, — вмешался Джеймс. — Я не думаю, что посторонний человек стал бы готовить его прямо при ней. И я не знаю, впускали ли миссис Джеймисон кого-то в свою мастерскую… — Не впускала. Во всяком случае, даже нам не разрешалось заходить туда в её отсутствие, дверь всегда была заперта, а когда мой племянник Генри попытался её открыть несколько лет назад, его руки превратились в свиные копытца, - Вильгельмина поморщилась. – Я удивилась, что вы смогли спокойно зайти в мастерскую. Торрес передёрнул плечами. - М-да, я и не знал, что мои руки могли превратиться в копытца. - Обычно после смерти мага его заклинания перестают действовать, - объяснил Джеймс. – Впрочем, если бы они сработали, я мог бы тебя расколдовать. Сам же он пытался сообразить, почему Торрес не позвал его первым открывать дверь. Наверное, ему просто вручили ключи и ничего не сказали, ну он и решил, что это безопасно. — Самое печальное, что она вполне могла покончить с собой. Мы как раз уехали в Лондон с ночевкой, больше никого, кроме неё не было дома. — Вильгельмина вздохнула. — Вообще мы собирались пригласить на эти два дня кого-нибудь из соседок, чтобы они присмотрели за бабушкой Мэри, но она возмутилась и сказала, что ей не нужна сиделка. "Сиделка бы точно не дала совершить ей самоубийство". — Вы не выглядите удивлённой, — заметил Торрес. Вильгельмина ответила не сразу, сперва она налила себе ещё чаю. — Я предполагала что-то подобное. Мама, конечно, считала, что бабушка Мэри просто скончалась от сердечного приступа, но я допускала, что она могла покончить с собой. В Бога она никогда не верила и не считала самоубийство грехом, — в голосе Вильгельмины послышалось лёгкое неодобрение. — К тому же я слышала, что маги часто выбирают именно такой способ избавить себя от страданий. — Да, — не стал отрицать Джеймс. — Те маги, которые очень тяжело больны, часто кончают жизнь самоубийством. Насколько я знаю, миссис Джеймисон страдала от какого-то расстройства?.. Ему было физически некомфортно задавать такие вопросы, хотя, конечно, за год стоило бы привыкнуть. Торрес часто приглашал Джеймса на допросы и позволял спрашивать о том, что напрямую относилось к отравлениям. — Болезнь Альцгеймера. Она... довольно долго не верила в диагноз, пока проблемы с памятью не стали слишком заметными. Доктор сказал нам, что это очень часто происходит, особенно с людьми, которые привыкли со всем справляться самостоятельно — они до последнего отрицают болезнь. Джеймс сочувственно вздохнул. Версия с самоубийством с каждой минутой становилась всё более и более вероятной. Миссис Джеймисон должно быть чувствовала себя загнанной в угол. С одной стороны наступала болезнь, которая её, пожилую ведьму (ей было глубоко за девяносто, но талантливая ведьма вполне могла прожить и до ста двадцати лет), превратит в пускающую слюни развалину без памяти, а с другой стороны вдруг появилась девушка, которая предположительно что-то знает о её прошлом. Джеймса так и подмывало начать расспрашивать Вильгельмину, но он понимал, что сперва стоит поделиться своими соображениями с Торресом. — А вас не удивило, что она пригласила в гости... эльфа? — спросил Джеймс вместо этого. Вильгельмина покачала головой. — У бабушки Мэри были... очень необычные знакомства. К тому же, если верить маме, в шестидесятые сюда постоянно приезжали эльфы, чтобы посетить свой Храм. Особенно в шестьдесят седьмом, когда было что-то... Я так и не поняла, — она покачала головой. — Полагаю, какой-то большой праздник. Джеймс прекрасно понимал, о чём она говорит: время от времени, когда граница между мирами становится тоньше, Живой камень начинает пульсировать и переполняться энергией. Лучше всего приходить в храм именно в такие дни, чтобы получить энергию Живого камня, а не просто проведать погибших много столетий назад. Джеймс представлял себе, как эльфы высчитывают дату очередного сближения миров, но сам никогда этим не занимался. А вот соединиться с Живым камнем он мог. Для этого не требовалось больших усилий — во всяком случае, не для того, кто учился магии. Несколько дней после прикосновения к Живому камню от него разве что искры не летели, а любое заклинание давалось с такой легкостью, будто его годами учили в Гильдии заклинателей. Джеймсу до сих пор было интересно, а сможет ли обычный маг что-нибудь почувствовать рядом с Живым камнем. Возможно, скоро они смогут это проверить. — Алдариэль не говорил, зачем они приехали? — спросил Торрес Вильгельмину. — Говорил, конечно. Чтобы посетить Храм. — Вы не могли бы припомнить точнее: вы слышали его собственные слова, это какие-то слухи, или вы сами сделали такой вывод? Мисс Джеймисон задумалась на некоторое время. — Он сам говорил, когда мы пересекались. Вы думаете, он может быть как-то причастен?.. Я слышала, вы его уже допрашивали. — Не знаю, — честно ответил Торрес. — Но мне надо проверить все версии. Они с вашей бабушкой часто общались?.. — Да, довольно часто, — она нахмурилась. — Но бабушка Мэри обычно принимала одного Алдариэля, и так выходило, что я оставалась наедине с его сыном. Не слишком-то вежливо с её стороны. "И какой он?"— хотелось спросить Джеймсу, но он понимал, что этот вопрос будет совершенно неуместен. — Вы думаете, между миссис Джеймисон и Алдариэлем были какие-то... особые отношения? — спросил Торрес. Вильгельмина с трудом сдержала удивление. Джеймс тоже не ожидал этого вопроса, хотя запоздало увидел в нём логику: знай он эльфов похуже, тоже решил бы, что у Алдариэля старая интрижка с миссис Джеймисон. — Не думаю, — Вильгельмина покачала головой. — У меня сложилось впечатление, что они просто друзья. Хотя я не могу сказать вам, были ли они близки раньше. — А Солнариэль? Он почти не общался с вашей бабушкой? — полюбопытствовал Джеймс. — Иногда расспрашивал её о магии. Для полуэльфа он удивительно мало о ней знает: полагаю, отец ничему его не учил, — она поджала губы. — К тому же я думала, что эльфы лучше воспитывают своих отпрысков. Торрес покосился на Джеймса. Тот сделал вид, будто понятия не имеет, каким образом эти слова могут относиться к нему. И... либо Солнариэль хороший актер, либо он точно не имел никакого отношения к смерти миссис Джеймисон. — Видимо, не все эльфы идеальные родители, — Торрес улыбнулся. — Вы не замечали никакого напряжения между миссис Джеймисон и Алдариэлем? Они не ссорились? — После их разговоров он часто выглядел расстроенным, но я не думаю, что они ссорились. Полагаю, это из-за того, что бабушка Мэри начала терять рассудок. Мы с ним говорили об этом, и, похоже, он сильно переживал за бабушку Мэри. — А вас удивляло то, что они так хорошо дружили? Насколько я понимаю, они не виделись с шестидесятых. — Бабушка Мэри ему писала. У неё вообще было довольно много друзей по переписке, с которыми она поддерживала очень теплые отношения. Время от времени они приезжали к нам в гости. — А Солнариэлем она была как-то... заинтересована? — спросил Джеймс, вспомнив о том, чем занималась миссис Джеймисон в сороковые. — Нет. Мне показалось, что она не слишком довольна тем, что Алдариэль приехал вместе с сыном. Я уже говорила вам, что когда они приходили вместе, бабушка Мэри чаще всего оставляла нас Солнариэлем наедине. Если бы я была на двадцать лет моложе, я бы решила, что она делает это специально. На самом деле, как я понимаю, ей было не слишком приятно его общество. "Она настолько не любит полуэльфов?" — хотел спросить Джеймс. Возможно, он просто напоминал миссис Джеймисон о прошлом, и именно поэтому она не хотела его видеть. Для скрытой расистки она слишком хорошо общалась с Алдариэлем. Или, может, она не одобряла кровосмешения? Джеймс не знал, что и думать. После этого Торрес начал задавать вопросы о знакомых магах миссис Джеймисон, Джеймс внимательно слушал, но ничего интересного так и не узнал. Как и все деревенские ведьмы, миссис Джеймисон почти не общалась с коллегами и тем более не обсуждала с ними свои ведьмовские секреты. Если она и конфликтовала с кем-то, то тщательно это скрывала. Через бесконечно унылые сорок минут они попрощались с Вильгельминой Джеймисон и вышли на улицу. Торрес закурил, как только они отошли немного в сторону — так, чтобы дым не долетал до окон дома. Джеймс замотал шею шарфом: подул холодный ветер. Торрес о чём-то глубоко задумался. — Извини за глупый вопрос, а почему у тебя нормальное... в смысле, человеческое имя? — неожиданно спросил он. Джеймса это покоробило, но он решил, что будет честно отвечать на такие вопросы. К тому же Торресом движет совсем не пустое любопытство. — Чтобы не диктовать его каждый раз по буквам. Насколько я помню, Солнариэля зовут Элайджей, и я полагаю, что это претенциозное имя он сам себе придумал. — А что оно означает? — "Путеводная звезда". А у его отца "утренняя звезда". И первое звучит очень... пафосно, эльфы такие имена своим детям не дают. — Путеводная звезда, ну надо же... Впрочем, я даже не удивлён. Очень самонадеянный мальчик этот Элайджа. — Он не мальчик, — ещё раз напомнил Джеймс. — Да знаю я. Если верить паспорту, ему двадцать два и он житель Нью-Йорка. Кстати, на фото он там выглядит как обычный парень. — А как он должен там выглядеть? Как драг квин? — Ну так, немного... — Торрес смутился, и Джеймс с запозданием заметил, что его вопросы звучали пассивно-агрессивно. Он хотел было объяснить Торресу, что даже самый эксцентричный взрослый полуэльф почти ничем не отличается от человека, но потом вспомнил, что Торрес вообще-то регулярно с ним общается. — А какие подозрения у тебя есть на его счёт? — спросил Торрес. — Были. Но если он не владеет магией, то его шансы отравить даже впадающую в маразм ведьму стремятся к нулю. Родственник ещё мог бы справиться, но едва знакомый человек... Кстати о родственниках: что с Вильгельминой Джеймисон? У неё есть мотив? Джеймс хотел сперва узнать более реалистичные версии, а потом выдвинуть свою, которая отдавала плохим шпионским романом из шестидесятых. — Получить наследство?.. На самом деле она была бы первой подозреваемой, если бы смерть миссис Джеймисон поменьше походила на самоубийство. — И если бы её отравили мышьяком или цианидом, — добавил Джеймс. — Да, и это тоже. Но на самом деле я не вижу тут ни серьёзного мотива, ни технической возможности. У неё нет семьи, которой может понадобиться большой дом, до недавнего времени она жила вместе с подругой, такой же холостячкой её лет, в её собственном доме, а племянница миссис Джеймисон, которая жила с ней, стара и собирается уехать к сыну… уехала бы уже давно, если бы не состояние её тётки. И к тому же, как подсказывает мой опыт, родственники предпочитают тихо удушить старика подушкой и никогда не используют сложных схем. А тут сложный яд и подозрительная смерть. — Если бы не бдительность коронера, она никому не показалась бы подозрительной, — напомнил Джеймс. Торрес отмахнулся. — Я помню. Но зачем брать редкий яд, если ты хочешь просто сделать вид, будто у бабушки случился сердечный приступ? Во-первых, можно было использовать самый обычный яд и в случае чего сделать вид, что старушка просто приняла его случайно вместо лекарства. Во-вторых, Вильгельмина Джеймисон даже не маг, ей было бы сложно использовать любое зелье. В общем, я взялся бы за эту версию только от безысходности. — А другие подозреваемые? — Да никаких других нет, в том и проблема, — Торрес затянулся сигаретой. — У миссис Джеймисон не было ни богатства, ни жадных родственников, ни заклятых врагов. Я даже объездил соседние деревни, но нашел там только одну колдунью, и она сказала, что встречалась с миссис Джеймисон пару раз — и на этом их общение закончилось. Честно говоря, мне уже кажется это подозрительным само по себе. У человека не может быть настолько чистой репутации. Джеймс хмыкнул, подумав о том, о каком пятне на репутации миссис Джеймисон знает он. — Надеюсь, ты привёз мне что-нибудь стоящее, потому что моя полицейская интуиция подсказывает мне, что дело нечисто, даже если это обычное самоубийство, но пока что всё выглядит слишком гладенько. — Кстати об этом. Давай поговорим там, где нас никто не услышит. Например, в моей машине. Торрес кивнул. Он сделал ещё пару затяжек и сунул окурок в карманную пепельницу. Они пошли к машине, и Джеймс украдкой потёр нос, который успел замерзнуть, пока они стояли на улице. — Так что ты узнал? — спросил Торрес. Они уселись в машину, и Джеймс сразу включил кондиционер на обогрев. Торрес стянул шапку. — Миссис Джеймисон была замешана в медицинских экспериментах нацистов, — наконец произнёс Джеймс. Брови Торреса попозли вверх. — Ты сейчас шутишь?! — Нет. Она отравила себя ядом, который до этого появлялся в отчетах во время Нюрнбергского процесса. Миссис Джеймисон вместе с нацистскими врачами проводила эксперименты над полуэльфами. Скорее в этом был замешан еще один маг, но я ничего о ней… ну или о нём не знаю. — Что?! Джеймсу доставляло некое извращённое удовольствие наблюдать за тем, как Торрес пытается осмыслить его слова. — Именно то, что ты сейчас услышал. Впрочем... предположительно, проводила. Как ты понимаешь, прямых доказательств у меня нет, и ни у кого не было, иначе бы она не прожила тут до старости. — Именно поэтому ты расспрашивал про эльфов? — Да, — покривил душой Джеймс. Торресу вовсе необязательно знать, что он просто заинтересовался Солнариэлем. — Думаешь, это может быть месть? Чисто теоретически эльф мог заставить её совершить самоубийство? — Магией? Вряд ли. Эльфы очень... трепетно относятся к чужой свободной воле. Теоретически эльф сможет воспользоваться человеческим заклинанием для подчинения воли, чтобы убить другого человека, но это требует слишком больших допущений. — Что ты имеешь в виду? — Нам нужен эльф, который способен на убийство, который почему-то не хочет сообщать своей общине о преступлениях человека против эльфов и который при этом неплохо разбирается в человеческой магии. Я сомневаюсь, что Алдариэль вообще знает о прошлом миссис Джеймисон. Иначе он бы не стал с ней общаться: убийца для эльфов примерно как для нас некрофил, насилующий трупы детей. Тем более массовый убийца. Потом я подумал на Солнариэля, потому что его вполне может не сковывать эльфийская этика, но если он действительно не разбирается в магии, то вряд ли ему удалось бы отравить миссис Джеймисон. — Почему? Мне кажется, ловкости рук для этого достаточно. Джеймс покачал головой. — Нет, я не в этом смысле. Подмешать ей яд мог бы любой. А вот заставить приготовить этот яд — либо более могущественный маг, либо тот, у кого есть очень хорошие рычаги влияния. Полагаю, Солнариэль не может похвастаться успехами ни в одной из этих областей. Торрес усмехнулся. — Да, если бы он попытался ей угрожать, то миссис Джеймисон бы с ним церемониться не стала. И всё-таки эти совпадения мне кажутся подозрительными: внезапно у гостях у дамы, которая, если верить тебе, проводила эксперименты над полуэльфами, оказывается в гостях полуэльф — и через некоторое время она умирает. Джеймс пожал плечами. Лично он не видел ничего подозрительного в знакомстве миссис Джеймисон и Алдариэля: дружба между людьми и эльфами встречалась куда чаще, чем любовь. В конце концов, не так сильно они отличались друг от друга, как было принято считать. Мама Джеймса долго жила среди людей и всегда говорила ему, что эльфам и людям — хоть и не всем — легко найти общий язык. У неё у самой было много друзей и подруг среди людей. Чуть более удивительно было то, что Алдариэль приехал со своим сыном-полукровкой. Впрочем, в Америке, откуда они прибыли, полуэльфы встречаются куда чаще, чем в Британии. — На самом деле, если ты объедешь ближайшие деревеньки, ты найдёшь ещё десяток-другой людей, которые дружат с эльфами. По переписке. С американскими эльфами. — А почему именно с американскими? Очевидно, Торрес ничего не знал о Храмах Павших. — Напомню тебе урок истории в средней школе: через разлом в пространстве корабли эльфов попали в Атлантический океан. Лишь через несколько месяцев путешествия они смогли добраться до Европы и высадились на территории Британии, Испании и Франции. — Да, это я помню, у меня была пятёрка по истории. Получается, те эльфы, которые высадились на ваших берегах, потом перебрались в Южную Америку? — Да. Ещё во времена охоты на ведьм. И с тех пор приезжают иногда в Англию, чтобы... отдать дань уважения тем, кто погиб в пути. — Странно, я никогда не слышал о том, что неподалёку от Лондона есть какой-то эльфийский храм. — Людям о нём и не говорят. К тому же он достаточно далеко от Лондона, на побережье. — А не говорят для того, чтобы мы туда не бегали делать фоточки с красивыми надгробиями? — Вроде того, — Джеймс слабо улыбнулся. — На самом деле за это тебе стоит поблагодарить религиозное мракобесие. В какой-то момент Папа Римский объявил храмы эльфов порождением Сатаны, люди подожгли один их храмов, и тогда эльфийские маги наложили на храмы те же заклинания, которые обычно охраняют города эльфов. Об этих заклинаниях Торрес, конечно, спрашивать не стал. Каждый маленький ребёнок знает, что найти эльфийский город может только тот, у кого в жилах течёт эльфийская кровь. Простому человеку придётся идти след в след за проводником-эльфом, чтобы не попасть под действие заклинания. — Значит, время от времени эльфы приходят в свои храмы, но мы почему-то об этом не знаем?.. — А с чего бы вам знать? — Джеймс пожал плечами. — Тем более что этот храм скорее всего очень непопулярен: чтобы до него добраться, эльфам из народа Алдариэля надо преодолеть океан. Храм во Франции известен куда лучше, и во всех гостиницах вокруг есть вегетарианская кухня, потому что там часто останавливаются эльфы. — Ты там был? — Да. Из Лондона туда можно ездить хоть каждую неделю: он находится недалеко от Кале. — Не могу поверить, что я ни о чем подобном ни разу не слышал. Или на самом деле эльфам строго запрещено рассказывать людям о своих храмах?.. — Нет, конечно. Ты просто никогда не искал. Поклонники эльфийской культуры прекрасно знают об этих храмах, и некоторые даже попали туда с помощью своих знакомых эльфов. Если ты погуглишь, то найдёшь фотографии. Просто для того, чтобы узнать об них побольше, нужно серьёзно увлекаться эльфийской культурой, а люди дальше сериалов про эльфов обычно не заходят. Торрес помотал головой. — Слушай, всё это уже перебор. Давай вернёмся к миссис Джеймисон. Насколько ты уверен, что она замешана в медицинских экспериментах нацистов? — Не на сто процентов, — честно ответил Джеймс. — Ты ведь знаешь, что у неё муж — тоже жертва экспериментов? — Конечно. Вот это меня и смутило. — Я не знаю, может, у неё есть алиби. Может, она всю войну проторчала в госпитале, и просто не могла поехать в Германию издеваться над полуэльфами. — А рецепт этого яда мог быть только у неё? — Нет, есть ещё кто-то, кто передал ей этот рецепт. Скорее всего это колдунья из США, которая когда-то приезжала в Англию. —Из США, говоришь… Жаль, Алдариэль не оттуда. — А откуда он? — Из общины в Перу. Говорит, что в США был всего несколько раз. Я, конечно, проверю, но не думаю, что он врёт... Стоп, он, похоже, не жил с сыном, это я как-то упустил. — А ты не проверял? — Нет, — Торрес пожал плечами. — Еще не хватало отправлять официальные запросы в полицию США ради этого. Я только расспросил его про отношения с миссис Джеймисон, и пока что его показания сходятся со всем, что мне говорили остальные. Похоже, он действительно просто приехал её навестить и не совершал ничего подозрительного. Джеймс отметил про себя, что Солнариэль как раз родом из Соединённых Штатов. Это совпадение или нет?.. Очень сложно было разобраться. — Слушай, мне надо над всем этим подумать, — Торрес почесал в затылке. — Поворот дела неожиданный, и надо как-то потактичнее расспросить родственников. Хотя вполне может оказаться, что миссис Джеймисон скрывала прошлое даже от сестры и племянницы: у меня не создалось ощущение, что они хранят какую-то тяжелую тайну. — Возможно, это тайна не имеет никакого прямого отношения к смерти миссис Джеймисон. Возможно, он вообще не участвовала в экспериментах нацистов. — Ты знаешь, это моя работа — проверить все версии, даже если они кажутся совершенно невероятными. Джеймс глубоко вздохнул. — Я могу быть необъективен, потому что речь идёт о других полуэльфах. Возможно, мне хочется, чтобы эта отвратительная тайна раскрылась, но на деле у нас просто самоубийство старой больной ведьмы. — Если она всю войну сидела дома, то просто отметем эту версию, но оставить её просто так я не могу. Ещё не хватало, чтобы оказалось, что миссис Джеймисон работала с каким-нибудь могущественным магом, который навёл на неё чары и заставил отравиться. — Такие чары на расстоянии не действуют, — заметил Джеймс. — И хватает их максимум на полчаса. — Жаль, я уже придумал себе версию, где к миссис Джеймисон приезжает "старый приятель" и заколдовывает её так, чтобы через пару недель она отравилась. — "Старый приятель" всё ещё мог довести её до самоубийства, — предположил Джеймс. — Хотя в это не верю. Я вообще не верю, что тут был какой-то злой умысел, мне просто хочется знать... о том, зачем она издевалась над такими, как я. Это совершенно иррационально, я понимаю... Торрес положил руку ему на плечо. — Это нормально. — Это мне ничем не поможет. Преступник — если это действительно была миссис Джеймисон — уже мертв. Её подручных расстреляли ещё в сорок шестом. Я не смогу ни наказать её, ни восстановить справедливость. — Не надо передо мной оправдываться. Не то чтобы я мог тебя понять, я даже не еврей и не цыган, но в любом случае ты имеешь право знать, что произошло. Если что-нибудь выяснится, я обязательно тебе расскажу. И... если сам будешь расспрашивать, делай это поосторожнее. Возможно, у нас тут убийца, которого ты можешь спугнуть. У Джеймса запиликал телефон, и он машинально посмотрел на экран. Там высветилось сообщение от Морганы, и Джеймс на всякий случай сразу его открыл. «Короче, я тут придумала, о чём буду говорить, — писала она. — Я ведь вроде как приехала узнавать о природной магии. Вот буду о ней расспрашивать. Какие обычаи, чем занимались ведьмы. Постараюсь не обойти стороной и Вторую Мировую. Если миссис Джеймисон куда-то уезжала, то об этом скажут. Если потом она стала вести себя странно и выполнять свою работу по-другому, это тоже заметят. Главное найти тут достаточно древних старушек, которые прекрасно помнят Вторую Мировую». — Я смотрю, мисс Галлахер тоже взялась за расследование, — заметил Торрес. — Я так и думал. — А вы... — Я её допрашивал пару дней назад. Очень... своеобразная девушка. — Она мне ничего об этом не сказала. — Видимо, решила не делиться. Я очень надеюсь, что мисс Галлахер возьмёт с собой диктофон и поделится со мной результатами своего расследования. Джеймс кивнул. Он быстро написал Моргане ответ: «Детектив Торрес передает привет и просит поделиться тем, что ты там накопаешь. Ну и напоминает, что если мы будем слишком сильно расспрашивать о Второй Мировой, то это может спугнуть гипотетического убийцу». Ответ от Морганы пришел почти сразу, Джеймс даже поразился той скорости, с которой она набирает текст. «Пф, не учи батьку детей делать. Как будто я никогда никого прежде не расспрашивала окольными путями». — Поедем в гостиницу? — спросил Джеймс Торреса. Тот покачал головой. — Как насчет поговорить с Солнариэлем и его отцом? Они сейчас в деревне. — А это не будет смотреться подозрительно? Откуда бы у нас к ним появились вопросы? Торрес пожал плечами. — Я всех по несколько раз допрашиваю, а Алдариэль дружил с покойной. Вообще я бы с удовольствием посмотрел на их с Алдариэлем переписку, но мы так ничего и не нашли. Родственники миссис Джеймисон говорят, что она не имела привычки хранить письма — удивительная особенность для пожилой леди, я тебе скажу. — Для пожилой ведьмы — вполне нормальная, — уверил его Джеймс. — Её юность пришлась на те времена, когда маги ещё совсем не доверяли людям, к тому же что-то мне подсказывает, что это только в Лондоне к магам стали относиться лучше после Второй Мировой, а остальная Англия подтянулась позже. — Никогда об этом не слышал. — Без обид, Торрес, но на твоей исторической родине магов не любили всегда вне зависимости от исторического периода и общественного строя. — Это я знаю. Сам не ожидал, что в Британии буду расследовать дела, связанные с магией. У вас тут хоть маги полицию к себе на порог пускают, у нас бы даже дверь не открыли. Джеймс знал, что Испания — одна из самых худших для колдунов европейских стран. Только последние двадцать-тридцать лет отношение к магам начало потихоньку улучшаться, а уголовное наказание за колдовство там отменили в восьмидесятых. Торресу было около тридцати, и он, конечно, принадлежал к тому поколению испанцев, которое не слишком слушало церковь, но его родители наверняка считали магию греховной. — А ты когда-нибудь видел магов у вас там? — спросил Джеймс. — Ну, видеть-то видел, когда приезжал к тёте в Оспиталет, но только издалека. А в Мадриде магов почти нет. — В столице?.. Или им... нам было запрещено там селиться? Торрес мрачно усмехнулся. — Именно так. Разрешили, когда я был совсем мелким, и я тогда, конечно, не понимал, что произошло. У нас о магии не принято говорить. Мои приятели из Скотланд-Ярда считают, что у Лондоне маги прячутся от людей, но один из них живёт рядом с Уайтчапелом и каждый выходной с женой ходит за продуктами на местный рынок, а другой живёт по соседству с ведьмой. В Испании такого почти не встретишь.. — Насколько я помню, у вас до сих пор церковь... предаёт анафеме, — он с трудом вспомнил это словосочетание, — всех, кто идет учиться магии или как-то изменяет своё тело с помощью магии. - У меня такое ощущение, что ты нас осуждаешь, - Торрес криво улыбнулся, и Джеймс почувствовал, что немного перегнул палку. Даже если Торрес понимает, что его соотечественники глубоко не правы, он вряд ли приятно слышать рассуждения Джеймса. Не то чтобы Джеймса это сильно волновало. - М-м-м-м, дай подумать, я действительно осуждаю людей, которые считают, что моя профессия – это нечто отвратительное, греховное и богопротивное. Торрес почесал в затылке. - Извини. Пойдём поговорим с Солнариэлем. Джеймс кивнул. Ему совсем не хотелось ссориться с Торресом, тем более что предмет спора не стоил и выеденного яйца. Он тронулся с места и направился в конец деревни, где поселились эльфы. Они заняли небольшой обветшавший дом с мансардой. Чувствовалось, что тут давно никто не живёт: вся лужайка перед домом заросла сорняком, бетонная дорожка, ведущая к крыльцу, потрескалась, сквозь неё тут и там пробивалась трава. Джеймс оставил машину у гаража с покосившейся дверью и заглушил двигатель.