Страшные сказки на ночь

Викторианская Англия. После приезда гипнотизёра в Лондоне начинают происходить кошмарные события.

Туманное утро, обычное для этих мест. Унылые люди, идущие на службу. Вдоль дорог кэбы с запряженными в них клячами, едва стоящими на ногах от усталости и недоедания. На козлах дремлют в абсолютно одинаковых позах кэбмены, ждущие пассажира. Впрочем, в этот час им все равно некого везти, так что пускай поспят. Другое дело, вчерашний вечер. Еще бы - заезжий фокусник, чародей и маг, владеющий искусством гипноза. Весь высший свет не только Лондона, но едва ни не всей Англии собрался вчера вечером в театре. Желающих оказаться в зрительном зале было столько, что касса продавала даже стоячие места. Приезд этого артиста будто разбудил вечно сонный город, пропитанный туманом. Его яркие афиши блистали надписями: "Только один вечер!", "Спешите увидеть!", "Каждый может стать помощником чародея!". Сегодня этими афишами был усыпан тротуар, на беду дворников. Словно очнувшись от яркого сна, город вновь погрузился в унылую реальность. А вчера... Вчера гремела музыка, горели огни, и чародей раскладывал карты, жонглировал шарами, разрезал помощницу острыми кинжалами, а та потом пела песни... Но гвоздем программы был гипноз. О, гипнозом этот субъект владел безупречно. Заставляя одним взглядом, одним словом, одним легким прикосновением великосветских дам и джентльменов отплясывать канкан, рыдать и смеяться, ходить на руках и бить игрушечным мечом болванчика... Сегодня эти сановные люди, вероятно, сгорают от стыда, а иные - предвкушают посмешище, но вчера ни у кого не было обид, все были лишь поражены искусством мага. А тот , минуту спустя после окончания своего представления в театре, вышел на улицы и забавлял всех, кто желал увидеть. Он выбирал из толпы пьянчугу, и тот по требованию трезвел на глазах, а также давал твердое обещание больше ни капли в рот не взять. Мальчишка, просящий подаяние, читал "Илиаду" в оригинале. Девушка визжала, что ей отрубили руки, хотя обе конечности были при ней и даже функционировали как надо. Весело, весело было всем - кроме тех, пожалуй, кого выбрали в объект гипноза. А сегодня вновь вернулся обыденный ход вещей. Но не для всех. Один немолодой уже мужчина с самого вечера не мог утолить жажду. Вода, да и любая жидкость из любого сосуда пропадала, стоило бедняге попытаться сделать хоть один глоток. В отчаянии он пытался попить из лужи на тротуаре, но та впиталась в брусчатку, словно в пересохший песок. Бедняга прошел по улицам и, наконец, вышел на мост. У него не оставалось выбора. Прыжок с моста в Темзу - и та обратилась смолой, засасывая несчастного в свои недра. Его тело медленно уходило вниз под собственной тяжестью, а прохожие наблюдали, как тонет несчастный, но даже не пытается грести. Так и скрылся он под кромкой прозрачной, чуть волнующейся воды. Видел его и мальчишка - и едва удерживался, чтобы не прыгнуть вслед. Он не понимал больше никого, но и его никто понять был не в силах. В современном обществе не принято изъясняться ни на греческом языке, ни на латыни - а иных языков мальчишка не помнил и не понимал. Больше не могу он просить милостыню, да и никто не подавал ему, принимая за ученика какого-то чудака-профессора, а, может, и сына, которого отец, в угоду каприза, обучил лишь мертвым языкам. И каждый мыслил так, что, если был умелец, обучивший ребенка языку, то пусть тот его и кормит, кто не научил изъясняться по-английски. А вот бредущая по улицам девушка его не видела. В своей глубокой печали она никого и ничего не замечала. Сегодня ее уволили из очень хорошего, богатого дома. Она работала одна за всех - готовила, шила, убиралась, стирала, ухаживала за садом. Жалование было соответствующим - как раз чтобы прокормить братьев и сестер, подать мальчишке, который всегда ждал ее на углу и благодарил даже за пенс, и, конечно, оставить на бутылку отцу - какой ни есть, но он же отец. Да только кому нужна безрукая служанка? У девушки не было потрясающего голоса, она не была красавицей, зато была заботливой и работящей. Вот только без рук - какую работу она могла выполнять? Куда ей теперь идти? Как прокормить голодные рты? Конечно, работодатель мог оставить ее из жалости - та только ему и самому было не легче. Владельцу похоронного бюро не пристало смеяться часами напролет. Смех в его доме не умолкал даже ночью, смешиваясь со стонами и плачем его возлюбленной жены. Та рыдала, не прекращая, и, разумеется, не могла выйти на сегодняшний спектакль, где ее ждали, как благодетельницу. Без ее участия спектакль не состоится, и сироты из дома милосердия не получат то, чего они так долго ждали. От этого добросердечной даме становилось еще хуже, и она принималась рыдать пуще прежнего. Немало тревожила ее и судьба любимых детей - так, сына с великим трудом удерживал в комнате дворецкий. Отрок надел юбку матери и в таком виде, без исподнего и других элементов туалета, решил выйти на улицы, отплясывая то джигу, то канкан, но польку. Где сейчас находится ее дочь, мать и вовсе не знала - вечор она ушла из театра раньше срока, сославшись на головную боль. Однако в поместье ее никто не видел. И не знать бы родителям, что девушка брела себе по улицам Лондона, улыбаясь каждому редкому прохожему. Поравнявшись с ним, она заносила руку, и одним ударом деревянного меча разбивала встречному голову. Замерев, глядела на распростертое на мостовой тело, на вытекающее нутро, и принималась смеяться: "И этот набит опилками!". И шла дальше. И никто, никто в Лондоне, никто в целой Англии не мог даже примерно припомнить лица чародея. Иные удивленно даже переспрашивали, о каком преставлении идет речь. Большинство соглашались, что Лондон не посещал никакой маг или иллюзионист, и Вы, наверное, ошиблись. И вот, когда Вы потеряли всякую надежду отыскать истину, на Ваше плечо легла легкая рука, и бархатистый голос полушепотом произнес: - Слушайте меня очень внимательно...