Страшные сказки на ночь

Дедушкины часы начинают идти в обратную сторону.

Илья захлопнул входную дверь и тяжело осел на табуретку в прихожей, даже не раздеваясь. Это все-таки правда. Последние три дня парень жил как в тумане, в собственной иллюзии. Мозг не мог принять факт, что дедушки больше нет. Казалось, что он отошел запустить модель, как раньше – было немного обидно, что без внука. Или, быть может, в магазин отошел, в аптеку. Разум никак не соглашался с картинкой, что мудрый, вечно активный дедушка, который никогда не жаловался на болезни, мог взять и умереть. Илья был поздним ребенком у своих родителей, которые в один день привезли его к бабушке перед самым Новым Годом, обещали быстро съездить за покупками и вернуться до того, как будет приготовлен оливье… На парковке гипермаркета их обоих снес грузовик с рекламой Кока-Колы. А на новогодний стол так и не подали оливье. С тех пор – ни разу. И никто не подпевает песенке из самой знаменитой рекламы. Бабушка всегда оставалась бабушкой – излишне заботливой, консервативной и чуточку даже старомодной, постоянно пытающейся накормить самого голодного и худенького в мире внука. А дед… Дед сумел заменить всех. Он был отцом, который гонял с Ильей в футбол и учил его кататься на велосипеде, плавать и драться. Он заменил мать, заставляя бабушку лечить внука от кашля и соплей не соком каланхоэ, святой водой и горчичником, а нафтизином и флуимуцилом. И горчичниками, конечно. После пары процедур выздоравливаешь сам, тупо от нежелания больше это испытывать. Илья усмехнулся своей мысли. Вспомнил, как в шестом классе дедушка, несмотря на разыгравшийся с утра радикулит, спустился во двор, расправил плечи и дал в нос старшекласснику, задиравшему Илью. А теперь дедушки больше нет. Илья физически ощущал, что квартира опустела. Хотя он не жил здесь уже много лет, предпочитая свою жилплощадь (которую подарил ему на совершеннолетие дед, хотя бабушка и протестовала), в этой квартире всегда все оставалось неизменным. Шерстяной плед в кресле-качалке, кусачий и тяжелый, но его любила бабушка. Ни одних часов в доме – после той новогодней ночи бабушка ненавидела любые часы, и дедушка вынес из дома все будильники, заклеил табло микроволновой печи и даже продал кому-то старинные ходики, доставшиеся ему от отца. Лишь одни часы тогда оставил дедушка при себе, надевая на улице и снимая у порога, пряча в специальный футлярчик. Треснувшие старые наручные часы. У них несколько раз меняли ремешок, опытные мастера давали им чуть ли не сотню лет и поражались, что часы еще идут. Они очень громко тикали, и это тиканье было для Ильи словно музыка – в детстве дедушка украдкой проносил часы в его комнатку и клал их прямо в футляре под подушку. Илья прижимался к подушке ухом и засыпал под мерный «тик-так». Илья достал из кармана часы и покачал их на руке. Часы умерли вместе с дедом, и ни один часовщик не согласился взяться за них. Илья хотел оставить часы с дедом, но завещание гласило ясно: «… помимо прочего, завещаю внуку своему Илье А.Н. наручные часы …». Слово дедушки – закон. Эти часы ему подарил немец, когда всю деревню повели на расстрел. Один из немцев рванул за руку, выходит, прабабушку Ильи с сыном на руках, и затащил в кусты. Изможденная девушка не раз подвергалась насилию со стороны немецких солдат, и лишь молила не заставлять ребенка смотреть. А вот малыш начал плакать. Тогда немец приложил палец к губам и жестами объяснил, что им надо затаиться здесь, а когда колонна уйдет достаточно далеко – бежать в реке, спасаться бегством. Малышу же, чтобы он не плакал, немец отдал часы со своей руки. Мать с ребенком нашли партизаны. Приютили, как смогли – накормили. А потом на их лагерь вышел целый отряд немцев. Не выжил никто, кроме дедушки Ильи – ему мать приказала бежать, что есть мочи, и маленький ребенок сумел уйти. Позже его нашел тот же отряд – и мальчонку спасли… часы. Один из немцев узнал знакомый хронограф, и заступился за ребенка. Илья знал по дедушкиным рассказам, что ему много пришлось пережить и в период войны, и после нее, когда пришлось выживать в одиночестве. Часы дедушка хранил все это время, даже когда их можно было продать и выручить неплохую сумму – дедушка говорил, что эти часы его хранили, называл их талисманом. Часы не требовалось заводить – дедушка с улыбкой рассказывал Илье, что механизм давно сломался, но часы все равно идут. Нет, дедушка, не идут. И жизнь дальше не идет. Она остановилась на том мгновении, когда позвонили и попросили забрать твое тело. Прости, что я так редко звонил тебе… К черту! Не раздеваясь, Илья направился к бару, по пути отправив часы в карман куртки. Сегодня можно и выпить. Даже дедушка не был бы против. От грязной обуви оставались следы с островками тающего снега – но так даже лучше, завтра будет, чем заняться. Осушив полных два стакана дедушкиной рукотворной настойки, Илья, наконец, стянул теплую одежду – разливающееся по нутру тепло понемногу прогоняло могильный холод из души. Налив себе третий стакан, Илья откинулся в кресле. Господи, как же тихо… Где же вы, шумные соседи, когда так нужны? Включите дрель, да музыку погромче, разбудите детей! Но в доме повисла гробовая тишина – было слышно ходики через стенку у соседей. Сам того не замечая, Илья задремал – нахлынула атмосфера беззаботного детства. Проснувшись рано утром, Илья стал по привычке искать деда, чтобы помочь ему в утренних заботах. Осознание пришло позже… Не в силах длить одиночество, Илья отправился завтракать в пиццерию неподалеку. Сонный кассир поприветствовал первого посетителя, Илья продиктовал заказ и через пару минут разместился с подносом за столиком в закутке кафе, где его не нашел бы пытливый глаз. Быть одному в публичном месте – благодать. Доедая очередную запчасть курицы, сложно идентифицируемую из-за огромного количества панировки, Илья почувствовал, что на него кто-то пристально смотрит. Подняв глаза, Илья увидел… дедушку. Не в смысле «какого-то человека, похожего на деда», а именно своего дедушку, со шрамом на щеке, молодого, как в бабушкином фотоальбоме. Он пристально смотрел на внука, улыбался ему… и исчез, стоило Илье моргнуть. Списав все на сон в неудобной позе и на переживания последних дней, Илья доел свой завтрак, выпил кофе и вышел на улицу. Друзья прислали СМС, предлагая встретиться – спасибо им, стараются не оставлять Илью наедине с его мыслями. До места встречи было недалеко, и Илья решил пройтись пешком. Несколько человек столпилось возле перехода, ожидая зеленого сигнала светофора. Илья присоединился к ним и принялся распутывать провод наушников. Толпа двинулась, Илья сделал шаг вместе со всеми, когда его внезапно снес какой-то паренек. Илья упал на спину и больно ударился копчиком о бордюр. Того, кто в него влетел, казалось, с разгону, нигде не было видно – хотя Илья мог поклясться, что только что видел парня лет шестнадцати-семнадцати, одетого по моде прошлого века, который пробежал сквозь толпу и налетел на Илью, потирающего больное место. Толпы, впрочем, тоже больше не было. Какой-то Шумахер на спорткаре разбросал людей по всей дороге и сам врезался в дерево, не справившись с управлением. Восемь трупов. Илья мог быть в их числе, однако отделался ушибом и дискомфортом при сидении на стуле. Эта мысль не шла у него из головы, когда он сидел с друзьями в баре, когда они отправились бродить по парку, пугая голубей, словно малыши. Интересно, в какой момент он мог разглядеть одежду, шрам на щеке? – Илья был уверен, что вновь видел знакомый с детства шрам, только у парня он был куда более свежим, чем у дедушки. Сославшись на неважное самочувствие, Илья отделился от компании и направился в дедушкину (хотя, видимо, теперь уже свою) квартиру. Вторую квартиру он решил сдавать, как раз в ней евроремонт, да и расположение покруче. Как раз сейчас дойдет до компьютера, проверит объявление – может, уже и отозвался кто… Скептически посмотрев на грязный пол, Илья решил, что компьютер подождет. Загаживать дедушкину квартиру – не лучшая дань его светлой памяти. Швабра, ведро воды, средство с ароматом лимона – подготовка заняла несколько минут. Как раз когда Илья выходил из ванной, его отвлек телефонный звонок. Звонила Ксюша, выражала соболезнования, предлагала приехать. От визита бывшей Илья быстро отказался, в общей сложности разговор длился меньше минуты. Когда мужчина обернулся, уборочного инвентаря на том месте, где Илья его оставил, не оказалось. Пустое ведро со шваброй спокойно стояло на своем месте в чулане. Чертыхнувшись, Илья повторил приготовления, отправился в комнату… и завис, глядя на кристально чистый и еще даже немного влажный пол. От смутных мыслей, начавших уже было роиться в голове, Илью отвлек звонок в дверь. Пройдя по коридору, Илья подошел к двери и выглянул в глазок. Оттуда на него смотрела искаженная Ксюша. «Эту проще впустить, раз сама приехала и даже отыскала меня по адресу, который я ей не говорил» - мелькнуло в голове у Ильи, и он открыл дверь. - Ой, Илюшенька, я так соболезную твоей утрате, - мужчина оказался в объятиях, кажется, раньше, чем открылась дверь. – Ой, как хорошо, что я приехала – у тебя тут такой бардак! Ксюша подлетела к лежащей на табуретке куртке и подняла ее. В общем-то, весь бардак – только куртку в шкаф повесить не удосужился. Из кармана куртки что-то выпало. - Ой, часики… - пролепетала Ксюша, поднимая упавший предмет. – Разбились… Так жалко! Прости меня, Илюшенька. - Да они уже были… Ты чего приехала? – спросил мужчина, забирая часы и машинально надевая их на руку. - Помочь тебе, Илюшенька. Вот, порядочек навести, - Ксюша тряхнула курткой. – Может, тебе приготовить чего? Пельмешки домашние, или борщичок? Илья вздохнул и прошел в комнату. Ксюша – неплохая девушка, добрая и достаточно умная, однако где-то в ней находится нескончаемая батарейка Duracell, заставляющая девушку бегать, постоянно что-то делать и трещать без умолку со страшной скоростью. И в обычное время голова от нее болеть начинает, а уж сейчас… - Ой, Илюшенька, тут костюмчик такой старенький… Дедушкин, наверное? Может, его куда-нибудь… Что-нибудь с ним сделать? – донеслось из коридора. Со вздохом Илья развернулся и пошел в коридор. Мимо него в сторону кухни пролетела комета Ксения – уже без верхней одежды и сапог, в розовый махровых тапочках в виде зайцев, идеально сочетающихся с вечерним платьем и сорока-дэновыми колготками цвета «мокко». Да, девочка явно не случайно проходила мимо – брошенный пакет с продуктами тому доказательство. Когда Илья заглядывал в шкаф, комета уже вернулась за пакетом (как оказалось, вторым). - Вот он, рядом с курточками, - тонкий пальчик указал на старинный костюм. Илья заметил бы его и сам – не только потому, что кроме его собственной куртки и пуховика Ксюши там был только этот костюм. Просто именно в него был одет тот парень, что спас Илью на переходе. Классический костюм времен молодости деда, даже каноничная шапочка – как ее там… На вешалке из пакета, который привез с собой Илья, и который так и лежал неразобранный в комнате. Вешалке с зайчками, одной из набора, подаренного Ксюшей, набора, с которым Илья почему-то не мог расстаться. Таких явно не могло быть ни у кого больше – Ксюша сама раскрасила вешалки в кислотно-розовый со всякими зверюшками. И Илья точно, однозначно никому не одалживал одну из своих вешалок – он стеснялся даже шкаф с ними открывать. А еще костюм просто не мог сохраниться в таком прекрасном состоянии, будто только вчера был куплен в ЦУМе. - О, я все поняла. Это для косплея, да, Илюшенька? – не дожидаясь ответа, Ксюша снова умчалась на кухню. Илья кивнул в пустоту и закрыл шкаф. Так надо, значит. - Спасибо, - тихо поблагодарил Илья не зная кого не зная за что. Так надо. Ксюшка на кухне вовсю кашеварила. По квартире начал разноситься аромат домашней еды. Илья смотрел на нее из дверного проема и все не мог вспомнить, из-за чего они расстались. Так и не вспомнил. Вроде общались, все хорошо – и вдруг перестали. Потом кто-то говорил, что его знакомый слышал, что его брат видел Ксюшу с другим, и Илья накрутил себя… - Илюшенька, иди кушать, - пригласила Ксюша, заставляя Илью вернуться в реальный мир из воспоминаний и размышлений. Остаток дня прошел неплохо. С Ксюшиной помощью Илья разобрал пакет с вещами для переезда, потом они посмотрели фильм, Ксюша приготовила ужин, они поели, посмотрели еще один фильм… Наступил неловкий момент. Наконец, Ксюша призналась: - Илья, мой дом… Он сгорел весь вчера вечером. Я успела кое-что в сумку кинуть… Можно я у тебя поживу немного? Я готовить буду, и убираться, и все, что угодно. Илья согласился – компания девушки была ему однозначно приятна, да и не мог он выгнать ее на улицу. - Скажи мне только, как ты меня нашла здесь? Этот мой адрес немногие знают, - попросил Илья. - Я тоже не знала, - улыбнулась Ксюша. – Я пришла в ту твою квартиру, а там жилец. Ну, я его спросила, где хозяин – он мне этот адрес и дал. - Жилец? – удивился Илья – он-то знал, что та квартира пуста. Хотя, после всего, что сегодня произошло, пора бы перестать удивляться. – Кто? Как он выглядел? - Ну, я не знаю… Он не открыл мне дверь – сказал, нижний замок заело. Назвался Иваном, сообщил адрес, - пожала плечами девушка. – Он был не очень разговорчив, говорил тихо и хрипловато… Я решила, что у него болит горло. А что? - Да так… - отмахнулся Илья, силясь придумать объяснение происходящему. Про сломанный замок никто не мог знать – его сломал сам Илья не так давно, и при весьма постыдных обстоятельствах, о которых точно не стал бы никому рассказывать. С тех пор замок нечасто, но барахлил. - Я тут подумала… Ты только не ругайся – ну ты же знаешь, я верю во всякое… такое… - робко начала Ксюша. – А что, если это душа твоего дедушки? Его же тоже Иван звали?.. Илья ничего не ответил. Он прижал Ксюшу к себе и поцеловал в макушку. Когда парочка легла спать, Ксюша, задремавшая было за полторы секунды, внезапно толкнула Илью и попросила: - Илюшенька, пожалуйста, сделай что-то с часами, они так громко тикают! Илья тоже слышал тиканье – то же, что вчера принял за звуки от соседей. Вот только сегодня звук был намного ближе, и отдавал таким знакомым дребезжанием… Не может быть. Илья стремглав побежал в санузел, включил там свет и уставился на часы, про которые уже благополучно забыл. Секундная стрелка бодро прыгала по циферблату, выбивая ритм… в обратную сторону. Илья вспомнил будто фильм из своего прошлого. На глаза набежали слезы. В комнате спала любимая. Спасибо, дедушка. Спасибо за все. - Дед, а дед… А почему стрелочка в одну сторону бегает? Она в другую может? - Может, наверное, если часы сломанные… - Дедусь, а научи часы заводить… Вдруг они встанут… За пимпочку, да? - Правильно, за пимпочку крутишь и заводишь… Да только эти заводить-то не надо, сломаны они. - Дедуль, я заеду? - Конечно, внучек. Что случилось? - Да, ничего… - Не лги мне. - Ксюха… С другим гуляет. Парни ее видели. - Сам свое счастье упустил, сам и возвращай. - Да пошла она… - Ох, горе ты мое… Любишь ее? - Люблю. Больше жизни, кажется. Любил. - Ты мне это брось – «больше жизни». Живи, уж помогу, чем смогу. - Не надо! Еще дед мне личную жизнь не устраивал. Надо будет – сама придет. Пообещай, что не станешь! - Обещаю, никогда в жизни. - Илья, послушай меня очень внимательно. Эти часы – волшебные. Если им открыть свою мечту – они помогут ей выполниться. Если рассказать пожелание – донесут до адресата… - Дед, я уже взрослый, я не верю в сказки! - Тогда запомни одно: храни эти часы подле себя, когда я… когда придет мой час. Они спасли мне жизнь, и мою жизнь со мной прожили. Быть может, через них душа моя с тобой будет рядом даже после моего… конца. Как сейчас я с тобой рядом, и всегда рядом душою – так и тогда буду. - Дед, ну про душу – это тоже сказки! Мне ребята во дворе рассказывали, что людей после смерти в гробу заколачивают и закапывают в землю, а они там гниют – и никакой души нет. - Ох, горюшко ты мое неверующее… Хочешь, расскажу тебе как я эти часы заполучил, и как они мне жизнь спасли? - Ага! - Ну, слушай… Когда я был маленький – младше, чем ты сейчас… - Я взрослый! - Конечно, конечно… Так вот, когда я был маленьким – в нашу страну пришла война...