Страшные сказки на ночь

Плохая примета в театре - произнести название шекспировской пьесы "Макбет" вслух, и все же кто-то из труппы игнорирует это суеверие. Пока оно не сбывается.

Про эту пьесу всегда ходило множество слухов. Некоторые театры и вовсе отказывались ее ставить. В отличие от другой пьесы, «Гамлета», даже найти актеров, желающих играть в «Макбете» было непростой задачей. Даже всего труппа собиралась из студентов и совсем уж немолодых актеров, «которым нечего терять и которых проще принудить». Со студентами дела обстояли еще проще – эта шальная братия не боится ни Бога, ни черта, ни проклятия, лежащего на пьесе. Говорили, что в сонетах был сокрыт какой-то тайный смысл, утерянный с переводом, но не теряющий оттого первоначальной силы – но какой точно, никто не мог воспроизвести. Ходили слухи, что от страшной и неведомой болезни умерла актриса, игравшая Леди Макбет; что один из актеров упал в оркестровую яму прямо во время спектакля; что также во время спектакля обрушилась декорация, придавившая актеров, находившихся в тот момент на сцене; да только все это были слухи и домыслы. Так думал новый набор студентов театрального училища, которым вместо выпускного экзамена препоручили заняться поставкой «Макбета» к новому театральному сезону. Группа ребят сидела в кафе, они пили пиво и травили байки, в которые серьезно никто не верил. В самом деле, кто вообще может в это верить? Разве что те старички, которым уже давно место в доме престарелых, и которые, по стечению обстоятельств, стали коллегами ребят по сцене. После первого дня совместной читки таких историй появилось – хоть отбавляй. На следующее утро Грей, проснувшись, обнаружил себя в весьма неудобной позе, зато дома. Вот только мобильник нигде не находился. Поиск «с домашнего» результатов не дал – абонент был не абонент, видимо, села батарея. Обзвон «коллег по цеху», по совместительству однокурсников, показал, что, с наибольшей вероятностью, парень забыл его в театре, так как именно там аппарат последний раз видели в руках у хозяина. Машинально набрав вновь свой номер, Грей внезапно услышал в трубке гудки. Затем ему ответили – бодрый голос с легким акцентом сообщил, что телефон действительно забыт в театре, и предложил приехать за ним, не откладывая – смена сторожа скоро закончится, и придется договариваться со сменщиком (а он тип неприятных, да и глухой на оба уха), либо дожидаться вечерней репетиции. Голос показался Грею незнакомым – но кого он вообще мог узнать, за один-то день?! Когда Грей уже подходил к дверям черного входа в театр, из них вышел старик с густыми седыми бровями – один из тех, кто вчера участвовал в читке. Парень не запомнил его имени, зато хорошо запомнил его брови. - М-ладой человек? – хрипло удивился старик. - А что вы тут так рано… Почему Вы так поздно… - растерялся Грей, не ожидавший столкнуться здесь с кем-то. - Люблю, знаете-с, порепетировать роль подольше, да и память уже не та – слова дольше учить приходится, - отмахнулся старик. – Вы тоже, вижу, решили дополнительно порепетировать? - Не совсем… Я по делу. - Ну-с, удачного завершения Вашему делу, - старик переступил с ноги на ногу. – Только прошу Вас – осторожнее со словами, особенно в стенах этого потрясающего места, - старик похлопал по стене театра. – Театр – место особое… Знаете ли, во времена Шекспира верили, что именно театральные подмостки как нельзя лучше подходят для произнесения заклятия. Существует легенда, что в «Глобусе»… - Да-да-да, - перебил его Грей. – Извините, я спешу. - Понимаю, м-ладой человек, - кивнул старик. – И все же должен Вас предостеречь ведь тот спектакль, в котором Вы… - «Макбет» - просто пьеса… - взорвался Грей (его уже порядком утомил этот диалог, тем более после вчерашней читки и вчерашнего же возлияния), но старик перебил его, замахав руками и замотав головой: - Не произносите названия! – и уже шепотом: - Древняя примета… - Да в том-то и дело, что это примета, и очень древняя, - Грей обошел старика и вплотную приблизился к дверям театра: - Предрассудок. Миф. Неправда. Он распахнул дверь и вошел в театр. Боковым зрением, ему показалось, он увидел, что позади никого нет, но проверять было некогда. Бродить по пустому театру – сомнительное удовольствие. В будке сторожа никого не оказалось, но из глубин театра раздался звук закрываемой двери. Ну, конечно, старик же репетировал не в коридоре – вот смотритель и отправился закрыть за ним дверь на ключ. Вот и его шаги слышны… Грей решил пойти навстречу. Заблудиться негде, коридор один с глухими тупиковыми ответвлениями. Тем более, шаги совсем рядом – буквально за поворотом. В коридоре полумрак, ведь сюда не выходит окон, а свет приглушен, но нельзя пускать в сердце страх. В конце концов, теперь это место его работы, успокаивал себя Грей. Вон, старик ничего не боится, так чего бояться ему, молодому?! Более того, он тут явно не один. Между тем, поворот позади - а шаги все еще раздаются где-то спереди. Ох уж эта акустика… Новый поворот. За ним – никого. Грей остановился, чтобы окликнуть смотрителя – и не смог выдавить и звука. Звуки шагов пропали. Боясь того, что он заранее знает результат, Грей сделал несколько шагов – и отряд мурашек пробежал по его спине. По коридору раздался звук шагов, преувеличенный эхом. Движимый больше страхом, чем здравым смыслом, Грей побежал. Поворот, новый, третий… Боковых ответвлений уже нет, только холл, извивающийся змеей… Но ведь здесь не может быть столько поворотов! Стоп! От мысли, пришедшей в голову, Грей заставил себя остановиться. Ведь можно просто вернуться! Развернувшись, Грей уперся в глухую стену. Развернувшись снова – прямой коридор с поворотом в конце. Дойдя до поворота, Грей снова обернулся – лишь чтобы убедиться, что стена преследует его. Интересно, он когда-то выберется из этого лабиринта? Надо было слушать старших… «Студент театрального ВУЗа пропал накануне выпускного экзамена. Интервью нашему изданию дает однокурсница пропавшего студента: - Мы должны были играть в премьере спектакля… Он пропал после читки. Точнее, после читки мы сидели в кафе, отмечали первый день в театре… Он ушел домой, а утром… Утром мы звонили ему, звонили на домашний и сотовый, но он не брал трубку… Тогда мы пришли к нему – телефон он оставил дома, а сам… Мы думали, он вышел, но прошла неделя, он не ходил на репетиции, не отвечал на звонки… Вы знаете, иногда, когда я остаюсь после репетиции… Мне кажется, что я слышу его голос…»