Страшные сказки на ночь

Девушка практикуется в игре на музыкальном инструменте. Когда она заканчивает играть, то слышит что кто-то аплодирует ей, хотя она живет совсем одна.

Ключ со скрипом провернулся в старом замке, и Лера толкнула деревянную дверь маленького домика. С ее губ невольно сорвался вздох. Сколько лет она тут не была - десять, больше? Забавно, но ты никогда не знаешь, когда в последний раз выходишь гулять с друзьями во двор или идешь сквозь крапиву на речку... Наверное, оно и неплохо - та, последняя прогулка, не остается грустным воспоминанием о потерянном счастье с легким налетом горечи. Просто потом дети резко повзрослели - кто-то отправился в заграничный колледж, кто-то просто перестал приезжать к бабушке на дачу, променяв простые радости жизни в деревни на городские развлечения и гаджеты, кто-то завел традицию ходить в горы или занялся велопоходами. Это и неплохо, наверное. Любопытно - подумала вдруг Лера, - я никогда не была здесь зимой. Дачный домик всегда ассоциировался со зноем, утренней рыбалкой, ловлей бабочек, полетами на тарзанке... Сейчас дом выглядел по-другому, даже изнутри. Даже интересно - это из-за зимнего пейзажа за окном или просто потому, что действительно Лера помнит его другим - большим, со множеством уголков, куда бабушка запрещала совать свой нос, но куда так непреодолимо тянуло? Выдохнув еще облачко пара, Лера решительно направилась к печке. Ее не топили уже не один десяток лет, но дедушка заверил, что сложена она на славу и однозначно протопит дом безо всяких пагубных последствий. Разведя, наконец, огонь (довольно сложная задача для городского жителя, хоть дедушка и оставил подробные инструкции), Лера не стала закрывать тяжелую металлическую дверцу, глядя в огонь. Надо же, он и правда успокаивает... Запах от разгоревшихся дров - совсем как в летнюю жару, когда сосны в лесу за забором начинают пускать смолу. Сюда еще должен примешиваться аромат скошенной травы, и бабушкиной стряпни с летней кухни, и пение птиц, и протяжное "Молокооооо-сметааааана-твооооооорогдомашний", и Сережка позовет на речку, пообещает научить нырять и плавать брассом - дурак малолетний, хоть и старше на три года, плавает с кругом, а туда же... Своровать сосиски из холодильника, и есть их на берегу ватагой - Аня наверняка хлеба принесет, а парни, как обычно, сладкой газировки... И выжили же - несмотря на грязные руки и сырые сосиски! Не то, что нынешние закоханные детишки: чуть что - гастрит... Предавшись воспоминаниям, Лера сама не заметила, как начала раздеваться. Печка действительно справлялась прекрасно - в доме уже можно было находиться без пуховика, всего лишь в двух свитерах, джинсах и рейтузах с начесом. Впрочем, такими темпами скоро можно будет хоть в исподнем щеголять - печка действительно топит на славу, куда там еле теплым батареям в Колькиной квартире... Лера встала и походила по дому, разминая затекшие ноги. Н-да, в этих стенах - детство. Наверное, где-то на чердаке до сих пор лежит трехколесный велосипедик - тогда еще он не был символом знаменитого ужастика, а служил транспортом двум-трем покорителям сельских дорог одновременно. И не ломался - умели же делать раньше, да... В бабушкиной комнате посреди стенки обои отошли - тот самый кусок, которым много лет назад Лера наспех заклеивала свои художества. Кусок был приклеен на ПВА и даже не подходил по рисунку - но бабушка тогда даже не ругалась, сделала вид, что не заметила. А в "детской" все также стояла ненавистная пружинная кровать - старая и тяжелая. Однажды Лера увидела по телевизору ужастик, в котором такая же кровать сломалась и насквозь пронзила спящего на ней человечка - и с тех пор на кровати спали только игрушки и книги, а сама Лера предпочитала спальный мешок (и не было силы, способной переубедить ребенка!). Привычным движением засунув руку под кровать (разумеется, побаиваясь монстра - но если быстро, то он не успеет схватить), Лера вытащила спасительный спальник. Конечно, он тоже весь в пыли - но так будет намного проще, чем возиться с постельным бельем. Тем более, если ночью печка затухнет - Лера почти наверняка не закоченеет заживо. На тумбочке возле кровати - вазочка с шоколадными конфетами. Когда-то Лера обожала такие - и возле ее кровати на даче всегда стояла вазочка, которую бабушка не забывала пополнять, изредка пеняя на то, что попа слипнется. Взгляд девушки приковала гитара, висящая на стене комнаты прямо над кроватью. Словно завороженная, Лера сняла ее со стены, протерла рукавом от пыли, как смогла. Странно - никто среди родственников никогда не увлекался музыкой и не играл на музыкальных инструментах, и почти наверняка эта гитара не висела здесь в последний Лерин визит (да и вообще ее, кажется, никогда не было в этом доме - как и гостей у старичков, живших здесь летом время от времени). Удивительно, но дерево гитары было теплым, словно его только что держали в руках - это в непротопленном-то доме посреди декабря! Хотя, - подумалось Лере, снимающей еще один свитер и ретузы и небрежно укладывающей их на страшную кровать - уже протопленном. Да и руки, наверное, холодные... Коля классно умел играть на гитаре - даже пытался научить Леру. Девушка оказалась не слишком способной ученицей, и мужу быстро наскучили экзерсисы... Да и Лера наскучила немногим позже. Всего пара лет после пышной свадьбы - и девушке предложили собрать вещи и уехать, откуда пожаловала. Лера вздохнула и положила гитару рядом с вещами. Надо, наверное, сказать... кому-нибудь. Ну, кроме дедушки. Или хотя бы ему - а то выпалила в общих чертах, еще разволнуется, а у него сердце... Девушка вышла в большую комнату и вновь устроилась возле печки. Из открытой дверцы шел устойчивый жар - Лера машинально протянула вперед руки, согревая окоченевшие пальцы. Чертова дистония... Чертов Коля с его чертовой гитарой... На глаза незаметно накатили слезы. Ну уж нет! Он там, значит, веселится со своей новой кралей (это что ж, я - старая краля?! а, пофигу) - а я тут слезы лить! Из рюкзака легким движением руки появилась бутылка хорошего вина - есть повод. Пить - прям из горла, имею право. Глотку обдало сладким жаром, и непривыкшая к алкоголю Лера закашлялась. Вино тут же отдало в виски и в желудок - Лера вспомнила, что со вчерашнего дня ничего не ела. В следующую минуту из рюкзака была извлечена палка докторской колбасы и квадратик дешевого сыра - кирпичик хлеба Лера по пути скормила собакам. Отдала бы и колбасу - но нечем было ее вскрыть, а кормить животину пленкой не позволила совесть. Ну, ничего - и так съедобно. Удовлетворив потребность в пище, Лера сама не заметила, как прошла в комнату и вернулась уже с гитарой. Атмосфера требует, ничего не попишешь. Один плюс в данной ситуации - можно фальшивить сколько угодно, никто не заорет и не пообещает разбить инструмент о непутевую голову. На удивление, пальцы послушно извлекали нужные звуки, и даже голос, кажется, не давал петуха - а, может, сказывался алкоголь... Неважно. Лере впервые за сегодняшний день было хорошо. Когда весь известный репертуар был исполнен, бутылка опустошена, а запасы провизии уничтожены, Лера довольно развалилась в кресле, и успела подумать, что надо бы идти за спальником, как вдруг... Нет. Этого просто не может быть. Темной ночью, на отшибе забытой Богом деревушки, зимой... Аплодисменты! Звук, который поначалу казался щелчками дров в печке или постукиванием ветки в окно, все нарастал - и теперь его уже нельзя было ни с чем спутать. Лера машинально огляделась. Дом, который хранил воспоминания детства, самое спокойное и защищенное от всех невзгод местечко в мире, начал казаться не таким уж безопасным укрытием. Нет, повторяла себе Лера, я абсолютно точно закрыла дверь на замок. И в доме никого не было, когда она пришла - ну, либо этот кто-то ждал несколько часов ради такого вот эффектного появления. Взгляд упал на лежащую на боку пустую бутыль - ну, конечно, паленка! Надо поспать, и все это забудется, как ночной кошмар. Впрочем, почему - как?.. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Размеренно, небыстро - как аплодировал бы один человек. Хлоп. Хлоп. - Кто тут? - выдавила из себя Лера. "Как в ужастиках", усмехнулась сама себе. Всегда было смешно, когда герои ведут себя вот так. Но что остается? Одна на много километров (скорее всего), ни до кого не докричаться (однозначно), на улице бушует метель (и когда она началась вообще?), автобус в город только утром (в 10... дожить бы). Звук прекратился. - Кто ты, незнакомец? - вино в крови не давало унывать. Умирать - так весело. - Тебе нравится, как я играю? - закричала Лера в темноту. - Так послушай еще! Девушка начала отчаянно колошматить по струнам и кричать какую-то несуразицу. То и дело ее голос срывался в клекочущий хохот - форменная истерика. Адреналин бушевал в крови... Наконец, откинув гитару, Лера обняла свои колени и заплакала. От страха, от жалости к себе, от обиды на скотину-Кольку... Никто больше не аплодировал. Обессиленная истерикой, Лера уснула - в кресле, согнувшись в три погибели. * * * * * Утро выдалось добрым - потому что случилось днем, судя по яркому свету за окнами. Лера протерла глаза, с откровенным удовольствием констатировав, что спина, несмотря на неудобное положение, почти не затекла. С плеч свалился клетчатый шерстяной плед - забавно, Лера даже не помнит, как вставала за ним. Да и где он вообще был? На чердаке, кажется. Так и есть - лючок открыт. Какое счастье, что пьяная сонная Лера ничего себе не сломала во время ночного акробатического этюда - труп бы нашли очень нескоро. В памяти всплыл вечерний кошмар. Смешно, конечно, но... "Спасибо за плед, незнакомец" Стоп. Нет. Это остатки вина. Она просто еще не проснулась. Но... Кто-то сказал: "Пожалуйста"? Надо убираться. Срочно. Не в смысле - прибрать бардак, но и это, конечно, тоже. Собрав в пакетик шкурку от колбасы, бутылку и фантики от конфет (кажется, помимо тяги к акробатике во имя клетчатого пледа, ночью на Леру еще и ночной дожор напал; надо надеяться, конфетки не испортились, несмотря на возраст - иначе не миновать расстройства желудка, а ей еще, между прочим, несколько часов трястись в пригородном автобусе - не говоря уже о прогулке по сугробам до остановки), Лера по большей части машинально бросила взгляд в открытую дверцу печи (повезло же не сгореть из-за выпавшего на деревянный пол уголька)... Пакет упал на пол и грустно звякнул разбившейся бутылкой. Огня не было. Не было дров или пепла - дверца топки была распахнута, как и вчера, но внутри ничто не говорило о том, что совсем недавно эту печь растапливали. Лера сделала шаг - и наступила прямиком на осколки. Резкая боль пронзила ступню, девушка закричала от боли - но порадовалась, что хотя бы теперь точно не спит. Тяжело рухнув на кресло, начала стягивать шерстяной носок, второй, хлопчатобумажный носок, чертовы колготки... Сухие, целые колготки - как и все остальные слои. Да и нога уже почти не болела. Зато почти наверняка была теплой - неожиданно для себя открыла Лера, продолжая мять многострадальную (откуда это словечко?!) пятку. Довольно необычно - если руки иногда удавалось отогреть, то ступни были холодными всегда. Нарушение кровоснабжения, вроде как. С трудом заставив себя максимально вернуться в реальность, Лера сфокусировалась на пакете - вернее, на том месте, где он должен был находиться. На полу возле печки было абсолютно пусто. Дверца печки была закрыта. Надо бежать. Лера вскочила на ноги (пятка не болела - ну, кто бы сомневался) и стала судорожно собирать свои вещи. Носки, бесконечные носки, свитер - в комнате, бегом туда, кстати, куда запропастилась чертова гитара? Натягивая свитер, Лера услышала перебор струн из комнаты с печкой. Осторожно, на цыпочках, вышла - в кресле уютно устроился мужчина, со спины не опознать. В печке потрескивал огонь, из-за закрытой дверцы доносился аромат горящей древесины и картошки. Бежать... Из-за бьющего во все окна света тень девушки на мгновение скользнула по стене напротив мужчины. Впрочем, он, кажется, был слишком увлечен гитарой - подбирал на слух какую-то мелодию, знакомую Лере до боли, мычал себе что-то под нос... Дверь не поддавалась. Ключ входил в скважину и легко из нее вытаскивался - но не проворачивался ни в одну из сторон. Как и ручка - будто приклеенная, она отказывалась выпускать девушку из этого ада. Сперва стараясь не шуметь, Лера уже в исступлении билась, будто имела шансы выбить эту дверь своими 50 килограммами. Наконец, она сползла по двери на пол и разрыдалась от бессилья. Одно радовало - это все не на самом деле. ...потому что этого дома нет уже давно... Стоп! Откуда эта мысль? Бред, просто бред... Бабушка с дедушкой были тут только прошлым летом... ...больше десяти лет назад. Угорели. И дом сгорел - весь. Участок продали, да только никто на него так и не приехал. Зарос, бедный - осенью Лера приезжала с Колей и его друзьями на шашлыки, так место под мангал полчаса расчищали; натуральные джунгли из малины, винограда и плодовых деревьев... Мысли, всплывающие из неоткуда, выгнали последний хмель и остатки сна. Это - правда. Тогда - что это? Гитарный перебор умолк. Где-то вдалеке запел соловей. - Иди сюда, Лера. У незнакомца приятный голос. Так или иначе, девушка не могла двинуться с места. В маленьком окошке напротив нее - отражалось ничто. Белое светящееся ничто. - Если хочешь - я сам могу подойти. Или тебе дать еще немного времени - прийти в себя? Вновь зазвучала гитара - в этот раз намного увереннее. Мелодия действительно была хорошо знакома Лере - это была колыбельная, которую бабушка часто пела маленькой Лере перед сном. Слова были на незнакомом девочке языке, и поэтому она даже не старалась их запомнить - а дедушка все обещал сочинить для нее русский текст... Сейчас незнакомец пел явно на русском - что-то про грусть и радость, войну и мир, счастье и горе, корабли и птиц, про принцев и нищих... Нет, он пел на том, другом языке - просто у Леры в голове творился кавардак. В приоткрытое окошко напротив влетел большой мохнатый шмель. Повеяло прохладой - вместо с насекомым в прихожую ворвался ветерок, колыхнувший штору. В проеме покачивалась ветка вишни - вся в цвету, что каноничная японская сакура. Шмель влетел в открытую дверцу печки - и, разумеется, вылетел через дымоход. Лера знала это, хоть и не представляла, как устроена печь. Конечно, шмель спасся - ведь печку не топили много лет, и сейчас в ней не было ни огня, ни пепла... Помотав головой, Лера прошептала: "Бред". Это все - бред. Надо... что-то сделать. - Пока что спутанность - это нормально, - констатировал незнакомец, откладывая гитару. - Ты еще не привыкла... Лера ждала продолжения фразы, но незнакомец умолк, будто на полуслове. - К чему? - спросила девушка. Ей никто не ответил. Она встала и решительно подошла к незнакомцу, прикоснулась к его плечу. Ну, по крайней мере, он плотный - в смысле, не призрак. - К чему я должна привыкнуть? Что вообще происходит? Мужчина (юноша?) никак не отреагировал ни на расспросы, ни на прикосновение - замер, будто изваяние. - Да в чем дело? - закричала Лера, чувствуя, как к горлу вновь подступает комок паники. Она обошла кресло и присела - так, чтобы видеть лицо пришельца (?), чтобы взглянуть ему в глаза. Лица не было. Не было ни глаз, ни носа, ни разреза рта, ни даже губ. Ничего. - Ты должна вспомнить, - голос теперь звучал будто отовсюду сразу, множился, накладывался сам на себя. - Иначе ты не сможешь дальше... И снова голос прервался будто в середине фразы - резко, будто выключили магнитофон. Ну, конечно, магнитофон! Наверняка, друзья или родственники (а, может, и все сразу) подсуетились, подготовили "квест в реальной жизни" вроде тех, в которые так любила ходить Лера, подготовили декорации, маникена... Разум из последних сил цеплялся за соломинку логики. Стоп! Люби... ЛА? Лера сама это сейчас подумала? Вскочив на ноги, Лера пошла к окну, будто могла увидеть в нем ответы. За стеклом вновь было белое светящееся ничто - впрочем, чем больше Лера вглядывалась в него, тем отчетливей она видела образы... Когда изображение стало совсем разборчивым, Лера в ужасе отшатнулась от... отражения? Лера по ту сторону стекла сделала то же самое - и тяжелая кастрюля упала, не задев девушку. По полу разлился горячий борщ, неприятно обжигая ногу. Лера подскочила и вскрикнула - сама не понимая, что. Она была в своей квартире - точнее, в квартире мужа. Супруг, разъяренный отказом немедля покинуть жилплощадь, раззадоренный алкоголем - напротив, ищет, чем бы еще запустить в женушку. В дверях комнаты - краля (как, бишь, ее... Пускай будет краля), снимает происходящее на новенький смартфон и хихикает в кулачок. Лера - в западне, бежать ей некуда. Она умоляет мужа дать ей собрать хотя бы какие-то вещи и уйти, но они оба знают - ее просьба не будет исполнена. В голову Лере летит тяжелая салатница. Обычно в ней лежат фрукты - то сегодня она пуста. Бросающий промазал - салатница бьется о стену и рассыпается на полу множеством хрустальных осколков. В тусклом свете единственной уцелевшей на люстре лампочке осколки мерцают, напоминая рассыпанные леденцы, а осколки побольше - конфетки в цветастой обертке... Промедление дорого стоило Лере - на нее двигается муж, приготовив для удара гитару, так некстати стоявшую возле кухонного стола, ведь сегодня утром Коля играл романс для крали для создания атмосферы романтического завтрака, как раз когда Леру угораздило проснуться и спуститься на звуки музыки... Коля был уверен, что Лера заночует у матери - и поэтому ни в чем себе не отказывал, принял на грудь еще с вечера и явно "догонялся" в течение ночи... Зачем, зачем Лера поверила, что он играет для НЕЕ? Зачем спустилась на кухню, когда можно было спуститься по лестнице на улицу и уехать к маме безо всяких скандалов? Шаг назад - и пятку, только начавшую успокаиваться после купания в горячем супе, пронзает новая боль. Еще шаг - Лера оставляет на полу лужицу крови, и, не в силах терпеть боль, оседает на паркет. Будь что будет... Последнее, что видит в обрамлении оконной рамы Лера - занесенная для удара гитара. И картинка вновь тускнеет, становится прозрачной, уступает место размеренному летнему пейзажу - ухоженный дворик, соседская кошка ловит бабочек, пахнет скошенной травой и где-то вдалеке кричит молочник... - Это рай или ад? - спрашивает Лера, глядя в окно. - А это уж как ты сама захочешь, - отвечает голос.