Кафе "Реборн"

Луссурия, стоптавший себе все ноги в кровь в поисках Автора, нашел её в самом неожиданном месте – в её комнате. Потерявший дар речи мужчина заглянул Автору через плечо и… отлетел к стенке от брызг крови – Автор читал яойную порнушку. Автор, обернувшийся на звук врезавшегося в стенку тела, увидел живописную картину – Лусс, раскинув руки, как Иисус на Кресте, счастливо улыбался и пускал кровяные потоки. Про себя отметив, что пора закрывать кафе и открывать пункт донорской крови, Автор поинтересовался: - Ты как Лусс? - Лучше не бывает! – Счастливо откликнулся муж…гом…. Дизайнер. *** Все здание кафе гудело как улей – невесты слонялись туда-сюда, не зная, что им делать. Автор, насильно выкуренный из её комнаты, задумчиво разглядывал километр белой ткани, гордо именованной свадебным платьем. «Катиш-плохиш» до хрипоты спорила с Луссурией – дизайнер пытался напялить на неё свадебное платье или хотя бы убедить девушку не чесать на свадьбу в джинсах. «Пончик», уже наряженная в свадебное платье, радостно носилась по всем комнатам размахивая рукой, на которой поблескивало колечко со скромным бриллиантом, которое обошлось Бьякурану в стоимость его квартиры и, заодно, полкило нервов, которые любимая женушка у него изничтожила, выпрашивая колечко. «Чукча» тоже выбрала себе платье, но надевать его не спешила, а пока развлекалась тем, что гоняла Рикардо в цветочный магазин и обратно – она хотела на букет ярко-алые розы; потом передумывала и хотела белые, потом опять передумывала и так до бесконечности. Окончательно утвердилась во мнении девушка только тогда, когда злобно пыхтящий жених пригрозил затолкать все отвергнутые букеты ей в попец. «Ада Фаустус» исписывала уже третий листок с программой на свадьбу, все остальные участники поглядывали на девушку с опаской. Ямамото, еще до девичника, вызвал из деревни своего отца для помощи в приготовлении свадебного пира. (Вышел Ямычь на крыльцо, почесать свое яйцо, глянул Ямычь – ёдрена мать! Отец, для выполнения такого важного заказа, притащил с собой всю деревню! *Автор представил себе целую деревню Ямычей разных возрастов и сам ёбнулся с крыльца вместо Ямамото*). Уже три дня деревня Ямычей неутомимо пахала на кухне – те родственники, кто постарше, чистили продукты, резали их, короче, выполняли ту работу, для которой не нужно вставать и бегать. Более молодые, вроде Ямамото и его отца, а так же целой толпы сестер, братьев, дядь и тёть занимались собственно готовкой, а ораву совсем мелких (Автор представил пятилетнего Ямамото и опять повалился под стол) посылали таскать продукты, которые доставляли Тсуна и Базиль. Луссурия разрывался между двумя комнатами – в одной засели женихи, а в другой невесты. Наконец, призвав для помощи Кикё, Луссурия твердо взялся за девушек. Когда он зашел в комнату, то невесты подняли жуткий визг. - Девочки, вы что все подурели? – Горестно морщась и зажимая уши, поинтересовался Лусс. Сообразив, что это Луссурия, девушки успокоились. Далее последовали еще более бурные сцены - не сумев переорать Автора в один голос с Катишом, утверждавшей, что юбку в жизни не наденет, дизайнер, хитро улыбнувшись, достал из шкафа платье, по покрою напоминающее свадебное, только вот вышивка… Приглядевшись, Автор охнул и с криками «Мое! Никому не дам!!! Моя прелее-с-с-сть!!!!» молниеносно напялил платье на себя. На платье была вышита яойная манга. Катиш на провокации не поддалась, хотя у неё мелькнула мысль об платье с изображениями обнаженного Хибари, и таки нарядилась в брючный костюм. «Чукча» таки напялила свое свадебное платье, запутавшись в юбках и благополучно приземлившись на мирно посапывавшую после вчерашнего застолья Миури. Обе девушки, сначала, до смерти перепугались и начали орать, но, успокоившись, пожали друг другу руки и пообещали как-нибудь потом разобраться. Наконец, напялив на всех девушек платья, выслушав уйму причитаний по поводу – «Я в этом платье выгляжу как корова», «Мне не идет этот цвет», «Может, мой муж меня не любит?», «Не, так туго! Мне дышать нечем!», «Я НЕЕ ХОЧУУУУ ЗАААМУУУУУУЖ!!!!!!!!», Луссурия вконец взбесился и, рявкнув так, что Скуало в соседней комнате неуютно поерзал в кресле, чувствуя конкуренцию, в корне пересек все попытки бунта. Присобачив упирающемуся Катишу на голову фату, Луссурия удалился, обиженно хлопнув дверью. Кикё в соседней комнате пришлось проще – нарядить в одинаковые костюмы всех присущих здесь и дурак сможет. Правда, тоже пришлось выслушать массу проповедей, но истерик никто не закатывал. * * * «Ада Фаустус» обдумывала, как бы провести первую стадию свадьбы – благословение родителей. Большинство родителей звать было нельзя – реакции у каждого были бы разные, но конец один – горы трупов. Поскольку родителей залучать было нельзя, а о свадьбе их оповещать лучше вообще, только когда правнуки появятся; Ада решила – раз Лусси «мамочка всея Вария», значит, побудет и «мамочкой всея Кафе», тем более, что он и так неофициально ею является. Быстро пролистав заметки, Ада объявила начало «обряда выкупа». Непосвященные мужики дружно поинтересовались: «что сие за хрень?» и получили ответ, что невесту еще надо заслужить, ну или купить. На дружные возмущения девушка внимания не обратила. Выгнав всех мужей на улицу, она закрыла дверь и попыталась прогнать всех девушек на кухню, но готовка там еще не была закончена и в сунувшегося туда первой Автора полетела сосиска, которую не евшая с утра девушка благодарно схомячила. За неимением лучшего, девушек затолкали в подсобку. Тут в дверь постучались. - Ой, кого же там принесло? – Старательно изображая изумление, поинтересовалась Ада – а то она не знает, кого принесло – это мужикам надоело на улице торчать. - Принимай купца, хозяюшка! – Раздался из-за двери голос Бьякурана. Тон, которым это было сказано, больше бы подходил для случая - «Кошелек или жизнь!» - А что это за купец такой? Может и не купец, а упырь какой-то! Докажи, что товара стоишь, «Купец»! – Завопил по ту сторону двери Луссурия. Бьякуран, выругавшись и пробормотав что-то о том, что он и так кучу денег уже потратил, а все тянут и тянут, начал торговаться. «Пончика» сторговали за засахаренную бочку с мармеладом, три блока пива и пакетик из маршмеллоу. Ада, выудив из кладовки немного помятую, но все еще живую «Пончика», повела её к двери и торжественно вручила Бьякурану… Кружку рассола. Мужчина сначала удивленно посмотрел на кружку, а, затем, возмущенно - на Аду. - Докажи, что достоин невесты! Пей до дна! – Радостно скомандовала Ада. Бьякуран страдальчески поморщился, но выпил. «Пончика» вручили жениху, а к пункту обмена подошел следующий претендент. Хибари с угрожающим видом побарабанил тонфой в дверь и оттуда донесся быстро оробевший голос Ады: - Емм…Чего надобно мил-человек? - Невесту мою отдавай! – Гаркнул Хибари, еще раз хорошенько пнув дверь. - К-кошелек или н-невеста… Хибари пожертвовал одного из родственников Хибёрда и один ботинок (хотел только Хибёрда, но пробегавший мимо родственник Ямамото, из тех что поменьше, спер у ГДК ботинок и был таков. Убить мальчика не позволила мигом повисшая на женихе «Катиш-плохиш»). Далее состоялся выкуп «Anya_4444», за которую Хаято пожертвовал блок петард и кучу фейерверков. За «Princess Alice» с Бельфегора содрали корону и пару королевских носков. «Псих Потрошитель» была продана за три коллекционных (затупленных) меча и один рупор. Автора долго не могли выковырять из кладовки, но Аде так приглянулась магма в банке и юбка из волос Блюбелл, что она силой отодрала Автора от полюбившейся ей полки, в которую та вцепилась руками и ногами. «Призрак Бел-семпая» была продана по цене дворецкого (одна штука) и бразильского слона (три штуки). Откуда у Расиэля слоны тот говорить отказался. Рёхей ЭКСТРИМАЛЬНО (как всегда) не понял что делать, поэтому Сасагава-младшая без его ведома, откупилась вязаными носками (три мешка!!!! О___О). Фонг за «Минка Каваллини» отдал бочку чая, Занзас за «Владыку Ада» весьма неохотно пожертвовал бутылкой виски. Фран, в обмен на «Фроша» с величайшим облегчением спихнул Аде свою шапку и надеялся никогда её уже не увидеть, но Бельфегор тут же напялил на него такую же. Кикё долго думал, но, не придумав ничего путного, поменял на Миури своих глючных динозавров. Мукуро, пакостно куфуфукая, прикатил целую тележку… ананасов. Еще один родственник Ямамото тут же утащил их на кухню, а Мукуро гордо вручили «Акси Сенекен». Асари Угетсу за «Aru-san» пожертвовал свои мечи, мол – в семейной жизни мне это не пригодится. Джи мрачно сопя, отдал… огромные настенные часы, напоминающие компас. Такие огромные, что Ада их даже поднять не смогла и просто передала Хранителю «Мрачную Куклу». Рикардо, периодически путая итальянские и японские маты, тащил… Камень О_о. Огромный валун янтарного цвета. Ада, первая сообразив, что это, с радостным воплем кинулась на камень и начала его обгрызать, но её отодрали, а камень поручили тащить в кладовку. Радостно вытирая рот от карамели Ада вручила Рикардо «Чукчу», которую тот сразу же закинул на плече и удалился. Очевидно, это становится семейной традицией. Спаннер предъявил новый прототип Мини-Моски, который, плюс ко всем своим умениям, теперь еще и убирал. Предупредив «Lady Black» о том, что Спаннера нужно выгуливать, кормить и иногда отрывать от компьютера, Ада радостно спихнула девушку на плечи Спаннера. Последним торговался Алауди. Как самый умный человек он поступил просто – купил деньгами. Пришел черед Луссурии благословлять всех своим «материнскими благословениями». «Мамочка всея кафе» ненадолго сбегал в дом и вернулся с яойным постером (вместо иконы Богородицы). - Детки мои! Родные вы мои! Благословляю вас этой ико… этим постером на вечную любовь, много счастья и кучу моих внуков! Анал! То есть, Аминь! – Поправился Луссурия, заметив дикие взгляды «благословенных». - По традиции женихи должны встать перед «мамой» на колени. На колени кому сказала! – Грозно рявкнула Ада. Женихи неохотно склонились, невестам вообще-то по традиции полагалось плакать – все-таки родной дом покидаешь, но плакать хотелось только Автору, и то не от «покидания родного гнезда», а от того, что свобода улепетывает, сверкая пятками и показывает ей, Автору, неприличный знак. Дальше по плану шел «Свадебный кортеж». Но, поскольку из Мармона не удалось вытрясти ни одной лишней монетки, пришлось импровизировать. Мармон, ехидно улыбаясь, предложил поехать на спинах у друг друга – и бесплатно и весело. Кому весело, он не уточнял. Идея не понравилась мужчинам, но, к их огромному унынию, понравилась девушкам. Так и поехали – невесты «оседлали» бурчащих и матюгающихся женихов, а те в свою очередь уныло двинули в сторону ЗАГСа. Машинные гудки, оповещающие о свадьбе, заменили вопли Скуало, оповещающие о том, что платье невесты лезет ему в глаза и вообще, куда только можно, что ему тяжело нести её и вообще его все достало. Более оригинального «свадебного кортежа» никто из жителей того города в жизни не видел. Поскольку «трудовые верблюды» уже были нагруженные телами своих жен, сумку с паспортами, кольцами, фотоаппаратом, бокалами и шампанским пришлось тащить Аде. Ямамото, оставив завершать готовку на родственников, взял у Ады сумку, а сама девушка принялась щелкать «свадебные фотографии». Рядом с ЗАГСом находился большой ресторан, в котором и решили проводить все церемонии. Заранее выгнав из здания всех посторонних, Луссурия и Кикё еще вчера украсили зал и сделали импровизированную арку из цветов с одним лишь отличием – арка была рассчитана человек на тридцать. Ввалившись в здание наша копания «женихов, невест и прочих» довела до инфаркта всех уже присутствующих и без очереди подвалила к очумевшей толстой тётке. Тётка, разобравшись, что это не ограбление с маскарадом, а свадьба, начала зачитывать приговор – совместная жизнь, тра-ля-ля, новая ячейка общества и д.т и т.п. «Женихи, невесты и прочие» уже на середине начали откровенно скучать, а мужчины так вообще тихо материться – ноги затекли, а «прекрасные половинки» так и не удосужились слезть с муженьков. Наконец, пытка текстом закончилась и началась бумажная работа – подписаться на приговоре здесь и здесь, выпить, угостить тётку шампанским и быть провожаемыми в зал с аркой, где их уже поджидал священник и куча гостей. Священник еще раз повторил нудную проповедь о том, что семья - это не только плотские утехи и орава спиногрызов, но и обязательства, ответственность… Автору захотелось свалить, пока не поздно, и, видно, не ей одной, но женихи крепко держали своих невест под локоточки. Дальше священник задавал вопросы, нужно ли вообще такое счастье людям. Люди такое счастье уже в гробу видели, но мужественно согласились. Дальше следовало лобзание невест и обмен наручника…кольцами. Гости радостно кидались в молодоженов рисом, лепестками роз и мелкими монетками, молодожены, не имея возможности кинуть что-нибудь в обратку, мужественно улыбались. Дальше молодоженов заставили выпускать голубей в небо, птички и люди неодобрительно смерили друг друга злыми взглядами и люди, подхватив орущих благим матом пернатых, со всей дури швырнули тех в небо. Птицы мстительно повели прицельную стрельбу по матерящимся людям. Когда пришел черед швырять букеты, невесты, все как одна, мстительно целились в Аду, но та ловко уворачивалась. Один букет подбил спокойно жующего Кнакла, на которого тут же налетел пьяный Луссурия с намереньем ожениться прямо здесь и сейчас. А потом надоедливые работники кафе и ЗАГСа оставили молодоженов на растерзание гостям. Тут то и началась самая веселая часть любой свадьбы – банкет. Сначала, конечно, должны были быть танцы, но голодные как стая волков молодожены о-о-очень хотели жрать. Родня Ямамото расстаралась на славу – еды было море! Любой! На все вкусы – Мясо, морепродукты, фрукты, овощи, фрукты в овощах, мясо и еще раз мясо. Гости жадно накинулись на столы как пираньи, но, хоть они и старались во всю, со столов почти не убывало. Алкоголя тоже было видимо невидимо – и почти не алкогольные коктейли, и ликеры, и шампанское, и более крепкие напитки, так же вина и, к радости Занзаса – фонтан с Виски. Бутылки периодически путали – от чего общее настроение увеличивалось с еще большей скоростью. Вскоре пошли песни, опять частушки – сначала скромные, а потом все пошлее и пошлее. Какой-то умник пытался стырить обувку невесты, но постоянно натыкался на пендали. Далее пошли танцы – медленные парные танцы быстро переросли в групповые по двадцать человек пляски, попробовали даже хоровод водить, но костра не было. Автор и «Владыка Ада» пустились в гопачок, не смотря на то, что на обоих были платья, что, несомненно, очень радовало мужскую аудиторию. Дальше принесли огромный торт, который всем скопом пытались разрезать. Когда же изрядно захмелевшие гости начали скучать, Ада, хитро улыбаясь своим мыслям, предложила сыграть в игру – женихи садятся на стулья, им завязывают глаза, и дают иголку с ниткой, а невесты должны подсказывать, как засунуть нитку в ушко иголки. Все, не подозревая о коварных планах Ады, согласились (Суть прикола станет понятна в следующей главе). Дальше Ада предложила игру «слепые конфетоискатели». Суть заключалась в том, что на стол положили Бьянки и посыпали её конфетами. Дальше выбрали претендентов (во главе желающих стоял Шамал) и завязали им глаза, предложив на ощупь найти все конфеты. Пока восторженные мужики удалились завязывать глаза, ржущие девушки быстро заменили Бьянки на Луссурию. Реакцию Шамала, который «случайно» пощупал промежность и нащупал там «что-то не то» нужно было видеть! Что было дальше, все помнили смутно, так как выпили ОЧЕНЬ много. Дорогие читатели! Продолжение, последствия пьянки и суть розыгрышей будет раскрыта в следующей главе!!!