Демонические печати

Арий Верджи       Когда мальчик заснул, я наклонился к его ушку, впечатывая в его разум еще одну фразу, которая будет крутиться у него в голове моим голосом: — Spero autem quod nostrum ludum erit ultimum diutissime*~       Я говорил ласково своим бархатным голосом, как истинный демон-искуситель, соблазняя, а потом утаскивая жертву в глубины отчаянья. Как эта фраза… Она привлекает, но стоит понять ее смысл…       Очередной ужасный сон, больше похожий на кошмар: будто бы Эдвард просыпается в старой мрачной церкви, а сам лежит в деревянном гробу. Вокруг тускло горят свечи: пламя их тревожно гнется под натиском сквозняка. Где-то в пыльном полуразрушенном углу паук спустился по тонкой ниточке своей паутины, замер на пол пути. Раздается мерное хоровое пение. Отпевание, если быть точным. Вокруг лишь очертания людей в черных балахонах, словно священники или же сатанисты окружили деревянный гроб. У одной темной фигуры маска чумного доктора, он стоит ближе всех остальных и хриплым, жутким скрипучим голосом шепчет: «Re-hoc est fallaci. Quod vero mendacium sit. Somniabunt — re vera est? **» Остальные же повторяют за ним, словно мантру. Все это похоже на какое-то жертвоприношение. Омегу пробирает жуткий, замогильный холод: снова неуютное чувство тревоги: первобытный страх пробирает до костей. Бешеное клокотание человеческого сердца, которое вот-вот остановит свой ритм. Тук-тук, тук-тук… Ему кажется, что он срывается на дикий крик, но никто его не слышит…       Я не перестаю удивляться хрупкости или твердости человеческих души и сознания. Кто-то бы уже распрощался с рассудком, но только не Эд… Ведь иначе он не стал бы такой интересной и даже любимой игрушкой.       В кабинет вошла медсестра. Вкратце обрисовав ей ситуацию, попросил позаботится о нем и вернулся обратно в класс. Если сравнить, Эдвард — основная ветка сюжета этой игры, остальное лишь доп.уровни.

***

      На следующее утро Эдвард выглядел хуже обычного. Лицо белее простыни, отчетливо видны яркие синяки под глазами, свидетельствующие о том, что он не спал всю ночь. Да и я это знал, потому как сны, посланные мной, до него этой ночью, к сожалению, не дошли. Вот урок истории, на котором пришлось исписать три-четыре листа тетради, а то и больше.       Не считаешь, что самое время сыграть, Эдвард?       Стоило легонько коснуться его спины, как большая часть конспекта стала на неродном языке. После урока я подошел к нему и невзначай глянул в его тетрадь. — Я и не догадывался, что ты так прекрасно владеешь латынью. Удивил, — максимально придав своему голосу удивления и восхищения проговорил я, наблюдая за его непониманием, которое уже стало привычным.

***

Эдвард Вуд       …«Чумной доктор» подходит еще ближе, еще громче шелестит непонятные слова, в конечном итоге касаясь меня своей обжигающе холодной костлявой рукой… — Хватит! — резко вскакиваю на месте. Бешенный стук сердца, неровное дыхание, отдышка. Вокруг темно. Я до сих пор сплю? Подождите-ка… Холодное завывание ветра, жухлая трава под рукой и холодный камень под боком… Черт возьми, я снова на этом кладбище! Это же невозможно: я заснул в медкабинете, а проснулся опять среди могил, да еще и посреди ночи? — Spero autem… quod nostrum ludum erit ultimum… diutissime*, — неожиданно бормочу я. Откуда я знаю эти слова? А ведь верно… Они мельком звучали во сне и голос, который их произносил, был очень похож на голос… Ария. Но этот кошмар был настолько реалистичным, что я реально подумал, будто бы участвую в каком-то жертвоприношении. Мне совсем не нравятся эти сны.

***

      Я еле как добрался с кладбища до дома. Чувствую себя каким-то разбитым и ощущение, будто бы все силы разом из меня выкачали. Повезло, что на пороге встретила меня только сестра. Эми сказала, что родители ушли на ночную службу и дома будут только к утру. — Ты как будто состарился резко, Эд. Иди отдохни. Бледный какой-то. С тобой точно все нормально? — обеспокоенно спросила сестра, недовольно покачав головой. — Просто был тяжелый день, вот и все. Отдохну и все будет хорошо, — хрипло ответил я. — Как знаешь, братик, — бета ушла к себе в комнату, оставив меня одного. Ну хоть не отчитала за такой поздний приход. Кисть руки ныла и как-то неприятно пощипывала. Закатив рукав черной рубашки, я обнаружил яркий след, будто бы от ожога, в форме руки. Той самой руки «чумного», который коснулся меня ею во сне. А спал ли я вообще тогда?       Целую ночь. Целую ночь я не смог уснуть, не думая о произошедшем. Если я засну, то снова увижу кошмары. И так понятно, что это не с проста. Я теперь во что угодно поверю, ведь то, что происходит со мной как минимум странно.

***

— Я и не догадывался, что ты так прекрасно владеешь латынью. Удиви-и-ил, — Арий заметил мои латинские конспекты. Удивился. Да, одноклассничек, я и сам удивлен этим. — Не такие уж они и прекрасные, эти познания, — понимать бы еще, что пишу. Мне не дает покоя то, что прошлый сон был максимально реальным. Будет смешно, если однажды я не смогу проснуться и меня принесут в жертву сатанисты. А моим телом завладеет какой-нибудь демон. И меня уже тогда не будет вообще. О чем я только думаю… Арий Верджи — Шутишь? Это же чистая латынь. Поверь, я знаю, — делая вид чистой и невинной овечки, я продолжал листать конспект, стараясь не засмеяться. Не от этой проказы, а от того, что за столько намеков у Эдварда даже ни одной мысли о моей причастности к этому не промелькнуло. Может, мне более ярко намекнуть? К нам… точнее ко мне прилип Томми, любопытно глянув на Эда, а затем на меня. — Ой, Ару, забей на него. Здесь ничего такого нет, — омега попытался выхватить тетрадь, но был ростиком маловат. — Первое: тебе я не разрешал сокращать мое имя; второе: ты лет за десять не сможешь так написать; и третье: ты нарушаешь мое личное пространство, так что отпусти мою руку~ — Но он же просто чудик, — заявил Томми, невинно хлопая глазками.       Все еще споря с этим надоедливым омегой, я мельком заметил любознательного прислужника (доктора): призрачный монах внезапно появился у стены. Он легко постукивал своей тростью по полу и медленными движениями бледной руки манил к себе Эдварда, который не сводил с него заинтересованных, даже испуганных глаз. Видение снова шептало что-то на латыни. Чумной показал серебряный крест, который тут же перевернул вверх ногами. Стоило омеге моргнуть, как фантом тут же исчез, растворившись в воздухе: я тут же прогнал его, чтобы не мешался. Он уже и так нарушил приказ, оставив след на моей игрушке. Теперь факт, что это происходит лишь в голове Эда, был под большим вопросом и приходилось как-то переделывать этот маленький планчик. Эдвард Вуд       Пока эти двое спорили о том чудик я или нет, я думал совсем о другом.       Все эти странности появились не просто так. До переезда со мной все было нормально: никаких видений, никаких кошмаров. На латыни я писал уже относительно давно, причем произвольно. Кошмар с инквизицией тоже не новость. А вот призраки — совсем другое. Причем я увидел его тогда, когда к нам пришел Арий. И случай в медпункте… Конечно, это может быть случайностью или обычным совпадением… А еще он знает ту фразу, но я так и не спросил его о ней. Я боюсь кому-либо говорить о таком: не хочу прослыть еще более сумасшедшим. Я и так имею статус «странного», не хватало еще того, чтобы меня закрыли где-нибудь, где я точно сойду с ума.       Когда Арий, наконец, смог более-менее культурно послать Томми, то обратился ко мне: — А о какой игре идет речь? — заинтересованно протянул альфа, показав на надпись на полях: «Spero autem quod nostrum ludum erit ultimum diutissime», (которую сам незаметно и создал). — Что? Игра? — я обратил внимание на Ария. — Ну я… Я не знаю о какой точно игре идет речь, — скомкано прозвучал мой ответ. Да я даже перевода не знаю… Альфа наклонился, кладя тетрадь на место, как я заметил необычный кулон у него на шее, выпавший из-под воротника рубашки. Да, я видел цепочку и раньше, но сам кулон нет. Он был странный и заманчивый одновременно: в центре изображалась мрачная маска чумного доктора, а по краям несколько черепов. Что-то теперь мне кажется, что странная и необычная внешность у Ария не спроста, ох как не с проста. — Чумной… Доктор? — медленно произнес я, смотря в желтые глаза напротив. — Ты о ком? — искренне не поняв о ком идет речь, он лишь пристально и удивленно посмотрел на меня. Заметив, что я иногда косился на его кулон в попытке рассмотреть получше, Верджи взял его в руку и приподнял за цепочку. — Ты об этом? Если хочешь, могу подарить. У меня еще парочка почти таких же есть~ — Н-нет, не стоит. Просто я заметил у тебя изображение вороньей маски на кулоне, вот и решил спросить, — Эд, давай-ка подумаем логично хотя бы раз. Чумной доктор — признак чумы, то бишь смерти. У Ария тоже есть изображение чумного доктора. Не думаешь ли ты, что все это слишком странно для обычного совпадения? Когда я смотрю на это изображение, ожог на руке начинает сильнее жечь, напоминая о том, кто его оставил. Это мне что, вообще теперь не спать, лишь бы снова в кошмарах не оказаться? — Арий, а помнишь в первый день в школе ты сказал одну фразу на латыни, — решил спросить его об этом. — Скажи, откуда ты ее знаешь? — А, ты про это, — в класс так не во время вошел учитель. — Ты узнаешь ответ на свой вопрос чуть позже, — Арий покинул класс под удивленные взгляды, и даже не вернулся потом. Его поведение все больше настораживало. Внешность, кулон, взгляды, да даже его латынь — все это было странным! Я пытался искать этому хоть какие-то логичные объяснения, но чем больше я его узнавал, тем сильнее были во мне сомнения.       Арий не появился ни после урока, ни в конце учебного дня. Он так и не сказал мне о той фразе, но дал понять, что все еще впереди. Неизвестность пугала меня с каждым часом все сильнее, и я не знал, что с этим делать.       Этой ночью я сдался в легкие объятия сна. Пытался, сопротивлялся, но усталость взяла свое. И я чертыхнулся, как только почувствовал знакомый могильный холод. — Опять двадцать пять, — пробубнил я, вставая и осматриваясь. Я такими темпами всё кладбище изучу скоро вдоль и поперёк так, что буду могилы узнавать с первого взгляда. Я было повернулся в сторону калитки, но к моему величайшему удивлению заметил, что местность была совершенно другая. В этой части кладбища я еще не бывал. Неужели мой «лунатизм» решил закинуть меня в новое местечко? Хоть какое-то разнообразие.       Ходить между могилами было жутко, особенно в темноте, под тусклый мешающий свет уличных фонарей. Я долго блуждал меж каменных крестов, так и не найдя выхода: кладбище казалось бесконечным и будто бы растягивалось в пространстве. Я словно попал во временную петлю и пока не сделаю что-то по другому, не смогу из нее вырваться.       Усталый взгляд прошелся по ряду памятников. Пойти что-ли поизучать эти могилы для разнообразия? Я брожу уже тут часа два: кладбище никогда не было таким большим, его словно растянули раза в три. Хорошо, сверхъестественное, будем играть по твоим правилам. И я стал присматриваться к надгробиям, чтобы как-то отогнать свой страх:       «Мэтью Хорк» — 1597-1621       «Кэррт Мюллер» — 1574-1620       «Август Верджи» — 1581-1618       «Мария Верджи» — 1583-1618       «Арий Верджи» — 1602-1618       «Мария…» Стоп. Арий… Верджи? Фотография стерта, видимо была очень старой. Совпадение? Но этот парень умер в 16-ти летнем возрасте, а Арию сейчас… Возможно шестнадцать. Да что за фигня?! Тут целая семья похоронена. Я подошел ближе к нужной могиле, хотел получше рассмотреть лицо умершего на потертой фотографии, как почувствовал ледяные руки, обнимающие меня со спины. Я сглотнул. Неужели… Мертвец? Сердце бешено забилось в груди, я даже не думал оборачиваться. Дышать стало трудно и я только сейчас заметил знакомый кулон на своей шее. Но ведь я его не принимал из рук Ария! — Я погляжу, ты заинтересовался моим прошлым? — его хриплый, с ноткой игривости голос прозвучал совсем рядом. Даже развернуться к нему не могу, словно окаменел на месте. Чувствую, как его холодные пальцы проходят по моей щеке, переходя на шею. — Так ты еще хочешь услышать ответы на свои вопросы? — деловито шепчет он, а в отражении полированного камня четко виден силуэт с горящими янтарными глазами. Арий… Только у него были такие глаза. — Неужели ответишь на все мои вопросы? — дрожащим голосом спросил я. — Смотря какие вопросы ты задашь, — промурчали мне в ответ и уткнулась носом в шею, от чего по всему телу побежали мурашки. — Кто ты? — явно, что не человек. — Догадайся, зайчик. Я тебе дал мно-о-го намеков, — я почувствовал, как по коже шеи стали проводить ногтем. Таким длинным острым ногтем, но больно не было, лишь нарастающая тревога в груди. — Необычные волосы, — стал перечислять я, — желтые глаза, кулон с чумным… — Продолжай… — прохрипел Арий. — Твоя… М-могила… Ты… Демон? — догадка пришла сама собой. — Соображаешь, хвалю. — Что тебе нужно? — сглотнув, спросил я. — А что по-твоему нужно демону? — ответил на вопрос вопросом. — Д-душа? — озвучил я свою мысль, как очевидную. Альфа позади хрипло прыснул, а в конечном итоге рассмеялся. Что? Что не так?! Арий Верджи       «Душа»? Неужели люди считают, что демонам нужны лишь их души? Как примитивно. Не сдержав смех, я положил голову на плечико омеги, чувствуя как он вздрагивает. — Душа нужна коллекционерам, да и ради нее нужно исполнять ваши желания, — взяв тебя за ладонь больной руки, повернул, как в танце, кладя свободную руку на твою талию. — Мне нужно от моей полюбившийся игрушечки лишь две вещи: эмоции и, — в этот момент я облизнул его обожженное запястье и начал целовать руку. — Тело~       Вот оно, вот это прекрасное выражение лица! Выражение, когда разум бьет тревогу, что нужно бежать со всех ног, но тело этого не может: оно лишь сильнее тянется к этой привлекающей опасности.       Он свободной рукой держится за мое плечо, торсом прижавшись ближе. Я положил уже здоровую руку Вуда к себе на щеку, смотря в его глаза, наполненные незабываемыми эмоциями. Интересно, как ты будешь выглядеть во время течки, когда не сможешь сопротивляться своей омежьей сущности, которая будет безумно желать только меня? От этой мысли я даже облизнулся. Эдвард Вуд — Тело?.. — хрипло переспросил я. Вот уж не думал. Разве в аду не хватает омег? Да и почему я? Вон, Томми очень даже не прочь дать ему то, что он хочет. — Ты хочешь использовать «игрушечку», а потом уйти? Разве тебе никогда не хотелось, чтобы тебе отдались добровольно, по-настоящему… — еле слышно прошептал я последнюю фразу. Могут ли демоны вообще любить? Ведь, если судить из рассказов, они могут возжелать кого угодно, но ведь это будет совсем не то. Разве не лучше добиться настоящей любви к себе?       Арий чуть улыбается: его забавляет такая ситуация. Своей рукой он проводит по моим волосам и даже не смотря на неестественно длинные ногти, больше похожие на когти, он не задевает меня ими. Эмоции перемешались в неизведанный комок из страха, любопытства и тревоги. Разум четко говорил о том, что нужно вырваться из лап этого альфы, а вот тело наоборот, желало быть ближе. У меня осталось много вопросов, но я не уверен, что получу содержательные ответы на них. — А ты думаешь что кто-то отдастся демону добровольно? —  он приблизился к моему лицу — И ты правильно думаешь: в преисподней очень мало омег. Если я утащу тебя туда, ты будешь очень популярен, — альфа положил одну руку мне на ягодицу. — Почему не Томми? Ты явно не понимаешь демонов. Такой как он подставит задницу любому, а это слишком скучно. Его скорее на кусочки разорвут, — провел рукой от ягодиц до талии, начиная танцевать вальс, а я будто под действием чар лишь повторял за ним. — Какой покорный, — довольно протянул демон.       «А вдруг все-таки отдастся?» — подумал я, продолжая отстаивать свое мнение, но про себя, следуя за его движениями. Чувствую себя марионеткой, которой управляет кукловод. — Ты наивен, — раздался уверенный ответ Ария. Этот тип еще и мысли мои читает. Мне теперь вообще думать нельзя? — Почему же, можно. Но лучше будь аккуратен с этим делом, — ну кто бы сомневался, что он тут же мне ответит. — Я понял, бесполезно от тебя что-либо скрывать? — Именно. — А если я этого не хочу? — серьезно спросил я. — А кто ж тебя спрашивать будет то, а? Ты в моей власти, — с ухмылкой заметил альфа. — Разве не лучше, когда чувства взаимны? Тебя не огорчает то, что они наиграны? — Наиграны? Разве ты играешь передо мной влюбленность? — он уверенно вел этот танец на чужих костях, причем в прямом смысле. — Прости, но я не знаю, какого это любить и быть любимым. Иначе, я бы вряд ли стал демоном, не думаешь?       И вот снова мысли: «Какой смысл мне отвечать, ты все равно все слышишь?» — Такой, ведь в разговоре нужно взаимодействие. Возвращаюсь к теме влюбленности: признай, я тебе понравился~ — С-с чего ты взял, что я в тебя влюбился? — к щекам прилил румянец. Ну вот… — Может просто интерес вызываешь? — смущенно отозвался я, смотря куда-то в сторону, только не в его глаза. Демон вновь засмеялся. — Ты выдаешь сам себя. Понравится и влюбиться — абсолютно разные вещи. Так что все с тобой понятно, влюбчивый ты мой, — прокрутив меня ровно на триста шестьдесят градусов, вновь обнял за талию. — Заметь, ты даже не сопротивляешься. — Посопротивляешься тут, — буркнул я, снова краснея, — Арий, ты слишком близко ко мне… И вообще, читать чужие мысли, как минимум неприлично! Понравиться и влюбится? Для того и другого нужно хотя бы знать человека, ну или демона, раз на то пошло. А я тебя даже не знаю. Имени для этого не достаточно. Я не хочу становиться тем самым мальчиком на один раз, не о таком я мечтал. Арий стоит сзади меня, снова накрывая ладонью мои глаза. Я знаю, ты сейчас улыбаешься. — Совсем немного и ты сам захочешь стать моим, — прошептал он слова мне на ухо, не отнимая руки от моего лица. Я судорожно вздрогнул, сглотнув. У меня какое-то тревожное чувство, будто бы сейчас произойдет что-то… — Mutnat em… ni ecipser…*** — хрипло прошептал он. Слова были странными. Не похожими на латынь. Как будто их прочитали задом на перед.       Внезапно что-то пошло не так... или же так и было задумано? Я чувствовал присутствие Ария, прикосновение его пальцев к своим глазам. Он сильнее сжал ладонь. Что-то засверкало, но что именно я не увидел, а потом…