Демонические печати

      Адский пёс оттащил Эдварда от стены и забрался вместе с ним на мягкий матрас кровати. Безопасное место — залог здоровых нервов, а эти самые нервы у Верджи за какие-то несколько секунд грозились вздуться и взорваться как воздушный шарик. Биение двух сердец слилось в одно: бешенное, громкое, ритмичное. Цербер увалился рядом и стал шумно переводить дыхание с высунутым языком, мельком наблюдая лёгкое замешательство Эдварда: этот парень точно не ожидал обнаружить себя живым в конце дня. Верджи и Вуду до сих пор мерещился громогласный рёв по ту сторону стены, хоть и флаведон точно не мог уже преодолеть границу двух пространств.       Омега не чувствовал своего тела, всё ещё ощущая себя там, в Лихолесье, а левая коленка невольно подрагивала, как заведенная игрушка.       С шерсти Адского пса, который на удивление тоже испытывал страх и волнение, порывами ветра слетал неосязаемый чёрный песок. Через короткое мгновенье перед Вудом на кровати лежал обнаженный мужчина. Арий Верджи. Он был чумазый, как трубочист, волосы отдавали серостью, но главное — остался жив. Его грудь вздымалась то вверх, то опускалась вниз, а губы расплывались в нервной знакомой ухмылке. Эдвард уже и забыл как недавно был ранен сам, рисковал оказаться в пасти ужасного чудовища, и как сердце неумолимо ныряло в пропасть, каждая из которых была глубже предыдущей. Сейчас оно постепенно возвращалось в умеренный ритм, и Вуд в первые задумался как же прекрасно это ощущение биения собственного сердца в груди: по его жилам все ещё течёт теплая кровь, а значит они оба пережили четвëртую печать. Верджи недолго приходил в себя, больше отходя от стресса, чем от физических нагрузок. Золотой взгляд устремился к омеге, и как всегда в фривольной манере Арий криво ухмыльнулся: — Не очень чистый, но всё равно шикарный альфа, как думаешь? — стараясь сгладить обстановку он кое-как сел, держась за ноющее бедро. Потрёпанный вид Вуда вызвал новый приступ вины. — Прости, я не хотел. Ни ранить, ни тем более забыть... Прости. Я больше не знаю, что сказать в своё оправдание кроме этого. Эдвард нахмурился. — Не оправдывайся. Это была печать и ты не мог сопротивляться её действию.       Вуд прикоснулся лбом ко лбу Ария. Вся усталость разом свалилась на него всем весом, но вместе с этим пришло сильное облегчение, словно из груди вытащили громадный кол; накатывала жуткая сонливость, воздуха теперь было так много, что юноша захлёбывался в его изобилии. Ещё и эта мерзкая липкость по всему телу будоражила сознание неприятными до сих пор яркими воспоминаниями о флавидоне и ядовитых деревьях. В попытках отвлечь травмированное и неспокойное сознание Эдвард хотел упокоить голову на груди Верджи, убедиться в реальности сердечного ритма, однако почему-то забесокоился о чистоте кровати, проигнорировав факт, что адский пёс не задумываясь уже затащил его на неё. Собственная глупая придирка вызвала улыбку.       Арий тоже почувствовал спокойствие и ту самую атмосферу доверия, наконец позволив себе погладить омегу по голове. — Ты бы лучше о ранах подумал, — мягко заметил он, скользнув взглядом по окровавленному пятну на рубашке Вуда. Рана всё ещё кровоточила, и буро-алый "цветок" медленно расползался на одеяле, смешиваясь с грязью. Затягивался укус медленно, но кулон Верджи не нагревался: жизни омеги больше ничего не угрожало. Проследив за направлением золотистого взгляда, Вуд заверил: — Уже не болит, правда. Зубы даже не впились на всю глубину, так, царапнули. А вот пуля застряла в твоём теле, — Эдвард посмотрел на раненное бедро мужчины. — Помнишь что-нибудь из лихолесья или что я тебе сказал? — на бледном испачканном лице проступил румянец. Вуд словно не замечал наготы Верджи, но демону так хотелось вновь увидеть застенчивость молодого омеги, что он охотно приблизился и аккуратно обнял Эдварда за талию с нетронутой стороны. Вид раны и крови впервые не приносил ему удовольствия. — Я помню, что очень сильно разозлился как никогда раньше. Скитался по лихолесью, а что искал сам не мог понять. Я могу свободно проходить туда и обратно, но только в одиночку. Затем встретил вкусно пахнущего человека, хотел съесть его, но меня остановило две вещи: вот эта, — Арий поднял кулон на шее Эдварда, — и серебряная пуля в бедре. Я, конечно, прекрасно знал, что не нравлюсь твоему отцу, но не думал что мы дойдём до стрельбы из дробовика, спасибо, что не картечь... Тогда, это, наверное, был не дробовик, а ружьё. Так вот, я пытался отделаться от вас, но через неделю потерял сознание. А очнулся от того, что мне в рану кто-то залез своими пальцами, — демон быстро расстегнул рубашку омеги и с новой порцией вины уставился на след от своих зубов. Заверения омеги его совсем не убеждали. — Я прекрасно слышал, как Грегори предложил меня убить, — альфа недовольно нахмурился. — К небольшому сведению и для справки я не обыкновенная бродячая собака, которую можно усыпить "чтоб не мучилась" когда вздумается. Что было дальше? Я пытался убежать от прилипалы-человека, хотя подсознательно и защищал его. Даже не знаю с чего вдруг мне захотелось взять его под своё крыло. И вообще все слова этого парня меня путали, особенно, когда он завёл речь о каком-то пари. — Вуд покраснел ещё сильнее и отвернулся. Арий повернул его личико к себе, нежно провëл большим пальцем по щеке. Он неотрывно смотрел в глаза смущённого Эдварда. — И как я мог забыть такие слова? Можешь повторить их? — Вуд активно замотал головой из стороны в сторону, потупившись. — Пожалуйста. — Ты мне нравишься... — Не это. Слова были другими.       Эдвард надулся, как ребëнок, которого заставили прочесть стихотворение перед всей семьëй, но сквозь стеснение с запинками, будто слова обжигали губы, выдал: — Я люблю... Тебя... Очень сильно...       Взволнованная улыбка появилась на лице Верджи, а сам он загорелся как ночной фонарь посреди улицы: — Ты не представляешь, как я счастлив получить от тебя признание, да ещë и правда искреннее! Как цербер я чувствую суть слов куда лучше и поэтому пришëл в сильную растерянность, когда «незнакомый» мне человек сказал такие слова для меня, монстра... — Ты не монстр! — перебил его Вуд. — Не волнуйся об этом. Эдвард, то что я скажу тебе сейчас, зазвучит впервые. Ещё никогда я не говорил так с кем-то искренне и от всего сердца, — альфа взял чужую руку в свою и не побрезговал поцеловать испачканные костяшки. — Я полюбил тебя всей душой. Да, странно слышать, что у демона есть душа, но я был когда-то человеком и после перерождения очень боялся потерять еë, поэтому всячески старался удержать. Но теперь я понимаю, что для выполнения такой сложной задачи у меня есть ты. Именно ты стал для меня тем, что называют «душой», всем, что есть в этом мире. Я могу сказать с уверенностью, что сделаю всё, что ты пожелаешь, всё, чтобы уберечь тебя. Я люблю тебя, мой дорогой Эдвард.       Арий выглядел как никогда серьезно. В его голосе не проскользнуло ни одной издёвки. Он неотрывно смотрел на поражённого, растерянного и покрасневшего Вуда, затем нежно и ненавязчиво стал целовать кисть его руки, одновременно побаиваясь, что Вуд одёрнет еë и всё закончится раз и навсегда. — Может, хочешь продолжить в ванной? — неожиданно предложил Вуд. Арий одобрительно заулыбался, ведь подобная инициатива исходила редко от омеги, а это значило, что Эдвард действительно стал больше ему доверять. — Поговорим и приведём себя в порядок, — маленькое дополнение делало просьбу не такой интимной и двузначной, но каждый для себя в тайне надеялся на что-то большее. — Тебя раздеть? — нежно прошептал альфа на ушко, уже подхватывая измученное тело на руки. — Если ты так настаиваешь, я не против. Ты у нас уже готов.       Долгожданное признание взбудоражило кровь, усталость снялась рукой и даже сонливость куда-то ушла, уступив место нежности, ласке и любопытству. Пожалуй, Эдвард испытывал такой же прилив желания высказать все свои нежные чувства.       Усадив омегу на край ванны Арий сел на корточки, поравнявшись с парнем на один уровень. Он заметил скованность Эдварда и посчитал необходимым напомнить одну вещь: — Помнишь, я говорил тебе как не смущаться? — Смотреть прямо в глаза, — Эдвард игриво прищурился, рассматривая Верджи вблизи: выпирающие ключицы, четко выделяющийся кадык и кожа, на которой хотелось оставить пару укусов. Но самым главным украшением были золотистые глаза альфы, с любовью взирающие на омегу. За такой взгляд можно было отдать многое.       Арий аккуратно расстегнул пуговицы рубашки Эдварда и снял еë, небрежно откинув в угол. Все равно потом эта вещь окажется в мусорном ведре. Альфа осторожно провел пальцами по достаточно глубоким следам от собственных когтей и зубов на плечах Вуда, которые потом возможно станут шрамами. Рана в районе талии почти не кровоточила, покрывшись коркой, но была заметной. — Прости, я не хотел, — альфа снова виновато посмотрел на Вуда. — Я тоже не хотел, чтобы в тебя попала пуля. Главное же, что мы в итоге живы после всего.       Даже в такой ситуации Эдвард находил силы для улыбки. Цербер удивлялся: любой другой человек на месте парня закатил бы истерику о будущих рубцах и угрозе жизни, а Эдвард наивно радовался как ребёнок. Арий стал промывать укус водой, всё время интересуясь у парня не приносит ли он дополнительный дискомфорт. Затем пришла очередь перекиси, зашипевшей как морская пена, и широкого пластыря, надёжно скрывшего рану под собой. За всё время экзекуции Эдвард только морщился и хмурился, но не издал и писка. Демон давно забыл о собственной боли: на нём всё заживало довольно быстро, и даже след от серебряной пули уже не приносил сильного неудобства, чего не сказать о свойствах человеческого тела.       Верджи наклонился к омеге, опираясь о бортики ванны, и ощутил обнимающие его за шею руки. Эдвард притягивал к себе и свалился бы уже в белую ванну, не придержи его Верджи. Раздавшийся смех Эда был настолько заразительным, что даже Верджи подхватил его. Вместе они встали под душем, обнажённые и полностью открытые друг для друга, лицом к лицу. Взяв две мочалки и мыло Верджи попросил омегу повернуться спиной и стал осторожно намыливать кожу, особенно нежно обходясь с ранами. Человеческое тело действительно было хрупким и чтобы сломать его природную красоту достаточно одного лишь движения. Арий впервые задумался об этом, цепляясь взглядом за родинки, лопатки, талию, изящную шею. Ещё недавно он совершенно не замечал этих мелочей в людях, казавшихся похожими друг на друга как штампованные игрушки. Однако Эдвард был особенным. Другим. После мыла в ход пошел ароматный ягодный гель для душа, а затем уже чистые альфа и омега сели в глубокую ванну, набирая воду. Верджи добавил немного пены и мягкие пузырчатые башенки вырастали на глазах. Ванна была очень большой, поэтому Верджи не боялся, что заденет бедром еë края, и позволял себе полную свободу действий.  Наклонившись, нежно и заботливо, но в тоже время страстно и властно, Арий поцеловал Вуда, сплетая языки в необычном танце. Бег времени остановился, окружающие предметы и проблемы временно перестали существовать. Царствовали нежные и пошлые поцелуи, горячие прикосновения, игривый настрой демона. Всё, что заводило до чёртиков. Верджи перешёл в активное действие. Он обнял омегу за талию, упокоив его на спинке ванны, и нависнул над ним. Рука Ария медленно, чтобы полностью прочувствовать кожу Вуда, двигалась к его бедру. Наконец заметив переполненность ванны, Эдвард чуть приподнялся, пальцами ноги закрыв кран. Случайно или нет он коснулся своим членом члена альфы. Обоих будто прошибло током. Эдварда тянуло к партнеру, тянуло проявить нежность, а может даже и пошлость. Желание было, но не хватало смелости для осуществления и всë стопорилось жалким смущением и робостью. Прикосновения к коже обжигали, казались настолько интимными, что отдавались разрядом внизу живота. Почувствовав возбуждение Верджи и своё собственное, Вуд покрылся пунцовым румянцем. Нужно было действовать здесь и сейчас. Эдвард решительно притянул Ария ближе и сам накрыл его губы собственными, зубами оттягивая нижнюю губу, а языком проходясь по нëбу. Демон принял вызов и вступил в борьбу за первенство в поцелуе. Пальцами он поглаживал бедро любовника и с каждой минутой приближался к мягким ягодицам, чтобы размять их. — Я скучал по тебе, Арий, — хрипло прошептал Эдвард, оторвавшись от сладких губ. На шее омеги появился первый жгучий засос. — Я тоже.       Альфа продолжил покрывать кожу любимого отметинами и постепенно спускаться поцелуями ниже, а особое внимание уделял выпирающим ключицам. На каждой косточке совсем скоро появились красные пятна, и фокус внимания перешёл к розовым соскам. Ласкать их пальцами демону показалось скучным и поэтому он стал дразнить языком. Эдвард только томно вздыхал, подпуская Верджи ближе. Арий уловил нарастающую негу, чувственно разминая упругие половинки ягодиц и дразня лëгкими прикосновениями вход. Действия альфы возымели успех: с губ омеги слетел первый несдержанный стон. С рыком хищника Арий снова впился в шею омеги. Свежий запах сирени смешивался с терпкой карамелью, сливаясь в идеальный дуэт. — Сядь ко мне спиной, — горячо прошептал Арий, проводя кончиком носа по чувствительной шее.       Эдвард не заставил себя долго ждать, развернувшись в нужном положении. Широкие ладони прошлись по стройному телу, бережно огладив плечи, руки и талию. Повернув лицо любовника к себе, демон провел большим пальцем по нижней губе, а затем лизнул еë кончиком языка и плавно перешëл к поцелую. Свободная ладонь опустилась ниже, поглаживая внутреннюю сторону бедра Эдварда и как бы случайно коснулась возбужденной плоти. Демон слышал тихие вздохи в ответ на каждое прикосновение. Рука с бедра плавно перешла на ягодицы, минуя возбужденный член, в то время как губы альфы исследовали спину и место для будущей метки. «Рано», — останавливал себя демон, обойдясь очередным укусом.       Последовательными и размеренными действиями Верджи усадил Вуда на затвердевший член и в начале усердно контролировал темп: сначала поднимал любовника вверх, затем плавно опускал вниз. — Не дразни, — томно прошептал омега, горя от желания. Ему хотелось поскорее увеличить ритм, испытать больше и утолить телесную жажду прикосновений. Снять с себя все прежние ограничения.       Член омеги дëрнулся, когда мокрой головки коснулись пальцы альфы, заставляя Эдварда в некотором стыде прикрыть глаза, закусить губу и желать поскорее утолить страсть. Нетерпеливый и неопытный он ëрзал между ног Ария и не знал куда себя деть от жуткой растерянности. В чувства его привела выскользнувшая чужая плоть и хриплый шëпот: — Постарайся, чтобы этого не происходило. — И чего же ты хочешь?       Эдвард уловил особые игривые нотки в голосе Ария, хоть и вся манера речи демона строилась исключительно на непристойности и этой самой игривости. Сейчас был именно тот случай, когда Верджи говорил серьëзно. Он медленно провëл пальцем по мягким губам омеги и властно приказал: — Приоткрой.       Вуд до последнего отрицал пошлые догадки о действии, которое намеревался совершить с ним альфа, и только лишь из любопытства немного приоткрыл рот. Палец тут же оказался внутри, тронул горячий язык, заигрывая с ним. Ответ на глупый вопрос «что он от меня хочет» мгновенно был найден. И хоть Эдвард запросто мог запротестовать, оборвать весь процесс со скандалом и дракой, он решил продолжить. Все эти непотребства жутко будоражили молодую кровь и воображение ещё не испортившееся пошлыми фантазиями. — Девственности ты меня лишил, но большему ещë не научил, — намекнул омега на свою полную неопытность и развернулся к Верджи лицом. Одновременно целуя, парень фамильярно стал гладить чужой член, восхищаясь в тайне от того, каким он был горячим в его руке. В какой-то момент Эдвард осмелел и сжал чуть сильнее, задев чувствительное место под головкой. Сдержанно и коротко вздохнув от удовольствия, демон продолжал следить за взглядом любовника и чувствовал неимоверную гордость: на него смотрели и хотели. Мысли омеги порадовали Верджи: мальчик сам желал углубиться в любовную практику без особых прилюдий, чего Арий ждал сильнее всего — подлинное согласие.       Без слов он помог Вуду встать на колени в скользкой ванне, а сам сел на её бортик, отчего уровень воды стал заметно ниже. Омега устроился между ног альфы, осматривая стоящий гладкий член и испытывая внутреннюю дилемму. Одна его сторона, что ещë помнила статус «ребёнок из приличной семьи священника», испытывала лëгкое отвращение: «Бесстыдный извращенец, как можно выставлять передо мной такое?! А как я, я — сын священника, смею стоять в постыдной позе и готовиться вкусить это мракобесие ртом, произносящим молитвы?!». Вторая же сторона влюблëнного юноши, переполненная эмоциями и желающая прожить эту жизнь в полной мере, скромно оправдывалась: «Если не сейчас, то когда я ещë решусь из-за чувств и любопытства? Я сам хочу познать это». Эдвард больше склонялся к мнению своей второй стороны и медленно обхватил основание плоти, не зная как правильно начать ласку. Увидев вызывающий и немного насмешливый взгляд Ария, омега взял себя в руки. Он осторожно слизнул капельку выделившейся смазки, а затем смущëнно поцеловал чувствительную головку. Демон довольно, низко простонал, постепенно переходя на лëгкое рычание, запустил пальцы в темные волосы и нетерпеливо надавил на затылок — «продолжай». Действия юноши были неуверенными, совершенно неумелыми, но упорными. Захватывал кольцом губ он немного и всё пытался ублажить — водил кончиком языка около дырочки, нажимал на особые места и немного надавливал. Верджи подавал признаки удовольствия, и омега брал чуть глубже; стал задевать уздечку, медленно двигая головой вверх вниз, и облизывать со всех сторон.       Арий неожиданно сдержанно прошипел и сжал волосы Вуда на затылке. — Эд... Не надо зубами. Это не то место для острых ощущений.       Взволнованность, волнение и растерянность сразу отразились во взгляде омеги: — Прости, я не хотел... — Не зацикливайся, продолжай, — быстро распорядился Верджи.       Вуд снова оробел. Какой позор: первый раз и уже облажался! Наверное, он был худшим любовником в жизни демона. От скорого самокопания спасли прикосновения Верджи и побуждающие «притягивания». Виноватый лëгкий поцелуй чуть ниже головки должен был затуманить неприятные ощущения. Нужный темп пришёл сам собой, а ощутив контроль над силой воздействием, Эдвард вновь подобрался ближе, опалил дыханием, прошолся языком и губами. Арий толкался бёдрами вперёд, томно вздыхал и зарывался пальцами в тëмные волосы.       Задержав кольцо губ на уздечке и нажав языком на уретру, омега довел альфу до пика возбуждения, услышав отрывистый стон, а затем и ощутил во рту горячее семя альфы.       Возбуждение Эдварда никуда не ушло, наоборот, ощущалось ещё острее, клубясь внизу живота. Член болезненно пульсировал, а внутри себя со стыдобой хотелось поскорее ощутить заполненность. — Теперь не будешь дразнить? — томно прошептал Эдвард. Он коснулся пальцем своих припухших губ, на которых ещë осталось вязкое белое семя. Омега специально делал всё медленно, чтобы альфа мог лучше рассмотреть. В омеге просыпалось желание быть привлекательным для Верджи и приковывать его взгляд только к себе. Шальными пальчиками Эдвард провел от ключиц до пресса Ария, спускаясь ниже, снова пытаясь вызвать соблазн и новую волну возбуждения. — Взрослеешь на глазах, — усмехнулся альфа. — Повернись своей попкой ко мне, — тон его был приказным и сопровождался лëгким шлепком по мокрой ягодице.       Эдвард оперся о края ванны, чуть прогнувшись в спине, и ощутил прикосновение пальцев между ягодиц. — Ты так возбудился. Давно я не уделял тебе внимания. Может, даже без растяжки войду? — Арий уже приставил затвердевшую головку ко входу и слабо толкнулся. Внутри он почувствовал, как его засасывает. Не распинаясь на промедления, альфа стал входить в неподготовленное, но жутко истекающее нутро омеги. — В тебе так горячо и узко, просто невероятно. Эдди, знаешь, сейчас у тебя нет течки, и если узел завяжется, ты не забеременеешь. Завтра же я могу купить тебе таблетки, что скажешь?       Вуд неразборчиво промямлил разрешение, чуть постанывая и пальцами сильнее держась за края ванны. В период, когда отсутствовал цикл, шанс забеременеть был действительно чертовски мал, но все же существовал. Сознание Эдварда чуть заволокло дымкой страсти и любопытства, но тем не менее он отлично понимал суть предложения демона. Завязалась очередная маленькая борьба принципов и чувств: сколько раз он слышал лекции о предохранении, сколько краснел под строгими «взрослыми» разговорами с Алексисом, который очень часто подчёркивал важность презерватива в интимных делах, и тем не менее Вуд в первые поддался сильному любопытством. Если почти все его сверстники опробовали грязную сторону взрослой жизни уже в четырнадцать, то Эдвард только и делал, что учил молитвы, добросовестно посещал церковь и никогда не мог себе представить тонкостей близости альфы и омеги. С детской доверчивостью, влюблённостью он смотрел на беловолосого мужчину, вылезшего из какой-нибудь красивой легенды, и, казалось, был готов позволить ему сотворить с собой что угодно. С одной стороны Вуд ощущал себя глупым и наивным дураком, к великому своему опасению захлебнувшемся в омуте страсти и первой любви, что происходит абсолютно и бесповоротно со всеми. С другой же он чувствовал: Арий не обидит. Не сделает больно, ведь у него неимоверный опыт, и он так особенно нежен с ним, с Эдвардом. Растягивает его тугие мышцы, несмотря на дерзкое предупреждение войти сразу.       Расслабив, наконец, слишком напряжённые мышцы Эдварда, альфа медленно наращивал темп. С каждым толчком, с каждым стоном, утробным рыком оргазм подкрадывался всё ближе к обоим. Первым пришёл к пику наслаждения Вуд и Верджи, подгадав момент, перевернул его к себе лицом, пленив припухшие мокрые губы и изливаясь следом глубоко внутрь. Матка омеги постепенно заполнилась горячей и вязкой жидкостью, член альфы оставался внутри. Набухший узел не давал ему покинуть тело Эдварда, крепко связав обоих на ближайшие три часа.       Демон продолжал целовать любовника, разум его трезвел после пьянящего акта любви. Он стал шептать: — Ты теперь мой, однозначно мой, Эдвард. Знаешь, впервые мне захотелось оставить после себя кого-то маленького. Я понимаю, что позже, не обращай внимания. Просто захотелось сказать тебе именно это. Смотря перед собой, Вуд всё ещё не мог поверить в услышанное и несколько абсурдное: демон заговорил о семье. Сердце омеги, преисполненное молодости, забилось сильнее. — Как ни странно, но мне приятно это слышать, — сбивчиво прошептал Эдвард, восстанавливая дыхание. — Знаешь, мне казалось, что ты захотел меня тогда из-за течки, — смущенно признался он, — но когда ты затащил меня в ванну, когда говоришь такие вещи... Мне хочется в них по-настоящему верить, и сейчас я правда очень счастлив.       Эдвард заметил несдержанную улыбку и нежно провел пальцами по лицу, вовлекая Ария в поцелуй. Он вновь прошептал слова любви, ловя во взгляде Верджи нехарактерную ему смущённость. Всё чаще Арий открывался для него с новых сторон и теперь Вуд не мог ограничиться простым описанием: «уверенный и властный, одним словом — демон». Верджи был совсем неоднозначным, совмещал в себе, казалось бы, несовместимые вещи: дерзость и нежность, развязность и серьёзность. Теперь и показалась романтичная часть альфы.       Эдвард вдруг осознал как мало он знает об этом загадочном мужчине, что называет себя Арием Верджи, а поговорить на чистоту по душам Эдвард смог только в образе старика Харли, ведь отчего-то незнакомцу демон доверял значительно больше. И у Вуда был припасён ответ на логически возникающий вопрос: легче доверить свои скелеты не имеющему к тебе отношение человеку, чем испытывать неловкости перед кем-то значимым. Задавать вопросы о прошлом омега не решался, так как не знал, захочет ли Верджи раскрыться для него полностью и боялся задеть не правильную тему, обидеть лишним вопросом.       Найти роскошного партнёра на ночь проще, чем собеседника и человека, которого полюбишь сам не знаешь за что. Эдвард не раз думал над этим вопросом, копался в себе и пытался чётко определить почему и за что полюбил Ария, похожего на первый взгляд на типичных альф. Не с первого раза, но он просто влюбился в этого мужчину, в демона и уже давно потерял различия между его игрой и серьёзным намерением. Неужели только спустя сотни лет Арий действительно смог полюбить по-настоящему? Как он вообще стал демоном? Эдвард в принципе не знал кто и как создаёт демонов, ведь раньше он не сталкивался со сверхъестественным на практике. Новые вопросы как дрова разжигали пылающий огонь любопытства.       Тишину разбавляла вода, капающая из-под крана. Капелька лениво соскальзывала вниз, сливаясь с тысячами других. Омега смотрел на этот процесс, не переставая крутить в голове мысль об Арии и его скрытом прошлом. Невольно он представил сколько пришлось испытать альфе за жизнь в сотню с лишним лет: скольких пришлось убить, провести ночей, а сколько ещё осуждали и боялись его.       Эдварда посетила мрачная мысль: что если и он ненадолго затесался в жизнь старого демона, даже не на отмеренный ему судьбой срок? Или вдруг в один ужасный момент Ария не станет, потому что кто-то влиятельнее в Аду решит, что время вышло.       Этого ведь не может произойти на самом деле?