Демонические печати

      — Что сказал Альтаир?       — Что-то про слизнянку, кажется. Ты знаешь что это? — демон напрягся, а на лице его возникло странное выражение. Не то сдерживал смех, не то ужасался. — Знаешь же. Она опасна?       — Знаю.       — Ты ведь стараешься не засмеяться?       — Нет… Или всё-таки да? — Верджи не сдержался. Уронив голову на плечо Вуда, он разразился смехом. — Прости. Грег будет безобиден. Хотя лекарство выпить всё же надо.       — А он отказывается.       — Я не удивлён его упрямству. Кстати, ты тоже этим грешишь. Может, ты всё-таки его сын, Эдди?       Эдвард сверкнул взглядом, поджал губы и ничего не ответил.       — Грег всегда был во всём упёртым ослом. А уж дать ему лекарство, да ещё и от демона… Знаешь, проще из Лихолесья выбраться.       — Но, к сожалению, он муж твоего папы, твой отчим и отец твоей сестры. Жалко, что его жизнь имеет значение для двух человек из трёх. Ты в меньшинстве.       — Я не говорил, что ненавижу его, — парировал Вуд. — Последнее время у нас напряжённые отношения, я не отрицаю, мы часто спорим, но в Лихолесье он пошёл со мной.       — Ты пытаешься убедить себя, что в твоём светлом сердце не появились темные пятна. А ведь ты жил в обмане так долго. Да и сам как думаешь, кого он будет любить больше: родную дочь или пасынка?       Верджи наклонился к уху омеги, лаская слух сладкой особой интонацией, словно призывал согласиться. Бархатистый голос обволакивал, заставлял млеть и подчиняться. Разум Вуда был готов впустить в свои мысли и позволить перекроить их как вздумается.       Слова Ария были очевидными. Они ворошили сомнения Эдварда, поднимали вопросы, на которые так не хотелось давать ответы. Действительно ли он ненавидел Грегори?       — Арий, ты пытаешься сбить меня с пути? — на силу спросил Вуд, сопротивляясь манящему голосу. — Я не поведусь. У него было достаточно времени избавиться от меня.       Демон довольно улыбнулся.       — Я очень рад, что у тебя есть своя голова на плечах, золотко, — чарующая нотка в голосе пропала. — Всегда твёрдо стой на своём, тогда никакой демон не сможет навязать тебе свою волю. Запомнил это ощущение, когда кто-то хочет влезть в твои мысли?       — Оно не очень приятное, будто кто-то пытается вскрыть череп, — Эдвард поморщился, массируя лоб. — Так ты проверял меня?       — Потренировал на всякий случай. Я не всегда могу быть рядом с тобой, а Альтаир слишком близок к вам. Ты должен быть готов.       — Готов к тому, что он может влезть мне в голову, чтобы что-то узнать? Зачем ему это? Что я такого знаю, что может быть интересно Альтаиру?       — Не знаю, — честно признался Верджи и в этот момент он был действительно откровенен как никогда. — Но почему-то он ошивается вокруг твоей семьи.       — И ты не спрашивал у него причину?       — Во-первых, он чуть ли не постоянно живёт с вами, — когда бы мне поговорить с ним откровенно? Во-вторых, мы не суёмся в дела друг друга. Может быть ему хочется узнать что в головах у священника и охотника. Просто услышь меня и будь осторожным.       — Бережённого Бог бережёт?       — Если бы Ему было до тебя дело, — хмыкнул Верджи. — Когда-нибудь ты поймешь, что твоя жизнь зависит от тебя и обстоятельств.       — Если есть Демон, значит и есть Бог, разве не так? Почему ты даже не допускаешь на какой-то процент предопределение судьбы кем-то выше?       — Потому что тогда бы ты не разговаривал со мной сейчас, — загадочно улыбнулся Верджи. — Перекладывать ответственность на Него — удобный способ оправдать свою неудачу. «Ох, у меня ничего не вышло, значит так угодно Ему. По Его воле я сейчас по уши погряз в дерьме», — так вы, люди, рассуждаете. Вы даже толком ничего не знаете о Боге: постоянно задаётесь вопросами, и не получаете внятных ответов. Вы считаете, что Он объединяет вас, но единой религии в мире не существует. И вы с полной серьёзностью готовы доверить свои судьбы неизвестному? Смешно и лицемерно. Предположим на секунду, что Ему не всё равно на каждого из вас, что Он любит каждое своё «дитя», но ты серьезно веришь, Эдвард, что он возьмётся за судьбы восьми миллиардов человек? Только представь, что ежедневно ему молятся эти восемь миллиардов на тысячах языках, кланяются и жгут свечи с благовониями. Я бы сошёл с ума от мигрени.       — Он посылает нам испытания в качестве наставлений. Согласись, ты усвоишь урок намного лучше, если от и до пройдешь его сам. Чтобы научиться ходить, нужно сначала упасть, Арий.       — О, конечно-конечно, это испытание свыше, а не взросление, — усмехнулся демон. — Принимаете страдания как должное уже с ранних лет. Может быть и я тоже твоё наставление?       — Я не знаю, — пожал плечами Вуд. — Но, если посмотреть со стороны на всё происходящее, возможно Бог хочет так воспитать во мне характер и силу духа. За что-то же мне и моей семье достались эти печати.       — Прошло четыреста лет, а верующие люди всё равно мыслят одинаково. Когда-нибудь ты сам убедишься в верности моих слов. И не потому, что я тяну тебя на «тёмную» сторону, нет. Ты можешь выбирать сам кому доверять свою жизнь: себе или неизвестному.       Омега пожал плечами.       Предстоял непредсказуемый разговор с отчимом. Странно, но раньше Эдвард бы собирался с мыслями намного дольше. Сейчас же он будто шёл на обычную встречу поговорить о погоде. Волновался он разве что совсем чуть-чуть: как охотник примет демона в своём доме?

***

      — Явились, — с порога их встретил Альтаир. Демон выглядел весьма уставшим и раздраженным, хотя и не должен был ощущать подобное. Синяки под глазами говорили о том, что демон мало давал отдыхать своему пристанищу.       — Теперь объяснишь что случилось? — сразу перешёл к делу Эдвард.       Альтаир махнул головой в сторону второго этажа, откуда доносились неприятные звуки надрывного мокрого кашля, больше похожие на то, будто кот старался избавиться от комка шерсти в горле.       — Я уже столько тазиков перетаскал со слизнями, что хоть салон с пиявками открывать можно. — Увидев непонимание в глазах омеги, Альтаир закатил глаза и цокнул языком: — Объясняю: когда я вытаскивал Грегори с той стороны, то слегка оплошал. Цветковоголовый появился слишком незаметно. Видишь ли, демогоргоны не всегда ищут жертву ради жратвы. В глотке Демогоргона есть огромный длинный язык, который он заталкивает глубоко в рот несчастному. Именно это и произошло с твоим горе-папашей. И трудно представить момент более подходящий, чем этот, чтобы использовать ружьё, как Грэг растерялся! Вот взял и растерялся, мать твою! Так ещё и задыхаться стал. И пока я кое-как старался отвлечь переростка, рисковал шкурой Алексиса, слизни успели заполнить его легкие. Черные слизни — это будущие Демогоргоны, которые потом начинают активно линять и расти, если их не убить. Так что целое поколение я уже умертвил, остались остатки.       — Подожди, через язык этого монстра рождаются его… детёныши? — опешил Вуд. — Выходит язык — это детородный орган?!       — Получается так, — кивнул Альтаир. — О-хо-хо!       Эдвард и Арий переглянулись. Лица их помрачнели.       — Хорошо, допустим я понял. Если они стали выходить с кашлем, значит всё будет хорошо?       — Вот тут самое интересное. Воздух в Лихолесье загаженный. Пыли там хоть песочницу строй. И представь, эта вся гадость осела в легких. Для слизней в самый раз атмосферка. У меня есть надёжное средство, но он не принимает его. Что ж, умирать будет медленно и мучительно. Превратится в полуживой инкубатор и будет наблюдать как личинка растёт в нем, рвётся наружу через плоть. Потом еще и съест его заживо.       Альтаир гадко заулыбался, как только почувствовал страх и беспокойство, исходящие от Эдварда:       — Надо же, в воздухе на мгновение так приятно повеяло. — Улыбка с лица демона сошла, как только он встретился с угрожающим взглядом Цербера. — Что ж, пойдёмте полюбуемся.       — А ты его предупредил о нас? — спросил Вуд.       — Конечно, — добродушно отозвался Альтаир, — нет.       Из комнаты, в которой находился Грегори, раздавались кряхтения вперемешку с ругательствами и проклятиями.       Эдвард постучался, чуть приоткрыв дверь:       — Отец…       — Пошел вон! — тут же рявкнул альфа. — Я не выпью ничего из твоих рук, дерьморогий! Помру, но ничего не возьму! — для убедительности слов Грегори успел запустить тапок в миг закрывшуюся дверь.       — А я говорил! — воскликнул Альтаир. — Этот упрямец готов сдохнуть, только не мириться с такой нечистью как я. Да я ж святой, мать твою! Занимаюсь как дитём каким-то, а он в меня тапками своими швыряет вонючими!       — Охотник же, — Эдвард поджал губы, в первые согласившись с Альтаиром. — Ладно, я попробую уговорить его.       Вуд снова открыл дверь и снова раздался оглушительный крик:       — Я ж сказал тебе, блядь, проваливать! Я сейчас кину в тебя эту грёбанную лампу, сука козлиная!       — Отец, успокойся, это я. Не надо ничем кидаться, побереги имущество — спокойно произнес Эдвард.       Кругом царила странная атмосфера: знакомая комната, выполненная в приятных багровых тонах, но что-то всё равно казалось чужим. У высокой двухспальной кровати стоял тазик с извивающимися черными слизняками. Их спинки блестели в блеклом свету, а из-за их возни раздавался характерный хлюпающий звук. Слизни пищали.       — Эд… Эдвард? — Грег чуть успокоился, глядя на него из-под свисающих грязных прядей волос.       Эдвард присел на край постели.       — Да, я, — омега взял в свою ладонь холодную кисть отчима и посмотрел на него. Неухоженный и осунувшийся. Недельная щетина выдавала усталость. Возможно в этом была виновата странная болезнь.       — Ты когда вернулся? — спросил он, силясь сфокусировать взгляд.       — Вчера вечером. Со мной все хорошо.       — А твои раны? Тебя же искусал пёс.       — Заживут. Отец, ты главное успокойся, хорошо?       — Я спокоен как удав, Эдвард.       — Оно и видно, — скептично произнёс Эдвард, наклоняясь к полу и вытаскивая из-под кровати винтовку. — Это тебе явно не нужно.       Под удивленный взгляд Грегори, Вуд принялся заглядывать в шкафы и другие потайные места, извлекай всевозможные орудия защиты. Так он нашел несколько ножей во двойном дне ящика, парочку кинжалов под подушкой, несколько дротиков, прикрепленных к внутренней стороне абажура светильника, а так же забрал лампу и тапки на всякий случай.       — Куда ты это собрался нести? — возмутился Грегори. — Тапки-то оставь!       — Они тебе пока не нужны. Не волнуйся, я всё тебе верну, но позже.       Немедленно выйдя за порог и оставив пока всё в коридоре, Эдвард открыл дверь полностью. Арий, от увиденного количества железа, а то и серебра, присвистнул.       — Эдвард, что это зна… Кха-кхе!.. Минутку, — охотник зашёлся диким кашлем.       Присутствующие стали свидетелями мерзкой сцены: сначала изо рта альфы потекла черная вязкая жидкость, а уже потом показалась скользкая головка визжащего слизняка, которой активно двигался всем своим крошечным телом наружу.       — Позыв, — прокомментировал Альтаир, сложив руки на груди.       — Опять это парнокопытное здесь.       — Как будто мне нравится убирать за тобой! — фыркнул демон. — Мог бы и спасибо мне сказать. А все только из-за твоего мужа! «Не дай ему умереть, божечки, пожалей Грегушку!», — Альтаир спародировал писклявые высказывания, активно жестикулируя. — Сопли разводите. Выпей лекарство и не мучайся, баран.       — Я из твоих козлиных копыт ни капельки не возьму, — продолжил упираться охотник.       — Твою мать, да кто тебе сказал, что у меня копыта?! Руки видишь или нет? — Альтаир демонстративно помахал кистью.       — Заткнись. Боже блядь!.. — провыл Грегори, закрыв рот рукой. — Как только Лекс терпел беременность?! Меня рвет, как тварь.       — Отец, может быть стоит всё-таки принять лекарство? — осторожно вступил в диалог Эдвард, поглядывая украдкой на Ария. Тот стоял у дверей.       — Я. НИЧЕГО. НЕ. ВОЗЬМУ. ИЗ. РУК. КОЗЛА!       — Да ты же сгниёшь заживо! — воскликнул Эдвард. — Ну хочешь, я тебе дам это несчастное лекарство, а?       — Нет, даже не старайся! Умру с честью!       — Какой ты упрямый! — фыркнул раздражённо омега. — Все равно выпьешь. А пока что… Я забрал у тебя всё оружие, потому что пришёл не один. А с Арием.       — Чего?! Ты привёл этого пса в мой дом?!       — Я тоже от вас не в восторге, — подал голос Арий.       — Будем считать, что вы поздоровались. Во-первых, эта самая «псина», как ты выразился, вывела меня из Лихолесья и спасла от демогоргона. Дважды.       — А ещё хотела разорвать на куски. Вот почему от тебя так несёт другим запахом. И одежда явно велика, — оценивающе осмотрел Грег. недобро сощурившись. — Всё стало ясно как день господний.       — Вспомни себя в молодости. Ты деду тоже не нравится, но ведь всё равно женился на папе.       — Я хотя бы был человеком.       Эдвард вздохнул. Убедить Грегори казалось невозможным.       — Я все равно останусь при своем мнении. И знаешь… Если бы кое-кто не начал орать, никакого бы Лихолесья не случилось.       — Ты еще не знаешь как я могу наорать.       — Если бы не пуля, — продолжил Эдвард, — никто бы никого не кусал.       — Я пытался тебя спасти. Но ты всегда делаешь меня плохим.       — Потому что ты душишь меня своим «спасением». Почему ты просто не можешь быть адекватным родителем?       — А почему ты не можешь быть ребёнком с нормальным вкусом?       — Вот не надо про вкус! — вставил Верджи. — И знаете ли, не вам пулю из бедра вытаскивали. А предлагать убить меня, как «жалкую животинку», было довольно грубо.       — Благодари, что не из-под ребер вытаскивать пришлось, — прошипел Грегори, заходясь кашлем. — Руки… От моего сына убрал!       Ладонь Ария действительно оказалась на талии Эдварда.       Два демона вдруг переглянулись, и Альтаир обреченно вздохнув, кивнул.       — Эдди, — цербер демонстративно поцеловал омегу в щеку, — выйди, пожалуйста, и не заходи, что бы не услышал.       Арий аккуратно вывел Эдварда за дверь, мягко улыбаясь.       — Что вы задумали? — недоумевал охотник.       — Держи его, — сурово сказал Альтаир.

***

      Эдвард хотел остаться и помочь, но обнаружил, что дверь закрыли на щеколду. Арий оказался продуманным.       — Эй, у вас все нормально? — обеспокоенно спросил он, приложив ухо к двери. Казалось, что за ней почти ничего не происходило: слышались скрипы, звуки возни. Эдвард даже заволновался: не душат ли они друг друга? «А все ли я вынес?» — подумал Вуд, вспоминая тайники Грегори.       — Отошли от меня оба! Кха!.. — донесся крик отчима. — Откройте эту грёбанную дверь!       — Да успокойся ты уже, твою мать! Открой рот! — кажется и Альтаир вышел из себя.       — Честного человека хотите опорочить?! Не дождетесь, никогда, дерьморогие! Я охотник и никогда не…       — Арий, держи его крепче, я сейчас сам ему эту пилюлю сраную затолкаю! — рявкнул Альтаир не своим голосом. — Сейчас я тебе покажу, где Сатана зимует!       — Альтаир! Эй, откройте! — тут уже Эдвард по-настоящему запереживал, стуча по двери.       — Я тут, значит, Лексу на уступки пошёл, тазики за ним меняю, кормлю его, а он, падла, таблетку взять не может!       — Никогда в жизни! Пусти, псина! — рычал Грег, а из комнаты доносились звуки погрома. — Я ж застрелю тебя, не сегодня так завтра, сука!       — Даже Алексис принял Цербера, — как бы между прочим заявил Альтаир. — А ты, баран, упрямишься. Будь мужиком-то в конце концов!       Вдруг Грегори невнятно заорал что есть силы:       — СУ… АА! НЕТ!.. УКУХУ!       Не понятно, что имел в виду Грегори, но после крика Альтаира и отборного мата, которого даже не знал Эдвард, стало ясно: альфа укусил его за палец.       Верджи появился только через некоторое время. Эдвард понял по его измотанному виду: лекарство всё-таки охотнику дали. Демон закрыл дверь.       — Ару, как всё прошло?       — Нормально… Но отношения с тестем не задались, хотя он и признал меня зятем, — альфа облегчённо вздохнул, обняв Вуда совершенно ненавязчиво. — Сейчас Альтаир на пару дней отдает тело Алексису. Уж больно ему Грег надоел.       Верджи оказался очень близко к лицу омеги, нежно касаясь пальцами его кожи.       — Отойди, негодник! — по голове Цербера прилетел второй тапок.       — Уймись уже! — Этот голос принадлежал настоящему Алексису. Чистый, строгий и отрезвляющий. — Успокойся, Грег, тише. Хватит на сегодня ворчать, ладно?       — Но…       — Никаких но. Веди себя прилично, хотя бы сегодня. У тебя один сын, помнишь? — Лекс внимательно взглянул в лицо супруга. В эту же минуту Грег из лютого волка превратился в милого домашнего щенка, стоило только омеге погладить того по щетинистой щеке. Никто, кроме Лекса, не умел успокаивать альфу.       — Пап? Это правда ты? — изумился Эдвард.       — Я, — легко улыбнулся блондин. — Даже демон не смог ужиться с твоим отцом и сам отдал мне контроль. У него уже начался нервный тик, — шепотом сказал Алексис. — А после того, как твой отец укусил его за палец, он окончательно вышел из себя. Точнее из меня. На пару дней.       — Эй, я как бы еще здесь! — буркнул Грегори. — Хватит говорить обо мне в третьем лице.