Демонические печати

      — Съезд проходил в Америке. Первую неделю всë было как обычно: мы общались, выпивали и рассказывали об удачных охотах. Странности начались на второй неделе. Один из охотников предложил проехаться по штатам, это что-то вроде традиции. Всегда происходят странные явления, а разбираться с ними всë-таки наша главная задача. Ещё и в этом году чуть ли не по всей Америке прошëлся какой-то вихрь: то какой-то древний злой дух с картины убивает людей, то изголодавшийся вампир вышел на охоту. В общем было чем заняться. Но однажды мы поймали одержимого человека в Калифорнии. Отец, наверное, рассказывал тебе признаки одержимости демоном: необыкновенные физические показатели, чёрные глаза, вызывающее поведение.       Охотники предложили расспросить этого демона, прежде чем изгнать его: вдруг ему что-то известно о такой аномальной активности нечисти. После пыток солью и чтения молитв, нам удалось узнать только то, что грядёт какая-то большая перемена между нашим миром и миром мистики. Некий «мститель» восстанет из костей обидчика и тогда, по словам демона, ни одного охотника больше не останется в живых. Больше ничего он нам не сказал, только хохотал и кривился. Изгнали его в ад. Жертва демона, к сожалению, не выжила: парень упал замертво, как только черный дым покинул его тело.       Эдвард неотрывно слушал Эмили, обдумывая каждое её слово. В груди зарождалась лёгкая тревога, в памяти всплывали все его ночные кошмары.       — Горький привкус обиды исчезнет только после глотка мести. Не дай мстителю восстать из твоих костей... — слово в слово повторил странные слова белого монаха Эдвард.       — Ты где-то уже это слышал?       — Во сне пару месяцев назад. Какой-то белый монах говорил эти слова. Я их хорошо запомнил.       — Белый монах? — девушка напряжённо вздохнула. — Значит, тебя правда посещают видения?       — Да, в которые ты никогда не верила и считала «просто» фантазией, — пожурил Эдвард.       Эмили закатила глаза.       — Раньше ты не знал тайну нашей семьи. Мы хотели уберечь тебя от всей этой порнографии, чтобы хоть кто-то из Вудов жил спокойной жизнью. Вот мне и приходилось выкручиваться для твоего же блага. Да и скажи я о том, что тебе не привиделось и вся мистика реальна, кто знает как бы ты отреагировал. Думаю, ты уже понял, как всё это опасно.       — Мы ведь семья, неужели ты думаешь, что я бы осудил вас? Я столько времени думал, что со мной что-то не так, а оказывается всë было намного проще!       — Ну не злись. Мы правда хотели как лучше, — Эмили вздохнула, к груди подступило колючее чувство вины. — Вся эта мистика не так романтична, как тебе кажется, и сейчас нужно быть ещё более внимательным, чем раньше. Не нравятся мне все эти цитаты, как пророчество какое-то. Ещё больше мне не нравится, что и ты как-то в этом замешан. Среди демонов много слухов, но никто не говорит полным текстом. Надо поговорить обо всём с отцом. Кстати, Эдвард, а что за болезнь у него была?       — Слизнянка. Внутри развиваются личинки демогоргона. Если ничего не делать, то они попросту разорвут плоть, когда созреют. Подхватил её в Лихолесье.       — Вы были даже там?! — девушка округлила глаза. — Это же очень опасно! А с папой что за одержимость случилась?       — О-о-о, теперь мы живем впятером: ты, я, отчим, папа и Альтаир. Он давно занял тело папы, но иногда уступает ему место. Они вечно спорят с отчимом. Надо было видеть, как отец упрямился, когда в него пытались запихнуть пилюлю, — Эдвард не сдержал усмешки. — Поэтому я забрал всё, что он мог использовать во вред. Правда лекарство помогло, не понимаю, почему он так категорично ненавидит мир мистики.       — Мне кажется, это связанно с давней историей твоего биологического отца, папы и... Грэгори.       Сердце Вуда дрогнуло.       — Ты что-то знаешь об этом? Ты видела моего настоящего отца?       — Боюсь я тебя разочарую, потому что тогда была ещё маленькая. Помню, как отец уже однажды ходил в Лихолесье через стену, упоминал кого-то, кто возможно был твоим отцом. Мне было не по себе, да и сейчас навевает страх. Давай не будем об этом? Охота, конечно, у меня в крови, но иногда хочется отдохнуть от неё. Ты лучше расскажи мне, было у тебя уже с Арием что-то? — девушка тут же хитро улыбнулась как лиса. — Хотя, чего я спрашиваю, у тебя же по-любому была течка. Он хорош в постели?       — Эмили, что за вопросы?! — Эдвард смутился, подрываясь с кровати.       — Покраснел! Значит чертовски хорош!       — Вокруг одни извращенцы! Почему тебя только это интересует?!       — Понимаешь, страсть штука неконтролиоуемая. Не успеешь опомниться, как во рту уже...       — Перестань!       — ...хозяйничает чужой язык. — Закончила Эмили, бросив на Эдвард удивлённый взгляд. — А ты о чем подумал, Эдди?       — Ни о чëм! — Эдвард покраснел ещё сильнее, ведь и правда подумал совершенно о другом. — Идём лучше вниз, проверим как там у них дела! А то вдруг сейчас на ножах бьются.       — Что, уже хочешь схватить Ария за...       — Прекрати! Не смешно!       — Что? Я хотела сказать «за руку»! Видишь, ты уже сам мыслишь как извращенец!

***

      Арий прекрасно слышал чужой разговор, не зря являясь псом по натуре. Оба альфы на удивление неплохо сработались и уже жарили отбитое и посыпанное приправами мясо.       — Пëс...       — Меня Арий зовут.       — Заслужи сначала и не перебивай, — строго сказал Грегори. Взгляд его сделался очень проницаемым. — Вот что. Допустим, тебе нравится мой сын. Но только допустим. Я хочу знать, что именно ты в нём ценишь.       Верджи задумался, наблюдая как поджаривается очередной стейк. По кухне разносился приятный аромат жаренного мяса с базиликом и розмарином.       — Эдвард не отвернулся, когда узнал меня лучше. К тому же он очень смелый и упрямый. Мне это нравится.        — Видишь, какого хорошего мнения Арий о нашем Эде.       На кухне появились Эмили и смущённый от слов Верджи Эдвард.       Вуд сразу стал осматриваться, прикинувшись, будто совсем ничего не слышал. На первый взгляд всë было на своих местах, одежда альф чистая, без кровавых пятен. Даже тапочки Эмили аккуратно стояли возле двери, ожидающие своего часа.       — А это я заберу, — девушка поспешила надеть их и покинуть кухню: в гостиной ждал Алексис, праздничный стол и нерасставленная посуда.        — Теперь я безоружен. Хотя у меня в руках осталось холодное оружие, а еще горячая сковорода с пахучим перцем. — Грэг склонил голову, а лезвие ножа блестело на свету.       — Вообще-то у меня в руках есть раскаленная лопатка для жарки мяса, — парировал Арий.       — Ты думаешь лопатка спасет тебя от ножа?        — О боже, отец, хватит уже, — вмешался Эдвард. — Сначала ружьё, потом тапки, теперь нож с лопатками? Самому не смешно?       Эдвард подошёл к Арию ближе и обнял его со спины.       — Убери руки от этого пса! — Вообще-то его зовут Арий. — Эдвард, сейчас тапок чей-нибудь найду, знаешь где он будет? — Когда ж ты уже будешь пьяным, — тихонько произнес Эдвард, всё же отпуская Ария, но не отходя от него далеко. — Я специально пить не буду, за вами присматривать.        Очередной кусок мяса перевернулся на сырой бочок, громко треща в раскаленным масле на всю кухню. — Я уже не мальчик, — с некой неоднозначностью произнес омега. — Представь себе, я это знаю. Ты провонял псиной вдоль и поперек. Заткнись, — тут же перебил он Ария, прежде чем тот раскрыл рот для возражения. — Даже зная это, ты всё равно протестуешь? — Пока я не удостоверюсь в этом пройдохе, ни чему добро давать не буду.        Грегори в очередной раз придирчиво осмотрел демона.       — Но ведь мясо Арий жарит отменно, признай? — протянул Эдвард. Грэг замолчал, словно набрал воды в рот. — Ну-у, же, признай. Это же не сложно. — Он пёс, поэтому не удивительно, — сухо выдал Грэг, вылавливая поджаристый кусок мяса с золотистой хрустящей корочкой.       Арий тихо раздраженно фыркнул. Зрачки стали ромбовидными от злости. Успокаивала только тёплая ладонь омеги, которая мягко легла на его свободную руку незаметно для «стража чести» Эдварда. Грэг начинал проникаться доверием, пусть и своеобразным. Нельзя сбивать его с пути.       Алексис был прав: общее дело отвлекло от взаимной ненависти на пару часов. От приготовленных стейков шёл пар, а аромат заставлял рот наполниться слюной.       Грег взял тарелку с мясом и собирался отнести в гостиную, но заметил, что парочка задерживалась.        — Вы чего там не шевелитесь? Я вас одних не оставлю. — Я зеленью пюре посыплю и мы придём еще раньше тебя.       Грегори бросил скептичный взгляд на обоих, но все же оставил одним, бубня себе под нос. Как только надзиратель скрылся из виду, Арий потянул омегу в угол, который с двери было не видно. — Наконец-то, — нетерпеливо шепнул демон. Одной рукой он коснулся чужой шеи, другой — бедра. — Арий, мы же!.. — договорить Эдвард не успел.       Поцелуй пленил губы, сердце быстро билось в груди, дыхание участилось. Их могли поймать в любую минуту, осудить, отчитать. Движения выходили резкими и быстрыми, а желание только росло от нетерпения и страха быть пойманными.        Острый слух цербера уловил шаги Эмили, которая тихо ушла, увидев непристойную картину. Вскоре Арию пришлось отстраниться.       — Нам нужно идти, а то твой отчим точно вернётся.

***

      Посуда на столе в гостиной уже была расставлена. Грегори застал супруга весьма в неудобный момент: Алексис стоял на четвереньках, выгнув спину. Омега что-то искал, шуршал и даже не заметил, что в комнате уже не один.       Старший Вуд сглотнул. От чего-то он разволновался словно юнец. Алексиса не было достаточно долго, а предлагать близость, когда знаешь, что внутри тела супруга сидит рогатая скотина, совсем не хотелось. Ему хотелось только Алексиса.       — Ты чего это на полу? — Грэгори подошёл чуть ближе, стараясь не пялится на аккуратную задницу своего же супруга. «В конце-то концов муж я ему или нет?!» — этот аргумент очень успокаивал. Удивляясь собственному смущению, Грегори наклонился к омеге ближе. — Помочь?       Алексис от неожиданности вздрогнул, уперевшись прямо в пах супруга задом. Тот тут же напряженно застыл на месте, словно каменное изваяние.       — Напугал, не делай так. Как приведение.       Омега поднялся. Они соприкасались мгновение, но Грэгори поразило словно током. Все внутри сотряслось с необыкновенной силой, пробуждая заспанные чувства. Ему безумно хотелось поцеловать родного, тëплого и по-своему наглого Алексиса, прижать к себе и зарыться носом в блондинистые волосы, от которых всегда исходил аромат вишни.       То ли под натиском воспитанности, то ли из-за совести, Грегори останавливал себя.       — Грэг, ты меня слышишь? — Алексис щëлкал пальцами у него перед носом.       — А? Что? Да слышу, — растерянно промямлил Грэгори, что было для него весьма странно.       Завороженный глубокой синевой глаз супруга, он чуть не опрокинул блюдо. Сердце и душа будто оттаяли ото льда, а на его место пришли страсть, любовь и желание.       — Я поставлю стол на блюдо. То есть, вернее, блюдо на стол. Так что ты искал?       — Бокалы для вина. Сейчас поставлю на стол. А где пюре?       — Эдвард и этот должны принести, — хрипло отозвался альфа.       — Ты часом не заболел? — наивно-кротко, как самый примерный муж, спросил Алексис и коснулся лба Грегори ладонью. Мужчину дёрнулся как от кипятка — таким горячим показалось ему прикосновение.       Алексис пошёл дальше, приняв правила игры: наклонился ближе и прошептал, еле касаясь губами кожи:       — Я схожу за главным блюдом.       Сильный и всегда серьёзный Грегори теперь был сбит с толку. Хмурый он метался между желанием и твердостью ума, от чего продолжал стоять столбом посреди гостиной.              Озорная улыбка расцвела на лице Алексиса.       — За это я тебя и полюбил.