Демонические печати

      Эту ночь Эдвард спал мирно. По крайней мере так казалась сначала.       Никаких белых монахов или зловещего леса во сне не было. Ему снилась обычная пустая темнота, пока вдалеке вдруг не показался тусклый свет, кажется от свечи. Эдвард долго думал, стоило ли ему идти на этот огонек, но любопытство взяло вверх.       Идти было почему-то тяжело, словно Вуд шел под водой: ноги застревали в чем-то липком и передвигаться получалось очень медленно. Казалось, что «лагуна» вот-вот поглотит, утянет на дно, но Эд был упрямее: он не знал зачем идёт, но внутренний голос подсказывал, что дойти обязательно нужно.       Оранжевый огонек наконец-то замигал ярче. Вот показалась маленькая тёмная коморка и в ней даже кто-то был. Эдвард старался ускориться: чувствовал, что должен увидеть что-то важное. Вязкая, как кисель, лагуна казалась бескрайней. Она окружала со всех сторон и становилась всё глубже. На счастье, Эдвард наконец-то упёрся во что-то твёрдое и холодное, но прозрачное. Словно толстое стекло. За ним-то и была заветная свеча.       Эдвард стал всматриваться. В углу комнаты стояла старая изношенная кровать. При чем она совсем не походила на современную. На матрасе лежал измученный человек. Его лихорадило, сам он был очень бледен, а всё тело несчастного усеивали бубоны. «Чума... Да он же не жилец!», – ужаснулся Эдвард.       На лбу умирающего покоилась серая мокрая тряпка, а всю коморку наполняли болезненные стоны. Внезапно из тени вышла высокая фигура. Шляпа с широкими полями, длинный плащ, перчатки и птичья маска. Эдвард сразу узнал Чумного доктора. Этот выглядел реальнее, чем предыдущие фантомы.       Доктор что-то бормотал. В руках у него была деревянная трость, которой он прикасался к больному и всячески «осматривал» его.       — Попробуем свиное сало, — голос из-под маски звучал глухо, но знакомо.       Вуд продолжал наблюдать. На удивление слышимость была хорошая. Доктор достал из кожаной сумки скальпель и, даже не предупредив умирающего, вскрыл нарост на коже. Заражённый тут же протяжно застонал, завертелся, лицо его скривилось в страдании, но Чумной доктор не придал значения, вкладывая в открывшуюся рану свиное сало.       — Потерпи, — хладнокровно бросил он.       Тот запрокинул голову назад, часто задышал, а потом отвернулся к стене. Доктор ловко выхватил стеклянный флакон из сумки. Склянка была выполнена из темного стекла, венчала её серебряная крышка в форме черепа. Эдварду такая вещь показалась подозрительной.       Ловко манипулируя пальцами, Чумной собрал кровь зараженного с раны, пока тот бился в лихорадке.       «Зачем? Жертвоприношение?» — почему-то именно это приходило в голову.       Доктор обернулся. Его красные стеклышки-«глаза» смотрели прямо на Эда. Омега отпрянул от стекла, боясь оказаться замеченным. Неужели они его видят?       Чумной подошел ближе, поправляя маску. Вуд с облегчением осознал: всё это время он находился по ту сторону зеркала.       Чумной доктор развернулся к больному, попутно доставая из кармана зубчик чеснока. Эдвард мог бы сейчас увидеть лицо Доктора, когда тот на долю секунды приподнял маску, чтобы положить чеснок в рот, но он настолько быстро справился с этой задачей, что омега не успел.       Больной страшно закашлялся. Ещё мгновение и его жизнь оборвётся. Из его синеющих губ струйкой текла кровь. Чума достигла своего пика. Дергаясь в страшных судорогах, несчастный испустил дух.       Чумной поднялся с кровати, отряхиваясь как ни в чём ни бывало. Совершенно обычное дело наблюдать как кто-то умирает в муках. На его шее кроме маленькой круглой шкатулочки висел крест. Перевёрнутый крест. Чумной доктор снова что-то зашептал, стал обхаживать кровать и проверять мертв ли заряженный. Эдвард не отрываясь следил за его движениями, пока вдруг...       Чумной резко развернулся, кинулся стрелой к зеркалу и одним движением вонзил острый скальпель в стекло. Пошла трещина. За ней вторая, третья, на пол посыпались осколки. Эдвард успел отскочить назад: лезвие целилось прямо ему в грудь. Ком подступил к горлу, тело прошиб озноб, пульс горном стучал в висках. Темные сгустки теней обвивались вокруг, сомкнулись толстым кольцом на шее, не давая дышать. Холодные щупальца утягивали Эдварда в сторону разбитого зеркала, приближая к концу лезвия. Рядом кто-то страшно зашептал, второй голос завыл, третий закричал.       — Черная смерть забрала сей народ, — зашипели из ниоткуда. — Черный Чумной заберет твою кровь! Теплое сердце вырвет с груди, — гибкая щупальца зажала рот Эда, не давая громко кричать, — мёртвою кровью наполнит внутри. Черный Чумной кладет сердце в кругу, Черный Чумной кинет Пешку в ряду.       Раздался оглушительный вой. Эдвард слышал его везде: нутро скручивалось в тугую трубочку, сердце бешено стучало, из глаз капали крупные слезы. Вуд не знал, чего боялся больше: жуткого Чумного доктора, липких теней или же замогильного голоса с его отвратительным предсказанием. Его трясло как в лютый мороз, в какой-то момент показалось, что сердце не выдержит ужаса и просто разорвётся в клочья. Хотелось кричать, размахивать кулаками, пинаться ногами, но тело не двигалось!       Рывок. Холод. Тепло. Кровь.       Черный доктор оказался слишком близко.       — ...И да свершится сей страшный обряд! Мститель, восстань из костей!

***

      Верджи проснулся от возни под боком. Эдвард дёргался, неясно бормотал, брови и губы были напряжены. Сначала Арий обнял Вуда, спросонья решив, что тому просто приснился нехороший сон. Действие не возымело особого эффекта: Эдвард только сильнее задёргался. Тогда демон стал нежно гладить его по лицу и ласково шептать на ухо, чтобы разбудить. Омега не просыпался, и волнение Ария набирало обороты.       Сон пропал окончательно, когда Эдвард вдруг вскрикнул. Нет, ему приснился не просто плохой сон. Неужели снова давний кошмар?       — Проснись, эй, проснись!       Ужасная догадка подтвердилась. Всякий раз, когда омеге снился сон о монахах или Чумном докторе, он не мог проснуться пока сновидение не закончится. Самым ужасным было то, что Верджи никак не мог помочь, только бестолково наблюдать.       На лбу Эдварда выступила испарина, он схватился за грудь в области сердца, голова металась по подушке из стороны в сторону. Он болезненно стонал и вдруг резко дёрнулся вперёд с криком, судорожно сжимая в пальцах ткань футболки.       — Я рядом, не бойся, всё закончилось.       Эдварда трясло как в лихорадке. Он жадно дышал, ещё не отличия реальность от кошмара.       Тёплые руки мягко обняли со спины. Эдвард интуитивно прижался ближе, прикрыл веки и глубоко задышал, стараясь унять рой мыслей в голове. Событий было слишком много и все они перебивали друг друга.       Хоть кошмар и закончился, но Эдвард до сих пор слышал отголоски хриплого шепота, чувствовал тугие, будто веревка, щупальца тени. В груди оставалось раскаленное ощущение страшного удара скальпелем. Вуду даже казалось, что Чумной успел вынуть сердце и сейчас в груди омеги была дыра. Сон был слишком реальным.       Когда тёплые пальцы коснулись холодного лба, Вуд вздрогнул. Нет, сердце было на месте: оно билось и даже немного саднило.       — Тише, это я, — мягко прошептал Арий, успокаивающе поглаживая пальцами по щеке.       Эдвард боролся с эмоциями, старался выровнять дыхание и прогнать сковывающий страх. Он проснулся так почему же оцепенение не уходит? Нужно осмотреться.       Знакомые четыре стены собственной комнаты, не было мрака, как и не было Чумного доктора в жуткой маске. В воздухе больше не витал запах смерти вперемешку с резкими нотками чеснока. Сладкая карамель убаюкивала, а хриплый мягкий голос давал точную гарантию защиты. Вуд вцепился в Верджи мертвой хваткой, позволив себе слабость: казалось, что только так он будет в полной безопасности.       — Конечно, ты будешь в полной безопасности со мной.       Не было уверенности прочитал ли демон мысли на самом деле или просто удачно угадал. Нежные прикосновения к коже и волосам, приятные слова действовали на нервную систему Эдварда лучше всего. Лёгкий поцелуй увенчал висок, улетучив горький осадок кошмара.       Верджи продолжал отвлекать.       — Твои родители уже проснулись и готовят завтрак. Грегори явно в приподнятом настроении.       Арий сделал особый акцент на сочетании «приподнятом настроении».       — Тогда спустимся? — быстро ответил омега.       Взгляд зацепился за часы, и Эдвард с удивлением осознал: кажется, он снова спал дольше обычного.       — Ты в порядке? Только не ври, у тебя не получается с таким выразительным взглядом.       — Не совсем, — признался Эдвард. — Кошмар был слишком реальным, я всё чувствовал. Но я уже успокоился немного.       Арий хотел услышать больше, но пытать омегу не стал. Лучше это сделать в более спокойное время.       — Тогда идём в душ.       — Там же родители. Как мы вместе-то пойдем?       — Ты невнимательно меня слушал: Грегори сегодня добрее обычного. И если ты еще немного подумаешь и вспомнишь вчерашний вечер, поймёшь почему.       Эдвард предпочёл бы понимать так геометрию и физику, чем причину хорошего настроения отчима.       — Не стоит портить ему настроение. Давай по отдельности.       — А ты справишься?       Вуд красноречиво закатил глаза.       — Что? Вдруг не сможешь, — в золотистых глазах плясала легкая издевка.       — Справлюсь, не переживай, «папочка».       Накинув легкий халат, Эдвард покинул комнату. Умываясь холодной водой после горячего душа, омега сделал глубокий вдох и такой же медленный выдох. Раз за разом он хлопал себя по щекам, чтобы отогнать навязчивые страхи. Холодная вода отрезвляла сознание: «Это всего лишь плод бурной фантазии, Эд, нечего переживать. Пусть он и повторяется».       — Всего лишь плод бурной фантазии, — ещё раз повторил Вуд вслух.       Но почему эта игра разума повторяется вот уже несколько лет? А в последнее время стала слишком навязчивой и до невозможности реальной. Была ещё одна странная вещь: странное предсказание или заклинание. Как бы Эдвард не хотел обмануть себя, стишок не входил из головы:

«...Черная смерть забрала сей народ,

Черный Чумной заберет твою кровь!

Теплое сердце вырвет с груди

Мертвою кровью наполнит внутри.

Черный Чумной кладет сердце в кругу,

Черный Чумной кинет Пешку в ряду.

И да свершится сей страшный обряд:

Мститель, восстань из костей!»

      Если «черная смерть» означала чуму, то всё остальное Эдвард мог объяснить с трудом. Выходило так, что Чумной Доктор должен вырвать сердце и наполнить его мёртвой кровью для совершения обряда. Тогда некий «мститель» восстанет из костей. На лицо некромантия. По словам Эмили допустить этого нельзя, но вот демоны очень даже не против. Вопрос в том чей труп должны воскресить и кто выступает в образе Доктора. Эдвард задумался о своем предыдущем сне. «Горький привкус обиды исчезнет только после глотка мести. Не дай мстителю восстать из твоих костей», — слова Белого монаха теперь казались предупреждением. Не может быть. Неужели кто-то восстанет из костей Эдварда? Это он обидчик? Но кого он мог обидеть настолько сильно?!       Голова начинала болеть от бесконечных догадок. Определенно в этом всём есть какой-то смысл, который пока что для Эдварда был сокрыт. Единственное, в чём убедился Вуд, так это в существовании Чумного доктора со склонностью к темным делам. И опять же: почему он снился именно ему? Это намёк на обидчика? Никакой логичной связи между ним и человеком в маске не было. Нет, ещё слишком мало фактов для выводов. И если Эдвард хочет узнать больше придётся пережить очередной сон. Именно пережить: с каждым разом просыпаться было труднее.       Стоило рассказать Эмили, Грегори или Арию, но Вуд не хотел никого беспокоить, да и информации у него было с рисовое зерно. Вот бы монахи показали в следующий раз немного больше и дали бы намёк пожирнее. Да, следует немного пожить спокойной жизнью и подождать нового сна как новый том книги или продолжение фильма.       И только Вуд успокоил себя, как в запотевшем зеркале показался грозный лик Чумного. Эдвард молнией отскочил назад, будто обжёгся. Видение исчезло. По коже прошелся холодок. Омега сглотнул, зажмурился, с усилием массируя виски. Как же надоело, как же он сейчас злился!       Еще раз плеснув холодной водой в лицо и на сухо вытеревшись пушистым полотенцем, Эдвард решительно повторил:       — Всего лишь дурацкое видение. Не в первый раз видишь и не последний, так прекрати бояться!

***

      — Я готов. Можем идти портить настроение твоему отцу.       — Портить?       — А ты думаешь он будет рад меня видеть и кинется с объятиями?       Эдвард рассмеялся. От страха не осталось следа, по крайней мере внешнего.       На удивление Грегори в самом деле был в хорошем расположении духа. До тех пор, пока Верджи не появился на кухне, раздражая вежливостью и приветливостью.       Напряжение развеял Лекс:       — Тапки не дам.       — Сдались мне твои тапки, — досадно вздохнул Грэгори, сверля взглядом Цербера. Сам виноват, что разрешил ему остаться.       — Хорошо спалось? — Лекс мило улыбнулся, не обращая на ворчание супруга внимания.       — Очень, — кашлянул Эдвард. — Заснул как убитый.       — Ты бледноват, — заметил Алексис.       — Всё нормально? Да и встали вы как-то поздно, уж не простыл ли?       — Просто решили поспать подольше, всё хорошо.       Грегори возмущённо фыркнул.       — Ну хорошо. Сейчас принесу тосты.       Эдвард почувствовал приятную щекотку внутри. Всё было слишком идеально. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь они все (почти) соберутся за одним столом и даже Грэгори не будет ворчать, а папа будет единственным хозяином своего тело.       Алексис вернулся, нервно швырнув тарелку на стол.       — Жрать подано.       Стоило только на секунду порадоваться событиям, и демон дал о себе знать!       — Помяни черта...       — Я тоже очень скучал, Эдди. Так сильно, что решил вернуться к вашей дружной до безобразия компании.       — Что ж так долго? — съязвил Грегори. — Мог бы задержаться ещё на три дня.       — О, я испортил твои грязные планы? Прости, — выражение лица Альтаира сначала сделалось виноватым, а потом он усмехнулся, — как жаль, что мне ни капли не стыдно. Лекс та еще горячая штучка, да? Но мне скучно. И да: тапок я тебе тоже не дам, даже не проси.       Грегори покраснел от злости, чудом сдерживая желание разорвать демона на куски. Альтаир выбрал идеальное укрытие в доме охотника.       — Убери. Руки.       Реакция работала безотказно, даже если Грегори Вуд готов был взорваться от злости. Верджи усмехнулся. Ситуация казалась смешной: вековой демон слушался жалкого охотника. Только из-за Эдварда и немного от желания повеселиться.       — Ты не исправим, пес, — процедил Грэг, а Арий скривился в подобии улыбки. Уже хорошо, что не «ушлепок» или «мерзавец».       — Ты-то чего смеешься?       Обычно Эдвард не особо часто смеялся за общим столом, тем более при Грэгори.       — Я не удержался. Вы так забавно ругаетесь.       — Я, конечно, не эксперт, но даже я готов признать, что смех Эдварду к лицу.       Альтаир деловито оперся о плечо Грегори. Тот тут же стряхнул его, поморщившись, будто это была какая-то букашка.       — Ты, чёрт возьми, прав.

***

      Месяц тянулся долго. Казалось, у него совсем не было конца. Это было бешенное время подготовок и зубрёшки по ночам. Эдвард страх как не любил тесты, контрольные и экзамены: вроде бы знаешь ответ, но под строгим взглядом учителей, которые летают коршунами между партами, голова вмиг становилась пустыней, через которую катится перекати-поле.       Кошмары снились, но теперь не так часто. В основном они случались, когда Эдвард слишком уставал. Содержание оставалось неизменным: монахи в лесу, либо Чумной доктор. Врачеватель больше не пытался убить Эдварда во сне, поэтому тот даже немного расслабился.       Школьная суматоха выбивала из привычной колеи. Последняя неделя оказалась бессонной для Эдварда: он нервничал на контрольных, ложился поздно из-за подготовки, а утром не чувствовал себя выспавшимся и весь день зевал, досыпая остальное на уроках или плече альфы.       К последнему экзамену Эдвард пришел выжатый как лимон: жутко хотелось все бросить и просто уйти домой отсыпаться. Последние нервы Вуд оставил ещё на третьем или пятом экзамене — он уже точно не помнил. Сдерживала его от порыва бунтарства только одна мысль: это был последний экзамен, можно считать последний день в школе, а после он сможет спать хоть неделю.       Арий вышел из кабинета пыток раньше, поддерживающе глянув на Эдварда, ментально говоря о том, что подождет снаружи. Верджи вообще легко давалась учёба: ещё бы, всю программу он невольно повторял сотни раз, когда от скуки возвращался в школу или колледж. Его коньком была история, химия, физика и биология. Технарь чистой воды.       Вуд вздохнул от досады. Ему осталось совсем немного, только дописать развернутый ответ, и он мог быть свободен. Ручка громко чиркала по бумаге. Омега писал размашисто, быстро и местами непонятно. Да и аккуратность от такого количества контроля его уже совсем не беспокоила.       Как ни странно, соседом справа оказался Томас Ригл, тоже что-то строчащий. Он жутко нервничал и постоянно смотрел в сторону учителя. Было ясно как божий день, что он приготовил шпаргалку, но воспользоваться ею никак не мог. Томас вдруг неаккуратно двинул рукой и маленький клочок ценной бумажки упал с парты, точно у ботинка Эдварда. Томми испуганно застыл на месте, быстро сделав вид, что усердно пишет. Учитель ничего не заметил, а у Ригла перехватило дыхание. Вуд заметил шпаргалку, а по испуганному взгляду соседа понял кому он принадлежит. О, да! Вот она — ввеликолепная возможность отомстить Томасу Риглу за все издевки. Но это было бы слишком жестоко.       Эдвард наступил на бумажку и продолжил невозмутимо писать дальше. Томас шокировано раскрыл глаза: он ожидал чего угодно от Вуда, но только не того, что тот его прикроет и даже ничего не ляпнет ворчуну Коулли.       — Не болтаем! Тихо!       Мистер Коулли, учитель биологии, осмотрел класс, нахмурил брови и медленно скрылся в лаборантской. Эдвард быстро вернул подсказку Томасу.       — Что ты делаешь?! — зашипел тот, но проклятую бумажку скомкал и положил в карман. Либо Ригл не знал слово «спасибо», либо просто растерялся.       Вуд ничего ему не ответил. Он молча встал с места, положил листок на стол учителя и вышел из кабинета. Свобода. Душа ликовала: этот ад для него закончился. Эдвард уже собирался подойти к Арию, как вдруг кто-то ухватил его за локоть.       — Поговорить надо, — буркнул Томас.       — Что? О чём это ещё?       — Почему ты не сдал меня?       — А я должен был?       — Ты же ненавидишь меня! — воскликнул Ригл. — У тебя был прекрасный шанс насолить мне, а ты даже не воспользовался им?!       — Слушай, Томас, ты, конечно, та еще скотина, но мстить я тебе не собираюсь, — устало ответил Эдвард.— Мне это не интересно и я не горю желанием подставлять кого-то, в отличие от некоторых.       Ригл опустил голову. Ему нечего было ответить. Второй раз он испытывал неприятное чувство стыда. Так ничего и не ответив, Ригл ушел с опущенной головой в глубокой задумчивости. Вуд в свою очередь тоже был удивлен: впервые он не услышал никакой едкой гадости от омеги. Может быть, он что-то понял?

***

      Арий и Эдвард простояли в коридоре до самого конца экзамена, нежась в объятиях друг друга. Они реши провести время так, чем идти домой, а потом опять возвращаться в школу из-за внезапного классного сбора.       Всех выпускников собрали в актовом зале. С микрофоном на сцену вышла девушка: староста их параллели. Сначала она много говорила о подготовке к экзаменам, организации выпускного и ещё какие-то скучные вещи, но потом в голосе её появилась интрига.        — Перед экзаменами мы подавали заявление на проведение костюмированного фестиваля для старшеклассников.        Зал замолчал с предвкушением. Староста будто специально выдерживала долгую паузу.       — Да скажи ты уже! — крикнул кто-то из ряда.       Девушка фыркнула, но довольно объявила:       — Заявку одобрили.       Парни радостно загудели, девушки стали бурно щебетать и обсуждать детали фестиваля. Староста шикнула:       — Подождите! Есть некоторые условия!       — Арий, — тихо и немного сонно произнес Эдвард, не уловив особой сути условий. Почти всю тираду он прослушал. — Чем наш класс должен заниматься?       — Нам выпало обслуживание.       — В смысле?       — Следить за гостями, помогать каким-нибудь классам. Естественно, в подходящем костюме. Оденешься горничной?