Демонические печати

      Прошла целая вечность с момента ухода Верджи. По крайней мере именно так ощущал Эдвард: время тянулось подобно резине, а в груди уже искрилось раздражение.       Телефон Арий благополучно оставил на парте, а идти в след за ним Вуд не решался из-за вероятности разминуться. Самым разумным решением было всё же оставаться на месте. После страсти вся накопившаяся усталость вместе с полученной разрядкой навалилась на плечи невидимым грузом. Захотелось окунуться в мягкие просторы сна и медленно плыть по течению, не думая о происходящем вокруг.       Легко похлопав себя по щекам, Эдвард снял чёрный парик и с удовольствием взъерошил каштановые волосы. Дальше освободил ноги из плена неудобных туфель, и блаженная лёгкость тут же разбежалась мурашками по телу. Кажется, он испытал ещё одну волну оргазма. И как девушки носят такое? Если только не ради подобного послевкусия свободы.       — Господи, чтоб я ещё раз надел туфли, аргх! — протянул омега, решив снять с себя ещё и чулки.       — О, я пришёл очень вовремя.       Верджи неожиданно возник перед глазами. Вуд даже не услышал шагов, будто бы тот специально делал это бесшумно. Взгляд Ария бессовестно скользнул по оголившимся ногам. Не удержавшись, демон подошёл ближе, коснувшись макушки и зарыв пальцы в мягкий шёлк волос.       — Как хорошо, что ты снял парик.       — Под ним так жарко. Я тебя заждался. Ты что, за одеждой в ад спускался?       — Как остроумно, Эдди. Я даже позаботился о салфетках для тебя.       — Умница какой. А теперь отвернёшься?       Эдвард откровенно издевался, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.       Справедливости ради он даже постарался сделать над собой усилие, придав лицу смущённое и в меру непорочное выражение.       — Не верю, ой я тебе не верю. Ты знал, что образ недотроги у тебя получается плохо? Даже ужасно!       — Я знал, что ты так скажешь, — весело улыбнулся Вуд, спрыгивая с парты и поворачиваясь к альфе спиной. — Расстегни молнию.       — Никогда не раздевал омегу, чтобы потом снова его одеть.       Эдвард чуть выгнулся в спине и как бы случайно коснулся чужого паха. Над ухом раздался хриплый шепот:       — Что это ты делаешь?       — Помогаю тебе дотянуться.       Очередная притворно-невинная интонация. Вуд развернулся к Верджи лицом, одарив его цепким взором, и стал снимать с себя облачение горничной. Сначала развязал фартук, следя за движением заинтересованных глаз, затем медленно освободил себя от платья, начиная с рукавов.       — Доиграешься, что и эту одежду придется менять.       — А это тебе наказание, — отозвался омега, оставшись в одном кружевной белье. Если не смотреть вниз, то действительно было не так уж и стыдно.       — Наказание?       — Я не слишком люблю долго оставаться один, — шепнул Эдвард, быстро натянув черные джинсы и застегнув ремень. Он притянул альфу к себе за кончик ленты-галстук и рьяно впился поцелуем.       Застанный врасплох, Верджи позволил ему вести. Немного, пару секунд.       — Меня не было всего пять минут, — альфа наклонился ближе, огладив Эдварда по бедру. — Мне нравится, что ты остался в том белье.       Верджи вдруг встал на колени, обняв торс омеги и наслаждаясь теплой мягкой кожей под подушечками пальцев.       — Вы что тут двое делаете?       Командирский тон раздался так же неожиданно, как появился Верджи. Порыв чувственности нарушила ни пойми откуда и зачем взявшаяся староста. Она строго скрестила руки на груди и посмотрела так, будто бы интимное недоразумение случилось в церкви, а не в спортивном школьном зале. Хотя Верджи бы умудрился заняться непотребством и в храме.       — Переодеваемся, не видно? – буркнул в ответ Арий с таким же осуждением, с которым староста смотрела на них.       Девушка скептично вскинула бровь, демон как ни в чём не бывало продолжал прижиматься к краснеющему Эдварду, в планы которого не входило, что их действительно застанут. Он же пошутил!       — Вы двое тут занимались сексом, ты думаешь я дура?       — Я думаю, что ты не тактичная и невоспитанная, раз всё ещё здесь. У меня был стресс, – продолжил Арий, закатив глаза. – Вы поставили меня в пару с этим комаром на целый день.       — Ты не исправим, Верджи.       — Правда? Очень жаль. Нашу работу ты уже проверила, можешь идти, дорогая, выход за твоей спиной.       — А ты чего меня выгоняешь? Вы вообще сейчас не понимаете, что трахаетесь в школе?!       Арий сдержано вздохнул, поднявшись. Староста, имя которой Верджи даже не пытался вспомнить, начинала раздражать. Особенно её вопиющая тяга к целомудрию и морали.       — Да все сейчас трахаются в школе, представляешь?!       Эдвард, молча наблюдающий за перепалкой, в душе был ужасно рад, что сейчас не был в платье горничной или вообще в одном белье. Все, итак, конечно знали, кто был под платьем, но не все знали о более пикантных деталях. Вуд сгорел бы со стыда на месте.       — Слушай, иди уже, ты мешаешь, – громким тоном продолжал Арий, приближаясь к девушке ближе и заставляя её пятиться назад. – Работа окончена, все давно уже веселятся, бухают, обжимаются. Перестань цепляться ко всем, не знаю, выпей для настроения и просто кайфуй!       – Мелони, ты правда не вовремя. Сегодня праздник, может тебе тоже стоит расслабиться немного? Ты много работала, – осмелился Вуд, ощутив, как накалилась обстановка. Ситуацию нужно было смягчать.       Староста чуть удивилась, неожиданно услышав своё имя. Затем нахмурилась, фыркнула, напряглась так, что покраснела. Ей не хватало ругательных слов, чтобы описать своё недовольство.       – Стыда у вас нет! Да… Да пошли вы оба, козлы!       Гордо развернувшись, староста по имени Мелони покинула лабиринт.       Арий и Эдвард переглянулись.       — Ну и сука же эта Мероди, — шикнул Верджи.       – Мелони, – поправил Эдвард.  — А я говорил, что школа не самое лучшее место для наших занятий, — нежно чмокнув Верджи в щёку, Эдвард забрал с парты принесённую Верджи футболку и натянул на себя.       — Адреналин делает ощущения острее.       — И нервознее, — произнес Вуд, зевнув. Ещё сильнее захотелось спать и если полчаса назад энергия била ключом, то теперь была на нуле. Веки тяжелели, сонливость обволакивала как мёд, опутывая нитями с ног до головы.

***

      Нельзя сказать, что омега спал полноценно. Нет, кошмар его не преследовал: он снова видел то самое загадочное ничто, без единого намека на монахов или чумного доктора. Тело отдыхало, в отличие от сознания: мерещился шорох, чьи-то голоса, а в голове надоедливым клубом крутились мысли. Вуду почему-то было сложно думать ни о чем.       К раннему утру разболелась голова, слабость чувствовалась в каждой клеточке тела и от этого было тошно. Несмотря на то, что спал Эдвард достаточно долго, он не чувствовал себя отдохнувшим. Даже не заметил, что проснулся в объятиях альфы, который в отличие от него был бодр и полон сил.       — А ты сказал моим, что я у тебя? — тут же спросил Вуд.       — Да, через Эмили. Не убьет же тебя Грэг за это. Тем более он уже обо всём знает, — успокоил Арий, поцеловав в висок.       — Не убьет, но косо смотреть точно будет. Слушай, Ару, — боль настойчиво стучала в висках. — Проведешь меня до дома, а? Что-то я не очень себя чувствую, — Эдвард прекрасно знал свое состояние: типичное переутомление. К горлу подступил спазм.       — Что не так?       — Да не выспался, у меня такое бывает. Ещё и думаю о всяких мелочах. Дай мне пару часов, и я буду как новенький.       — Так выспись у меня, в чем проблема?       — Я люблю ворочаться в кровати и подмять под себя подушку, а ещё, чтобы в комнате было темно. Да и не уверен, что ты захочешь полдня валятся в полной тишине. Плюс, Грэг будет спокоен, если я буду дома. Не обижайся, — Эдвард виновато чмокнул альфу в щёку, видя заметное недовольство в золотистых глазах. — Я правда очень устал. Не за вчера, а вообще за все эти экзамены, подготовки. Ты загляни ко мне вечером, я буду полностью в твоём распоряжении.       Последние слова Эдвард нарочно прошептал, посмотрев на Ария самым томным и соблазнительным взглядом, на который только был способен.       Вздохнув, демон согласился.

***

      Арий никогда не привыкнет видеть недовольство в глазах Грэгори. Казалось, что Вуд-старший не был способен проявлять никаких эмоций, кроме недовольства. Отдав еле стоявшего на ногах Эдварда в руки родителю, который даже не пустил Ария за порог, демон ехидно улыбнулся: он мог появиться рядом с омегой в любую секунду, и никакой грозный отец его не остановит.       Только закрыв дверь перед носом Верджи, Грег беспокойно осмотрел сына. Бледный и нездоровый вид совсем его не радовал.       — Ты бледен как поганка. У тебя все нормально?       — Да-да, все хорошо. Я просто очень устал, что сейчас усну прямо на лестнице, — специально преувеличил омега, медленно поднимаясь на второй этаж. — Я отлежусь часиков так пять, и буду как новый.       — Ты не пил? Не курил? — с подозрением спросил Грэг.       — Не нюхал, — сонно добавил Вуд, зевая. — Давай поговорим об этом чуть попозже?       — Ладно, всё равно сейчас бесполезно. Как проснешься, спустись вниз. Сам поднимешься?       Эдвард вымучено кивнул. Больше всего ему сейчас хотелось где-нибудь упасть и не шевелить языком.       Грегори не стал больше давить. С усилием уняв в себе отцовское беспокойство, охотник проводил омегу взглядом. Тот еле волочил ноги, но упорно передвигал ими. Оказавшись в комнате Эдвард, не раздеваясь рухнул на мягкую кровать, и сон разом придавил его под собой, словно бетонный камень.       Перед глазами появилась черная бездонная материя. Вокруг не было ничего, кроме темноты и глухого сквозняка. Под ногами всё та же липкая и мокрая масса, как в болоте, но на этот раз передвигаться в ней было легче. Словно с ног спали бетонные гири, удерживающие Эдварда до этого.       Вуд осматривался по сторонам в поисках зеркала или чего-то еще, ожидая очередного появления чумного доктора.       Шаг. Ещё один. Никого. Ничего. Ни свечей, ни зеркал.       Повинуясь внутреннему компасу, омега снова пробирался куда-то вперёд. Куда именно он должен был прийти — не знал сам. Бесцельное хождение не вызывало тревоги, ведь конец должен быть у всего, даже у бездонной материи. Скоро Эдвард почувствовал, что заблудился. Мнимая уверенность покинула его. Куда не оглянись повсюду одинаковое пространство и определить стороны в нём невозможно.       Эдвард обернулся. Внезапный звук его насторожил. Какой-то приглушенный топот, похожий на цокот. «Цок-цок-цок» — эхом раздавалось по бездне. Совсем рядом замерцало белое пятнышко. Оно приближалось, становилось всё больше, и Эдвард различил белую кобылицу. Прозрачная, она была окутана лёгкой молочной дымкой. Стеклянные чёрные глаза уставились не мигающим взглядом. Омега захотел прикоснуться, но животное тут же отстранилось, призывно топнув копытом. Эдвард не понимающе посмотрел на создание, но решив, что это ещё один странный сон, поддался его воле. Кобылица снова ударила копытом, заржала, призывая идти за ней. Она вызывала странное спокойствие и доверие, что Эдвард не раздумывая сделал шаг в её сторону.       Лошадь шла размеренно, иногда посматривала назад — проверяла следовал ли за ней омега. Иногда она фыркала или ржала, но ни разу не останавливалась. Эдвард не мог отследить сколько они так прошли, но заметил, что шаг теперь давался ему с легкостью: болото больше не замедляло движений. Значит бездна не была замкнутой. Само пространство стало менее пустым: Вуд наблюдал странных существ вроде порхающих карликов с птичьими крыльями и ногами, но человеческими лицами с выпученными глазами. Появились призраки, завывающие страшными голосами, змеи ползали под ногами, шипели. Одна из них обвилась вокруг щиколотки и вдруг широко разинула пасть с острыми клыками…       — …Лука! Эй, Лука, очнись!       Из забвенья Эдварда вывели чьи-то громкие крики и тряска. Впервые за долгое время у кого-то получилось разбудить его до того, как сон закончился. Но почему его звали «Лука»?       Омега открыл глаза и увидел перед собой незнакомого мужчину, который тут же улыбнулся и облегченно вздохнул.       — Слава Господу, Лука! Как ты умудрился угодить в змеиное гнездо?       Эдвард ничего не смог ему ответить. В глазах потемнело, голова закружилась от резкого пробуждения. Он вдруг разом ощутил тяжесть тела и острую боль в руке. Человек, который говорил с ним всё это время, взял его на руки. Он бормотал что-то успокаивающее. Зрение и слух совсем подвели Эдварда. Еле-еле он различил очертания раздвоившегося дома, к которому они приближались.       Мужчина ударил ногой по чему-то тяжелому. Стук болезненным эхом раздался в голове омеги. С тихим скрипом дверь, по которой видимо и стучал человек, открылась.       — Сэр? Что случилось?       Раздавшийся голос принадлежал девушке. Она немного отошла, чтобы человек с Эдвардом на руках смог пройти.       — Его гадюка укусила. Укуса два, наверное, их было две. Скажи, душенька, родители дома?       — Нет, они уехали в Лондон. Завтра или сегодня ночью должны вернуться. Положите его здесь, я пойду позову брата, он точно поможет.       Говорившая тут же ушла и топот раздался так, будто бы она куда-то поднималась. Двухэтажный дом?       «Какой странный сон. Да я счастливчик, видеть реальные сны так часто», — подумал Вуд.       — Все хорошо, Лука. Тебе помогут. Старший сын уже знает почти всё, не хуже родителей. Они даже с чёрным поветрием побороться могут, что уж говорить о паре укусов.       Эдвард чувствовал, что лежал теперь на чём-то мягком как диван, а мужчина гладил его по голове. Из ушей будто вынули вату и теперь можно было лучше расслышать голос. Он принадлежал уже не молодому мужчине, да и его рука ощущалась отеческой. За него переживали.       Совсем скоро шаги возобновились, но людей стало больше. Руку больного подняли и стали осматривать.       — Как давно его укусили?       Новый голос звучал одновременно знакомо и чуждо.       — Да вот только что. И часу не прошло, я сразу к вам.       — Хорошо, не волнуйтесь и идите домой. Завтра он уже бегать будет.       Мужчина вздохнул, поблагодарил и ушёл.       Эдвард почувствовал, что из места укусов откачали немного крови, по-видимому, с ядом. Затем наложили холодную, пахнущую травами, тряпку и тугую повязку. Ко лбу прикоснулась небольшая ладошка.       — Арий, у него жар, — говорила девушка. Или всё-таки девочка? Эдвард никак не мог разобраться.       И тут он оторопел. Арий?! Что происходит? Он во сне или реальности?       — Я знаю. Сейчас сделаю лекарство. Должно помочь. Можешь идти, я справлюсь.       Эдвард не удержался от любопытства. Он приоткрыл глаза и воспользовался восстанавливающимся зрением. Ему не послышалось, перед ним действительно был Верджи! Стоял спиной, но и этого было достаточно, чтобы узнать. Только одежда на нём была странная.       Арий развернулся к нему лицом, сел рядом с кушеткой (как оказалось, это был вовсе не диван). Осмотрел совершенно равнодушно, затем обошёл и медленно приподнял Вуда, сев за его спиной. Опёр о себя, придерживая одной рукой.       — Учти, вкус не из приятных, но надо выпить. Открой рот.       Эдварда разрывало от вопросов, которых задать он пока не мог. Язык онемел, а тело таяло от яда. Сил только и хватило, чтобы открыть рот. Когда горькая жидкость попала в горло, Эдвард уже хотел выплюнуть её, но помешала ладонь альфы. Сделав над собой не малое усилие, Вуд проглотил и тут же сморщился от отвратительного липкого кисло-горького привкуса. Хотелось немедленно запить издевательство водой.       В глазах двоилось, во всем теле чувствовался жар и неприятная тяжесть. Эдвард не понимал, что происходило вокруг, сон был слишком реальным и ощутимым: кто такой Лука, чьим именем к нему обращались, откуда взялись змеи и почему Арий казался каким-то другим, а самое главное не узнавал его. Сознание снова ускользало: лекарство оказалось быстродействующим.       Эдвард ждал, что снова окажется в знакомой чёрной бездне, но сновидения в этот раз не было. Как будто его правда лихорадило, а тело впало в здоровый сон.       Пробуждение наступило от ощущения пристального взгляда. Эдвард с мгновение уставился в потолок. Что-то не сходилось. То же самое место, то же ощущение тугой повязки и горький осадок на кончике языка. Сон во сне?       Перед собой Вуд разглядел девчушку, которая и смотрела на него так внимательно, что ещё чуть-чуть и доберётся до души. Нужно было что-то спросить и разбавить неловкость. Эдвард не придумал ничего более банального:       — Ты кто?       Незнакомка немного вздрогнула от неожиданности. Её внешность показалась знакомой: длинные вьющиеся белые волосы и изучающие желтоватые глаза с золотыми бликами.       — Я Эмили, — произнесла девочка-подросток, мило улыбнувшись.       Эдвард глупо расплылся в ответной улыбке: надо же его сестру звали точно так же. «Забавный сон, очень забавный и, сука, очень реальный!», — нервно подумал Вуд.       — Эмили Верджи, — уточнила беловолосая.       — Эмили Верджи, да, —повторил за ней Эдвард. — Что?! Верджи?! — тут же резко переспросил он. Тут уж ошибиться было просто нереально: либо эта девчушка была сестрой Ария, либо же вполне могла сойти за его невесту! Но она такая юная, совсем ребёнок!       — Тише-тише, успокойся, Лука. Тебя укусила змея, и поэтому старик Вернон сразу пошёл к нам вместе с тобой. Не волнуйся, мой брат знает, что делать и тебе уже ничего не угрожает.       «Значит, всё же сестра», — приметил про себя Эдвард. Отравленный мозг тут же подкинул обрывок фразы, что именно так девчонка и назвала Ария в самом начале. И как Эдвард сразу не обратил внимание?       Внутри вдруг похолодело.       — Можно глупый вопрос?       — Конечно.       — Какой сейчас год? — серьёзно спросил Эдвард.       Хотелось верить, что вопрос его очень глупый, а всё происходящее розыгрыш или Альтаир играл с его разумом.       Девушка удивилась, а взгляд её вмиг стал пронизывающим.       — С тобой точно все хорошо? Эля накидался?       — Чего? Нет, я...       — А-а, ты наверно от кашля лечишься.       — При чём здесь кашель?       — Не увлекайся лауданумом* так сильно, Лука. Вон, видишь, память совсем отшибло. Он, конечно, от кашля помогает, но не советую употреблять так много.       Эдвард чуть не подавился воздухом. Почему эта особа говорила так странно? Нет, нельзя паниковать. Эмили явно находила ситуацию забавной, а ему нужно было хоть как-то добиться ясности. Значит нужно играть по новым правилам. Если оплошает, спишет на отравление или этот лауданум, чем бы он не был.       — Хорошо. Предположим, что вчера я изрядно перебрал эля. Так что, ответишь на глупый вопрос?       — Алкоголь плохая вещь, — пожурила Эмили. — Сейчас 1618 год, Лука.       — Да, тысяча шесть... КАКОЙ?!