Демонические печати

      «Интересно, а в семнадцатом веке, маты уже были?»       Хотелось громко закричать, возмутиться, тело бросило в мелкую дрожь. Тысяча. Шестьсот. Восемнадцатый. Год. Немыслимо! Этого просто не могло быть! Или могло, с учётом всех последних обстоятельств? Эдвард чудом сдержался и вместо громкой тирады выдал неловкую улыбку. Он незаметно ущипнул себя. Нет, не сон, больно было, а комната не пропадала, как и девушка перед ним. Одна деталь всё ещё не сходилась.       — Эмили, а можешь дать мне зеркало?       — Странный ты какой-то, — вздохнула та, но за зеркалом потянулась. — Держи.       В руках Вуда оказалось небольшое круглое зеркальце с тонкой серебряной ручкой. Настоящий раритет прошлого. Надежды увидеть себя в его отражении было немного, и она полностью разрушилась, стоило Эдварду взглянуть. Да, чуть вытянутое бледное лицо с синяками под глазами было ему совершенно незнакомо. Не верить в происходящее и ждать, что всё само собой закончится, было глупой тратой времени. Не осталось сомнений, что это была новая печать: странные незнакомые предметы, одежда, устаревшие слова и манера речи – Эдвард переместился на четыреста лет назад, застряв в теле некого Луки!       «Ты же хотел узнать его прошлое, да, Эдвард?», — напомнил себе Вуд, отложив зеркало.       — Ты что, даже закричишь? — поинтересовалась Эмили.       — А чего кричать-то? Всего лишь немного бледный после укуса и хмельной.       — Я уж испужалась, что себя не узнаешь, — облегченно выдохнула Эмили.       Прорезавшийся голос теперь ощущался чужим. Нет, дать волю панике означало нарушить самый главный закон истории: никогда не двигай в прошлом даже самый маленький камень. Одно неловко сказанное слово, действие и судьба всех может измениться. Знать бы еще, что за человек Лука и как им правильно притвориться.       С лестницы второго этажа раздался мужской голос:       — Досаждаешь пострадавшему?       Эдвард невольно задержал взгляд: живой, улыбающийся Арий, но тот, которого омега совсем не знал. Тот Арий, который жил четыреста лет назад и даже не догадывался о том, кем ему предстоит стать. А ведь Верджи никогда не вдавался в подробности своего прошлого, даже об отношениях за все четыре века не заикнулся, увиливая от вопросов. Вдруг в этом времени был кто-то такой же дорогой ему как Эдвард? Неужели придётся молча наблюдать и сгорать от ревности? А о снятии печати думать было тошно: Эдвард в прошлом, Арий в будущем. Только один из них обладал сверхъестественными силами и знаниями. Верджи скорее всего пока ничего не знал о печати. Вуду вдруг стало страшно: что, если его настоящее тело умрёт от истощения, пока все будут стесняться потревожить «глубокий» сон? И что тогда? Он не знал ответа.       — Нет, брат, не досаждаю. Лука только пришёл в себя, — честно призналась Эмили. — Скажи, а от укуса змеи есть какие-то побочные действия?       — Разве что жар и рвота, — объяснил альфа.       Он оказался у кушетки и снова осмотрел Эдварда. Сначала внимательно заглянул в глаза, затем приложил ладонь ко лбу.       — Не горячий, — констатировал Арий. — Тошнит?       — Нет...       Неуверенный ответ несколько смутил Верджи, но ничего большего, что могло бы указывать на угрозу жизни, он не нашёл.       — Хорошо, в таком случае я сниму повязку.       Эдвард вдруг вспомнил, что сейчас Арию было всего шестнадцать лет, но вёл он себя намного взрослее большинства подростков XXI века. В таком юном возрасте уже претендовал на звание врача и надо сказать делал всё со знанием дела. Факт, что прошлое альфы было связано с медициной приятно удивляло.       В руках Ария оказался перочинный нож. Острым лезвием он ловко разрезал тканевый бинт.       — Пока не трогай и не двигай, — предупредил Верджи.       Он отошёл к стеллажу, взял с него тёмный пузатый бутылёк с пробкой и вернулся. Из откупоренной баночки потянулся душистый аромат трав. Это оказалась мазь неизвестного происхождения и цвета, доверять свойствам которой было глупо, но, когда ты в теле юноши из XVII века выбирать особо не приходилось. Альфа аккуратно нанёс лекарство поверх укусов, заодно проверяя не отекло ли запястье. Особой боли Эдвард уже чувствовал, только слабость, а теперь ещё и приятную прохладу с лёгким покалыванием.       — Мазь на втирай, укусы не чеши. Отёк небольшой, но скоро пройдет и тогда ты будешь здоров. Пока лучше тебе побыть здесь. Ты голоден или может быть хочешь пить?       — Выпить было бы неплохо, — пробубнил Эдвард. Разум одолевали мысли о решении новой печати. Он даже не представлял, где ему искать ответ!       — Что? — переспросил альфа.       — От воды не отказался бы, — ответил Эдвард, натянув улыбку.       Интересно, а как настоящий Лука вёл бы себя на его месте? Был бы равнодушен, или растерянным, может смущенным? Они вообще знакомы друг с другом? Самым верным сейчас было просто поддерживать диалог, а потом постараться узнать о новой роли больше и вписаться в общество старой Англии.       «Сначала играл старого священника, теперь вот юношу из ренессанса. Может поступить в театральный?» — пронеслась в голове мысль и от неё стало немного веселее. Хорошо, что Арий ещё не умел их читать.       В глубине души Эдварду даже нравилось видеть Верджи в образе человека из той самой высоконравственной эпохи: вьющиеся белоснежные волосы до плеч, романтичная свободная блуза с рюшами и бесконечная вежливость. Пусть и за ней стояли железные нормы морали, иногда доходящие до абсурда. Но была и отвратительная обратная сторона. Вся дымка романтизма ломалась о реальные проблемы прошлого: кризис и болезни, которые не умели лечить. Брюшной тиф, холера, чума. Даже если сейчас Арий подавал большие надежды как врач, но он был ужасно далёк от медицины, в которой был уверен Эдвард. Сейчас Вуд жалел, что рисовал на уроках истории: как бы он не напрягал память, но не мог вспомнить важные события 1618 года! А вдруг сейчас какая-то война или кризис идёт?       — Эмили, сходи за Дэниэлем.       Девушка вдруг изогнула губы в странной лукавой улыбке и посмотрела на брата так пристально и хитро, что тот в привычной манере вопросительно выгнул бровь.       — Лука красивый молодой человек, — улыбчиво объяснила она. — За тобой так много омег бегает, братец, а тебе хоть бы хны. И я бы побегала, не будь так хороша и не будь мы родственниками.       — Зайчиха ты.       — Знаю-знаю. Так и быть, схожу за Дэниэлем. Поправляйся, Лука.       Эмили легко кивнула головой. Сестра и брат скрылись за резными дверьми, но Арий быстро вернулся с чашкой воды. Эдвард молился на то, чтобы она была чистой на столько, на сколько это возможно для семнадцатого столетия.       Иголки едкой ревности неприятно кольнули сердце, когда Эмили упомянула о популярности брата у омег. Но всё же он их отвергал.       Вода обдала горло приятной прохладой, смыв горький привкус лекарства. Видимо она была кипяченой. Верджи вёл себя совершенно непринужденно: ходил по комнате, доставал различные баночки со стеллажа, иногда делал записи в блокноте. Словом, совершенно не проявлял никакого интереса к пациенту, пока тот не пожалуется на здоровье.       Допив, Вуд поставил пустую чашку на рядом стоящий маленький круглый столик. Запястье горело, а жирную мазь хотелось смыть.       — Зачем в змеиное гнездо полез? — внезапно поинтересовался Арий.       Эдвард наконец-то сел, ощутив, как затекла спина. Вопрос был хороший. Как он умудрился заработать целых два укуса змеи? Подумав логично и собрав все свои умения плести убедительную ложь, он ответил:       — Я собирал цветы и так был увлечен, что не заметил гадюку. Спасибо, что вылечил. Когда я буду полностью здоров?       — Никто не может быть идеально здоров, тем более в наше время, — расставив баночки и непонятые приборы, альфа вновь подошёл к кушетке.       — Ты о чёрной смерти?       — Да, бедствие истребляет города. Меньше недели и человек умирает в мучениях.       — Но дедушка сказал, что вы можете бороться с ней.       — И почти безуспешно. Если в сёлах мор почти угас, то близ Лондона всё хуже. — Арий глянул вниз и вдруг нахмурился. — Кыш, я вас уже кормил! Вон, растолстели как!       Эдвард тоже посмотрел вниз. У ног Верджи крутились два кота. Судя по всему, белая аккуратная мордочка принадлежала кошке, а вторая покрупнее и чернее – коту. Белая обиженно фыркнула, запрыгнула на кушетку и вовсю принялась обнюхивать нового пациента, а потом даже потерлась о его предплечье.       Эдвард продолжил интересующий диалог.       — Мы говорили про чуму. Всё настолько плохо?       — Увы. Мы можем преодолеть лихорадку и немного продлить жизнь, но смерть всё равно ещё стоит на крепких ногах в Англии. Послушай, мне казалось, что раньше ты чихал в присутствии котов.       — Правда?       Эдвард улыбнулся. Пушистый комок шерсти крутился вокруг него, обнюхивая холодным носиком и трясь боком. Омега с радостью протянул ласковому зверю ладонь и стал гладить. Эдвард всегда хотел завести кота, но Грегори был категорически против.       — Я для этого и искал растение. Кажется, оно мне помогло.       Вуд насторожился: Арий знал об аллергии Луки, значит был с ним знаком. Либо же юноша просто обращался к нему с таким симптомом.       — Похоже ты им понравился. А что за растение ты искал, если не секрет?       Взгляд Ария стал таким настороженным и подозрительным, что сам Эдвард невольно растерялся и вмиг позабыл все известные ему названия. Подорожником не отделаешься.       — Ну... Я точно не знаю... Люди говорили, что это может ненадолго приостановить чихание.       — Только это и другую реакцию вызвать могло. Дыши носом, не стесняйся.       Верджи наклонился ещё ближе и по очереди закрыл каждую его ноздрю, прислушиваясь к дыханию. — Вроде не заложен. Зуд в носу или горле не чувствуешь? Или может быть удушье?       — Не чувствую. Я бы уже давно сказал.       Белая кошечка наступила на колени Эдварда, быстро умостившись на них и замурчав. Удержаться от такой невиданной ласки было просто невозможно.       — Не экспериментируй с тем, чего не знаешь, — строго сказал Арий. Видимо Лука не особо разбирался в травах.       — В следующий раз спрошу у тебя совета.       — Арий, ты звал? — раздался незнакомый мужской голос со второго этажа.       — Да, можешь приготовить что-нибудь? Лука останется сегодня у нас.        По лестнице спустился парень, чуть младше Ария, но очень похожий на него внешне: такие же белоснежные волосы, похожие черты лица, только глаза были голубыми.       — Лука? — переспросил он. — Внук старика Вернона что ли?       — Да.       — Ладно, тогда приготовлю на четверых.       Эдвард продолжал гладить ласковое животное, обдумывая важные детали. Теперь он точно знал, что Лука внук старика Вернона, который принёс его к семье врачей — Верджи. На сколько хорошо Арий и Лука знали друг друга всё ещё было не ясно. Малая крупица информации. Вот бы узнать, чем хоть занимался Лука и как должен вести себя с другими. С другой стороны, укус змеи был отличным оправданием, чтобы объяснить беспамятство и рассеянное поведение. Ничтожная плата за возможность узнать больше об Арии Верджи. Кажется, эта печать была самой безвредной.

***

      Эмили вернулась как раз к тому времени, когда братья Верджи закончили готовить ужин. За это время в поисках хоть какой-то информации о 1618 годе, Эдвард присматривался к любой бумажной мелочи и даже украдкой подглядел в записи Ария. Блокнот походил на учётную книгу: красивым почерком были вписаны названия лекарств, на других страницах имена и адреса жителей. Так Эдвард и узнал, что жил Арий в городе Рединг, недалеко от столицы. Из разговоров Дэниэля и Ария понял, что попал в самый разгар Тридцатилетней войны и благо Англия никак не принимала в ней участия. Хоть и в столице были непорядки из-за нового шотландского короля, оказаться в Рединге было настоящей удачей: город был далёк от политических интриг и жил своей жизнью.       Эмили присела рядом с Эдвардом на второе кресло. Она явно была воспитанной леди: об этом говорила её прямая осанка и исключительный вид. Эдвард даже повторил за ней, выровнявшись.       — Как твоё самочувствие?       — Мне уже лучше.       — Не приставай к людям, — одернул её Дэниэль. В руках у него был серебряный поднос с дымящейся тарелкой свежего супа.       — Что!? Вы хотите оставить его одного здесь? Пусть Лука ужинает с нами.       — Ничего страшного. Мне неудобного вас стеснять       — Вздор! Ты будешь ужинать с нами как гость.       — Боги, лучше не сопротивляйся, — быстро сдался Дэнижль. — Если можешь идти, пойдем на кухню.       «Вот же блин...» — Эдвард был не против составить компанию, но существовала небольшая проблема. Конечно, семья Верджи могла ужинать и в тишине, но стоит только завязаться какой-то узкой теме разговора, Вуд тут же замнётся. Даже его акцент не походил на их.       — Может все же...       — Никаких «может»! Неправильно, что мы ужинаем втроём, пока в соседней комнате сидит ещё один человек в одиночестве.       Эмили Верджи была непреклонна.       — Убедила, — слабо улыбнулся Эдвард.       Все расселись по местам, а Арий любезно отодвинул стул перед Эдвардом. Сам Верджи обошёл стол и сел рядом с сестрой и братом напротив двух пустующих стульев во главе стола.       — Это места ваших родителей?       — Да, — ответила Эмили. — Думаю, завтра вы встретитесь.       ­— Приятного аппетита, Отец осмотрит тебя и всё точно скажет. — Старший из Верджи взял ложку и зачерпнул суп. Эдвард подмечал каждое движения и старался повторять всё точь-в-точь ради сохранения легенды.       — Брат, ты недооцениваешь себя, — вмешался Дэниэль. — Я уверен, что с Лукой уже всё нормально. Так ведь?       — Очень даже.       Еда семнадцатого века оказалась не плохой. Даже какой-то особенно вкусной. Горячий наваристый суп приятно согревал нутро.       «Эй, какого дьявола ты творишь?!»       Фраза прозвучало неожиданно резко, возмущённо, а голос точно был незнакомым. Эдвард оглядел присутствующих за столом. Дети Верджи продолжали работать ложками.       «Я тебе это говорю! Я настоящий Лука, а не ты!» — настойчиво воскликнул голос.       Вот, что слышит Альтаир каждый раз, занимая тело Алексиса. Но, в отличие от Эдварда, он мог хотя бы покинуть его и вернуть законному владельцу.       «В-верни мне моё тело, ирод!» — недовольно и неуверенно возмутился Лука.       Эдвард сомневался в своих телепатических способностях. Как ответить Луке? Не нужно же говорить вслух, чтобы его услышали? Рискнув, он обдумал внутренний ответ.       «Я бы с радостью, если бы знал как».       Ответ не заставил себя ждать.       «Что значит не знаешь?! Нечистый! Колдун! Еретик!»       «Я, между прочим, сын священник», — учтиво и впервые с толикой гордости заметил Эдвард, параллельно слушая рассказ младшей Верджи о новом платье от мастера Шарле.       «Ты лжёшь! И не разговаривай с Арием так вольно! Я краснею от одного взгляда, а ты ведёшь себя с ним как равный», — голос Луки был глухим и дрожащим, но тем не менее выражал всё свое смущение и заинтересованность в Верджи. Мальчишка безоговорочно был в него влюблён. Ситуация была ироничной, что омега не смог сдержать легкого смешка, чем привлёк непонимающий взгляд Эмили, а заодно и остальных.       — Прости, ты так мило рассказываешь и уплетаешь еду, что я не удержался, — сообразил Вуд.       — Будет тебе.       Верджи всё же приняла такой своеобразный комплимент, продолжая щебетать о тканях и шляпках.       «Что ты делаешь?! Ты... Ты неправильно ведёшь себя! Омега не может делать комплимент другой омеге! Тем более вести себя так развязно и дерзко!».       «Пожалуйста, успокойся. Я не знаю твоих норм морали, но поверь, я скромен. И я придумаю как всё исправить».       «Ты... Ты всё испортишь!», — возмущённо фыркнул Лука. — «Я... Я никогда не позволял себе такого поведения! А ты? Мелишь языком, когда тебя даже не спрашивают! Все мои старания черту под хвост! Господь, помилуй мою грешную душу и спаси от дьявола».       Эдвард проигнорировал возглас. Голова болела от его тона. Безответная любовь на лицо.       Сознание Луки вдруг успокоились и внезапно заглохло, будто бы его здесь никогда и не было. Вуд снова был одинок в своих мыслях.