Глава 38. Парадокс времени и чувств
30 июня 2025 г., 13:55
В доме Верджи имелась специальная комната для пациентов, рассчитанная на пять человек. В частности туда попадали особо тяжело больные. Эдвард ожидал, что останется либо там, либо его отправят к Вернону. Но ни первого, ни второго не случилось. Ночевать Вуда определили в комнате Эмили. Как оказалось Лука был знаком с семьёй Верджи ещё с детства и отказать ему был бы верхом не гостеприимства.
— Если что-то случится, не бойся будить Эмили, — наставлял Арий. — Наша комната с братом напротив, не заблудишься.
Пожелав спокойной ночи и поблагодарив за радушие, Эдвард проводил Верджи взглядом и сел на край кровати. Странное ощущение не покидало его: будто бы он находился за кулисами и бессовестно подсматривал за таинствами секретов и чужой жизни. Арий никогда не выворачивал прошлое наизнанку.
— Так здорово, что мы ночуем вместе, — защебетала Эмили, кутаясь в одеяло. — Ты сегодня сам не свой был. То какой год, то зеркало. Думала, себя уже не узнаëшь.
— Это всë из-за укуса змеи, вот и помутился рассудок немного.
— Как ты додумался пьяным собирать цветы? — недоумевала девушка.
Мысленно Эдвард дал себе оплеуху за необдуманную ложь. Зачем он подтвердил слова девушки об алкоголе?
— Да, на счёт этого, — неловко улыбнулся Вуд, напустив на себя стыд. — Я не пил эль. И сам не понимаю, зачем так сказал. Наверное был в бреду.
— Ты меня так напугал. Но знаешь, кажется после укуса гадюки, ты стал смелее и впервые был такой спокойный в присутствии брата.
Лука внутри многозначительно фыркнул, а Эдвард ощутил лёгкую гордость. Интересно, заметил ли Верджи эти странности и вспомнит ли о них в будущем?
— Доброй ночи, Эмили, — мягко ответил Вуд.
На душе вдруг стало так легко, даже дышалось по-другому. Засыпая, Эдвард отчего-то был уверен, что во сне обязательно увидит белую кобылицу или что-то подобное, что вернёт его в нужное время и тело. Всё встанет на свои места. Так и будет.
***
Эдвард не проснулся ни вечером, ни утром, ни даже днём. Слишком долгий сон встревожил Цербера, и на третий визит Верджи уже основательно стал осматривать омегу в десятый раз. Прощупал пульс, несколько раз прослушал дыхание, затем пытался разбудить, хлопая по щекам. Даже щекотка не помогла вывести Эдварда из сна. Верджи методично ходил из стороны в сторону, бросая тревожный взгляд на неподвижное тело. Он судорожно перебирал в памяти всё, что знал о долгих снах. Летаргия, гиперсомния, нарколепсия. Но Эдвард никогда не страдал расстройствами сна. Отсутствие ответа выводило из себя, что хотелось разнести комнату в щепки. Уснул, а разбираться демону?! Верджи в очередной раз подошёл к кровати, рассматривая расслабленное выражение лица. Густые тёмные ресницы чуть подрагивали, дыхание было тихим и ровным. Идиллия раздражала, столько попыток привести Эдварда в сознание провалилось прахом. Верджи осторожно коснулся руки, сжав прохладные пальцы в своих. Ответной реакции не последовало. — Эдди, — тихо позвал Арий. В надежде погладил по щеке. Ничего. — Хватит уже спать, вставай! Это хреновая шутка, Вуд! Разозлившись, Арий встряхнул омегу за плечи. Хоть что-то должно его разбудить! Попробовал снова, чувствуя, как в груди похолодело, а в висках молоточком застучал страх: «Я не углядел! Не надо было оставлять его с этими идиотами!». Внезапное колкое ощущение в груди было новым и чуждым. Почему его мёртвое сердце резко стало таким тяжёлым? Почему всегда хладнокровный Верджи вообще переживает о каком-то хрупком человеке столь сильно? Демон не виноват в его состоянии! — Чёрт! Да как так-то?! Почему ты спишь так долго? Если это дурацкая шутка или проверка, я клянусь, ты ответишь за это! Я не позволю тебе сыграть на моих чувствах, Эдвард! Даже не смей! Тело горело, по венам бежала немыслимая сила. Под ногами будто разверзлись недры самого Ада и языки его пламени змеями опутали Верджи. Желвак проступил на правой щеке, в висках натужно застучало. Воздуха становилось мало. Арий в ярости смахнул со стола первое, что попалось под руку. Это была стеклянная ваза. Та полетела вниз, вмиг разлетевшись на осколки. Демон нервно рассмеялся, снова расхаживая из стороны в сторону. В очередной раз Эдвард оставил его. Молча как назло. Верджи до сих пор помнил его нелепую ложь в Ирландии с дядей, помнил как Грегори разлучил их в первый раз, а теперь случился беспробудный сон. Сама судьба вечно пыталась разъединить их, так быть может вообще не стоило пытаться сохранить эти абсурдные отношения? Демон и человек — смешно. Верджи вдруг обернулся на спящего. Может оставить его сейчас и пустить всё на самотёк, как делал всегда омега? Вуд был просто очередной забавой, даже не знал и половины того, чему учат детей священников. Жалкая пародия. Арий помнил столько невинных юношеских лиц, похожих друг на друга белокурыми волосами и чистыми небесными глазами. Их страх перед совершением греха и в то же время жгучее желание перейти черту дозволенного будоражил демона, но именно образ Вуда укоренился в сознании лучше других. Почему? Самый крупный осколок блестел на солнце. Верджи задержал взгляд на острой вершине, представив как она впивается в плоть. Ему было больно. На полу валялось только два крупных осколка, которые идеально продолжали друг друга. Вазу можно было бы склеить и собрать заново, пусть и с трещинами. Она бы стала намного ценнее с изъянами и несовершенствами. А можно было собрать все части и переплавить их в нечто новое. Выбор был только за тем, кто собирался всё исправить. Арий вздохнул. Бледные губы показались восковыми. Будь Эдвард сейчас в сознании, точно заморил демона долгим диалогом. Странно, но именно этого сейчас и хотел Верджи вместо угнетающей тишины. Взгляд уловил движение указательного пальца. Цербер медленно подошёл ближе. Движение повторилось. Тёмные брови хмурились, веки вот-вот могли открыться. В сердце воскресла надежда. — Эдвард? — тихо спросил демон, садясь на кровать. — Ну же, давай. Пожалуйста. Будто бы в ответ на просьбу с губ сорвался слабый голос. — Арий... Сердце Верджи обливалось кровью. Кошки скребли на душе за дерзкие мысли, стало не по себе. Он снова взял Эдварда за руку, поцеловал прохладные пальцы. — Арий... Арий... — шептал омега. Лицо исказилось в знакомом напряжении при кошмарах. — Я здесь. Всё хорошо, Эдвард, я рядом. — Арий, это не Эдвард! Вдруг настежь открытая дверь заставила демона на мгновение отвлечься. — Алексис? Взволнованный мужчина часто дышал, белокурые пряди лезли в лицо. Широко раскрытые изумлённые глаза внушали доверие: в этот раз в теле был только один хозяин — Алексис Вуд. — Пф... Ха-ха-ха-ха! Эдвард зашёлся безудержным громким хохотом, разве что не покатился по полу, держась за живот. Губы искривились в несвойственной чуждой улыбке. Холодной, безжалостной, злорадной. Лицо ещё больше показалось незнакомым из-за серебряных глаз. — Чёрт возьми, Лекс, ты испортил всё веселье! — Тебя уже не устраивает моё тело, что перешёл на сына?! — вскричал багровый от злости старший Вуд. Верджи не мог поверить в происходящее, ожидая объяснений. Он снова стал разбитой вазой. В груди забурлил новый хаос. — Устраивает, ещё как устраивает, — кивнул Альтаир тёмной головой, вскакивая на ноги, — но это поинтереснее. Здесь я ещё не был, — с огромным удовольствием демон взлохматил густые волосы и ехидно улыбнулся. — Мог бы прийти и потише, тогда бы увидел с каким лицом сейчас сидел Арий, ну просто кандидат на лучшую мужскую роль! Знакомый голос звучал чуждо. — Я понял, ты явно остался доволен шуткой. А теперь верни Эдварда, будь так любезен, — строго произнёс Алексис. — Как можно вернуть того, кого здесь нет? Это тело было абсолютно свободным. А вам, то есть Грегори, было всё равно, что мальчик не просыпается почти два дня. Не пил и не ел всё это время. Да, двое суток не приведут к истощению, но вы правда позволили ему просто спать? Ты-то понятно почему не проверял, а Грегори? Что ему мешало заглянуть в комнату? А, или это было специально? — Сам настраиваешь людей, а потом обвиняешь в чём-то? Грязный ход, Альтаир. — Не обижай меня. Я пробуждаю истинные желания, но никогда не навязываю волю. Верджи сорвался с места, преградив путь. Серебряный взгляд насмехался над ним. Сквозь зубы Арий процедил: — Где Эдвард?! Если ты с ним что-то сделал, я лично отправлю тебя обратно в Ад. — Не думаю, что в твоей власти угрожать мне. Этому телу ты никогда не навредишь. Неудобная правда. Арий с досадой усмехнулся. Каждый раз, когда Альтаир имел отношение к печатям, Верджи мечтал медленно содрать с него кожу, а тело разорвать на куски. — Какая же ты сволочь, Альтаир, при всём моём уважении к тебе. — Я знаю, Арий. Я знаю. — Как давно нет Эдварда? — День, не меньше. — День, — раздражённо повторил Арий, развернувшись к Алексису. — Целый день, мистер Вуд! И вы даже ничего не заметили! Не сделали! Где этот ваш охотник, когда демон прямо перед вами?! — А что я могу сделать? — Откуда мне знать? Это вы там изгоняете всех, кроме него! — Верджи указал на Альтаира. — Эта тварь в вашем доме столько месяцев, а вы что сделали? Звёздочку нарисовали и солькой присыпали, как салат какой-то?! — Полегче, — сказал Альтаир. — Нет-нет, он прав. Я правда ничего не делаю, Арий, — парировал Алексис. — А знаешь почему? Потому что каждый хренов раз, когда мы изгоняем демона, человек умирает! Да, мой муж идиот до сих пор не научился сохранять жизнь. Ты хочешь наказать меня за бездействие или убить Эдварда? Хорошо, я тебе организую. Но не с Эдвардом. Когда Альтаир займёт моё тело, сразу его изгоняй! — Ты же понимаешь, что я всё слышу? — И надеюсь очень хорошо. Альтаир скривился. Он скользнул пальцами по шее, наблюдая реакцию Ария. — Не выводи, — хмуро ответил Верджи. Сжатая в кулак ладонь не укрылась от Альтаира и он довольно хмыкнул. Кому понравится, если его омегу трогают? Пусть и в его же теле. — А ты будь попроще. Меня нужно благодарить за помощь. Пока Эдварда нет, я поддерживаю его тело в здоровом состоянии. А когда он соизволит вернутся никто не знает. — Альтаир намеренно задел Верджи плечом, подходя к зеркалу. — Слушай, а не плохой сосуд. Какие глаза у Эдварда? Голубые, да? — демон некоторое время смотрел в отражение. Медленно серебро радужки окрасилось голубым. — Похоже? — Жалкая пародия, — буркнул Верджи. На Алексиса он старался не смотреть лишний раз. — Мне всегда не нравилось как он одевался, — продолжал Альтаир. — При его данных и шарме, у-у-у… — Даже не вздумай сделать из него доступную дешевку! — Держи себя в руках, — демон зло прищурился, когда Верджи схватил за локоть. Пусть Альтаир и попытался изменить цвет глаз, но не смог в точности попасть в нужный оттенок. Эдвард и злился по-другому. В такие моменты он чем-то напоминал Алексиса: расширенные лазурные глаза, сдвинутые к переносице темные брови и только праведный гнев, сжигающий всё на пути. — Ты не сможешь сделать мне больно, — Альтаир вырвался из хватки. — К тому же только я сейчас могу прикрыть отсутствие Эдварда перед Грегори. — Ты не можешь притвориться Эдвардом, — фыркнул Алексис. — Я разве сказал, что собираюсь притворяться? Вот ещё. Достаточно сказать, что я великодушно дал тебе отдохнуть. Поверь, Грегори сразу же из волка превратиться в щенка. Алексис посмотрел на Альтаира. Долго и тяжело. Осуждающе. Он будто видел перед собой истинное обличье демона, а не его новую оболочку. Альтаир не выдержал. — У вас это семейное — прожигать дыру? Смотри, я уже дымиться начинаю. — Ты лучше скажи, где настоящий Эдвард сейчас? — напомнил Арий, отчеканив каждое слово. — Я что, слежу за ним?! — взбесился демон. — Понятия не имею! Но души его здесь нет. Я бы точно не упустил такое, — Альтаир задумался. — Хм, на самом деле, подобную ауру я уже чувствовал. Когда ты остался у Эда на ночь, — демон скосил взгляд в сторону альфы. — Тогда он тоже уснул на день, но проснулся. Может здесь нет ничего сверхъестественного? Скажем, летаргия. У одного писателя так было. — Душа при летаргии остаётся на месте, — заметил Алексис. Альтаир закатил глаза. — Это всего лишь теория. Почему ты постоянно всё портишь? Знаете, решайте всё сами. — То есть ты останешься в этом теле? — уточнил Верджи. — С радость, но есть маленькая неожиданность. Тело Эдварда почему-то отталкивает меня и иногда я могу внезапно вырваться, а он свалится где-нибудь по дороге. С Лексом проще, отключается. А этот старается вытолкнуть, но в сознание не приходит. Определился бы что ли. — Лучше бы он от тебя избавился, — мрачно сказал Верджи. — Согласен… — неожиданно подхватил Алексис. — Ты уже соскучился? — Ага, что сейчас заставлю поцеловаться с моей задницей. Господи… — Спешу огорчить, что Господа Бога, которого вы постоянно упоминается, все равно не существует. Как ни зови, будешь проигнорирован.***
Эдвард со скучающим видом буравил деревянный потолок конюшни. С момента пребывания его в теле Луки прошло пять дней. Чуда не случилось. Кобылица больше не являлась во снах, которые стали теперь самыми обычными. Нормальными. Эдвард недоумевал, когда проснувшись, увидел те же самые стены комнаты, Эмили Верджи и тот же вид старого города за окном. Надежда была слишком явной и реальной, чтобы провалится! Родители Ария задерживались в Лондоне из-за размытых дорог, а Вернон, дедушка Луки, настоял на том, чтобы омегу отпустили домой, пообещав, что как только чета Верджи вернётся, юноша тут же придёт на осмотр. Оказалось, что Лука ухаживал за лошадьми. По иронии судьбы конюшня принадлежала церкви, из-за чего Эдварда немного передёрнуло. Ночью было страшно смотреть на остроконечные башни, хоть и готический стиль здания завораживал. Монахи выглядели совершенно безобидно, как и местный священник. С лошадьми Эдвард близкого дела никогда не имел. Откажись он от новых обязанностей и это бы вызвало ещё больше подозрений у и так беспокойного старика. Ничего не оставалось, кроме как помогать Вернону ухаживать за скакунами под недовольные комментарии Луки. Иногда они, правда, оказывались полезными. Жизнь в городке семнадцатого века была непривычной и тяжёлой. До изобретения электричества и водоснабжения ещё двести с лишним лет, не говоря уже о бытовой технике. Эдвард никогда не жёг столько свечей как за пять суток. Принимать ванну в тазе в этом времени уже стало нормой, хоть и люди всё ещё верили в приоритет чистой одежды, нежели тела. Городская баня не внушала доверия с нынешней санитарией, вернее её полным отсутствием. Вместе с тем Эдварду нравились свежие продукты и шарм старой Англии. Вся эта возня со свечами ради толики света наполняло действие большим смыслом, чем просто щёлкнуть выключатель, а возможность омовения обрела великую ценность. — Почему я еще здесь? — вслух размышлял Эдвард, отдыхая на сене под лошадиное фырканье. «Да, почему ты до сих пор в моем теле?» — согласился Лука. — Я правда думал, что вернусь, но мне всё больше кажется, что я тут застрял, — выдохнул Вуд, отвечая на реплику Луки вслух. — Думаешь, мне нравится откликаться на чужое имя? — Лу-ука, — послышался скрипучий голос Вернона. — Вот ты где, — улыбнулся седовласый бета, заходя в конюшню. — Айда лошадей выгуливать. Застоялись родимые. — Выгуливать? — переспросил Эдвард. Вернон нахмурил седые густые брови. Злиться этот милый старик совсем не умел. — Что-то укус змеи плохо на тебя подействовал. Ну, ничего, справимся. Чего лежишь, как кот на солнце? Вставай! Вернон вывел из денника двух жеребцов под уздцы. Мимо, по направлению к церкви, шли пять человек, одетые как послушники. При себе у них были пара узелков. Они приветственно помахали Вернону и Эдварду. Часто эта группа монахов появлялась в городе: то они говорили с бедняками, то помогали ремесленникам разных цехов, то делились едой. — Дедушка, а кто те люди? — спросил Эдвард. — Почему они во время службы на улице? — Кто? А, монахи эти что ли? — прищурился Верное. — Это паломники. Они из какого-то ордена и одно из испытаний — прозрение. Дескать, посмотреть на мир глазами всех живущих на земле и постичь смысл жизни. — Интересно. А ты откуда знаешь? — Так спросил, когда они вдруг решили, что я один подковы не унесу. Сами помогать вздумали, а я и не возражал. Вернон усмехнулся, дёрнув поводья, когда паломники ушли дальше. Запрягать Эдвард уже научился, радуясь про себя, что ему не нужно ездить верхом. В его понимании выгулять лошадь означало позволить ей пастись на лугу и щипать траву. Радости пришёл конец, когда Вернон вдруг стал крепить седло на вороного жеребца. — Взбирайся, — разрешил старик, проверяя подпругу. — Я? Дедушка, может не надо? Так давно не ездил, да и после укуса мне еще не очень хорошо. — Ну-ну. Развейся, не впервой же. Эдвард сглотнул. Он никогда прежде не сидел в седле! Конь, которого звали Герой, был прытким и капризным. И ладно, если бы Гера шёл трусцой, но Эдвард подсознательно чувствовал, что он удариться рысью назло. Не помня себя от волнения и еле как сунув ногу в левое стремя, Эдвард неуклюже взобрался на лошадь, не без помощи Вернона. — Пошёл! Старик шлёпнул Геру по крупу, стоило Вуду только выровняться и взять поводья в руки. Жеребец встал на дыбы, громко заржав. Эдвард только успел поддаться вперёд и ухватиться за массивную шею. Гера проделывал подобный трюк снова и снова, стараясь скинуть наездника на земь. — Сними, сними меня! — завопил омега. — Не бойся, он так шутит с тобой, — крикнул бета, смеясь. — Шутит?! — Эдвард пытался остановить вороного командами, но тот был слишком увлечён, чтобы слушаться. — Стой! Да стой! Господи! Гера, стой! Кормить и мыть лошадь оказалось совсем не тем же самым, что укрощать её. Гера словно прикидывался глухим, продолжая гнать по роскошному полю во всю прыть так, что ветер свистел в гриве. Иногда снова пытался скинуть Вуда, будто чувствовал подмену в хозяине. Затея удалась: не удержавшись, Эдвард слетел, приземлившись прямо в мягкую траву. В голове раздалась осуждающая насмешка. «Я-то думал, ты чем-то лучше меня. А оказывается, нет. Даже на лошади не можешь удержаться», — хохотнул Лука, и Эдвард чётко представил его гордую ухмылку, полную превосходства. «В моём времени лошадей не используют. А ты родился уже со знаниями, да, Лука? Читать хоть умеешь?». «Большинство умеют держаться на коне. А ты порочишь моё имя!» — фыркнул Лука, будто не услышал последнего вопроса. — Вижу, вы скачки устроили. Над ухом раздался голос другого конюха, Мартина. Под уздцы он вёл вторую гнедую лошадь. Альфа часто мелькал в поле зрения, угощал то фруктами, то якобы случайно приносил цветы из сада и всегд готов был помочь. Эдвард сразу догадался о симпатии Мартина к Луке, и опять на пути встала безответная любовь: омега сгорал от любви к Арию. — Ты хотел сказать пытку, — не поднимаясь, ответил Эдвард. Тело было не его, но всю боль он ощущал как собственную. Двигаться не хотелось. — Вставай, или так и будешь пластом лежать? — Мне и тут хорошо, подальше от Геры. Мартин подошел ближе, сев перед Эдвардом на корточки и серьёзно сказав: — Тебя могут унести крысы. А потом устроят маленький крысиный пир. — Что за чушь? — улыбка невольно появилась на лице и боль отозвалась где-то под рёбрами. «Он всегда говорит такие странные вещи», — объяснил Лука. — Вовсе не чушь. Ты думаешь, зачем крысоловы нужны? Чтобы спасать унесенных крысами. — Ладно, я понял. Ты не уйдешь, пока я не встану. Мартин любезно протянул руку. И почему Лука не задумается об этом юноше? Вполне симпатичный, добрый, даже пытается развеселить и главное проявляет нескрываемое внимание. Мартин недоумённо огляделся по сторонам, а потом наклонился к Эдварду ближе. — А чего это так от тебя сиренью пахнет? Как будто кусты прямо под носом. — А? — омега сообразил, что Мартин, вероятно, услышал его аромат. — Ну... Это душистая вода... — А-а. Какое удивительное качество. Как будто ты в ней весь искупался. «Ты еще и аромат мой задушил!» — проворчал Лука. «Я не могу это контролировать!» Проклятия сыпались одни за другими, что голова пухла от количества. В присутствии Верджи вся эта прыть и острота языка почему-то резко пропадала, и возникал зажатый тюфяк Лука, страшащийся лишний раз поднять взгляд. Вернон оказался довольно крепким стариком. Заметив, что Гера без наездника, он тут же побежал до внука, опасаясь, как бы того совсем не задавили. К счастью, Гера не был диким, всего лишь своенравным и несколько продажным конём. Старик оказался рядом, подозвав вороного жеребца одним звуком свиста, взял крепко под уздцы и что есть силы стал причитать. На удивление Гера хорошо понимал интонацию, особенно реагировал на слова «яблоко», «сахар», «морковь», «нельзя». — Как же ты так не удержался? Ай-ай-ай! А ты? Ух, я тебя, конь проклятучий! — покачал он головой. — Болит чего, Лука? — Перестанет, — ответил Эдвард, потирая ушибленные о землю локти и особенно правый бок. — Господь помилует. А-а, я вспомнил. Арий сегодня должен был прийти. Сказал, что чета Верджи вернулась из Лондона и с радостью тебя осмотрит, — рассеянно поведал Вернон. — Ты скажи про Геру-то, пусть посмотрит, что ты целый. Мартин, помоги мне эту скотину в денник загнать. И не смотри на меня так, внука чуть не загубил! Гера виновато фыркнул, копытом ударил о землю и склонил голов. Удивительный конь, который ощущал, что любимых лакомств ему не видать. Арий стоял у крыльца, рассматривая кобылиц, мило щиплющих травку. Сердце при виде альфы защемило от тоски. Эдвард видел его каждый день, даже когда встречи не могло случится: у городского фонтана днём, в отдалении от города, даже на кузнице. И Верджи сам удивлялся спонтанным встречам. Сначала они вступали в диалог из вежливости, но потом и сами не заметили как пропало напряжение. За разговорами Эдвард узнал много воспоминаний из общего детства с Лукой. Прикидывался, что многое забыл и Арий с радостью освежал память. Печалило одно: приходилось сдерживать чувства и с каждым днём Эдварду становилось всё труднее и труднее справляться с задачей. — Добрый день, — омега появился достаточно бесшумно, сдержанно улыбнувшись. — О, как ты так быстро тут оказался? — Верджи отвлекся от мыслей, тут же обратив взгляд на собеседника. — Как самочувствие, Лука? И почему ты весь в траве? — Укус уже не болит, спасибо, что спросил. А в траве потому, что с Геры упал. — Он смог тебя скинуть? — не поверил Верджи. — Да, и кажется сегодня он останется без десерта. Или я разучился держаться в седле. Дедушка сказал, что семья Верджи теперь в полном составе. — Точно. Родители вчера вернулись из Лондона, и теперь отец может осмотреть тебя. Да и Эмили возмущается, что тебя так рано отпустили. — Арий внимательно смотрел на Эдварда. Долго, внимательно и с какой-то знакомой теплотой. Последнее время подобный взгляд Вуд замечал всё чаще. — А у тебя всегда были такие глаза? — Какие такие? — Лазурные. Почти как у Даниеля. Раньше же... — альфа задумался. — Вот же… Прости, я не помню какие раньше были. — Видимо не обращал внимания, потому что слишком занят врачевательством. — В этом деле нужно быть точным. Жизнь не прощает ошибок лекарю. — Точно сказано, — согласился Эдвард. Верджи вдруг приблизился ближе. Сердце Вуда наперекор его воле забилось чаще, когда чужое дыхание коснулось шеи. Время замедлилось, казалось, что момент длится несколько часов. — Ты чего эо? — От тебя пахнет сиренью, — задумчиво произнёс Верджи.— Прости, я так груб. — Он отстранился, прикрыл смущение ладонью и неловко кашлянул. — Ты упал в сиреневый куст? — Нет, это душистая вода. Эдвард удивлялся собственным реакциям. Лёгкий румянец коснулся и его лица, по телу побежали мурашки от попыток Ария сохранить приличие и достоинство. Демон творил с ним самые пошлые вещи, но от такого невинного интереса Вуд смутился, как тринадцатилетний подросток. «Демон! Врёшь и не краснеешь. Господи, он так близко! Я умру от смущения, точно умру!» — запричитал Лука. «Хватит уже! Если поймут, что с тобой что-то не так, то сожгут на костре. Ты этого хочешь?» — не выдержал Эдвард. «Н-не хочу...» — стушевался Лука. «Тогда начни уже помогать, а не ехидничать». «Демон!». — Очень необычно. Аромат такой яркий, насыщенный. — Торговец будет польщён твоими словами. Поверь мне, на прилавках таких очень много. — Этот другой, — настаивал Арий, смотря в глаза. Его взгляд был иным: изучающим, а не любящим. От такого хотелось уйти и вздыхать от недоступной любви. Верджи из семнадцатого столетия совершенно не знает Эдварда Вуда, даже не имеет понятия о нём. Щёку опалило. Тело пропустило разряд, глаза округлились от неожиданности. Кожи трепетно коснулись мягкие чужие губы. Совсем внезапно, на долю минуты, но Эдвард запомнил воздушное прикосновение и ощутил его в полной мере. Нежное и легкое, исполненное всей искренной невинности и волнения. Лука чуть не отдал Богу душу от происходящего. Желанное внимание альфы наконец-то в его руках! Нелепо он бормотал: "Боже!.. Боже!.. Это случилось!". Вуд отчаянно боролся с собой, чтобы не пленить знакомые губы. — Прости... — шепнул Верджи. — Я не знаю что на меня нашло, но я не смог устоять перед тобой, Лука. «Лука». Услышанное имя выбило Эдварда из колеи. Друг детства, к которому наконец-то проснулись чувства. Разгоревшийся в груди пожар вмиг потух. Поцелуй предназначался Луке. «Не называй меня чужим именем!», — хотел крикнуть Эдвард. Взгляд потемнел, к горлу подступил ком. Душу охватила жуткая грусть. Он был здесь лишним. Зрителем в зале, а не актёром на сцене. «Нельзя вмешиваться, нельзя менять ход событий», — набатом стучало напоминание в голове Вуда. — Ничего, — Эдвард слабо улыбнулся, проглотив обиду. Арий отстранился. — Прости, я правда не хотел показаться грубым или обидеть тебя, — сначала он отвернул пунцовое лицо, затем развернул и корпус, не зная на что отвлечься. — Пойдем, нас ждут. — Да, точно. С окна раздался голос Вернона. — Лука, Лука, погоди! Возьми-ка на рынке четыре фунта красных яблок для лошадей, — бета скинул мешочек с монетами. — Им полагается угощение. Кроме Геры, разумеется. — Хорошо, я возьму на обратном пути. — До свидания, мастер Вернон, — учтиво кивнул Верджи. Их дома находились в разных концах городка, но тот был настолько маленьким, что идти было не больше 15 минут. Времени хватило для милой оживлённой беседы. Добравшись, Арий открыл дверь перед омегой и впустил его в дом, проведя до той самой комнаты пациентов. В ней уже находилась девушка с сильным насморком и красивая женщина рядом с ней. Первым, за что зацепился вгляд, были её длинные белоснежные кудри и яркие золотистые глаза. По внешности невозможно было угадать точный возраст: аккуратное молодое лицо с гладкой кожей без единой морщинки и юность во взгляде. Трудно было осознавать, что именно эта женщина приходилась Арию матерью. — Мы вернулись, матушка. — О, Лука, как ты вырос с нашей последней встречи! — А вы не перестаете хорошеть, миссис Август Верджи. Обращение резало слу. Но в эту эпоху нельзя было просто назвать фамилию замужней женщины, к которой обращались. Сначала обязательно нужно было произнести имя её супруга, а только потом фамилию. Ради такой информации Эдвард часами прислушивался к диалогам вокруг. Это было так несправедливо по отношению к женщинам старой Англии и в то же время считалось нормой. В ответ на комплимент миссис Август Верджи расцвела в миловидной улыбке, как цветок под лучами солнца. — Ты мне льстишь, Лука. Но это очень мило с твоей стороны, — она вдруг изучающе глянула на него. — Да, определенно да, — задумчиво сказала миссис Август Верджи сама себе.— Ох, ну не стойте же. Дорогая, вы можете идти, — обратилась она к пациентке. — Принимайте лекарство, как я вам указала, и приходите снова через семь дней. А вы, проходите в гостиную. Август тебя осмотрит ещё раз. Я была так взволнована, когда узнала от Ария, что тебя укусила змея! — Это вышло случайно. Если бы не Арий, тогда дела бы обстояли куда хуже. — Даже не говори мне об этом! Я представить себе этого не могу и не хочу. Матушка Ария оказалась женщиной активной и бойкой. Кажется, она любила беседы. Эдвард пытался уговорить Луку сказать ему имя этой немного странной, но приятной дамы, а тот гнусно молчал. Непростительное предательство. «Лука, ну скажи! А если меня спросят? Ты же подведешь нас обоих!» — причитал Вуд, намерено вызывая чувство вины. «Тело верни, демон!» — как змей зашипел Лука в ответ. «Я же говорил, что не знаю как! Вот только узнаю, сразу верну!». — Подождите здесь, я сейчас. Миссис Август Верджи ушла под цоканье маленьких каблучков. — Арий, а с чем соглашалась твоя матушка? — Эдварду приходилось состаривать свою речь под семнадцатый век. Звучало странно, но главное, что так он не выделялся. — Понятия не имею. Пожалуй, характер Эмили унаследовала от неё. — Верно подмечено. В гостиной появился темноволосый мужчина, с ярко голубыми глазами. Такими же как у Дениэля. И самое интересное, сыновья и отец были похожи как две капли воды. Будто одно и то же лицо повторили пару раз, а для разнообразия изменили цвет волос и глаз. — Отец. Юный Арий встал, учтиво поклонился и позволил вошедшему подойти к омеге. — Лука, можешь показать укусы и рассказать, чем Арий тебя лечил и как твоё нынешнее самочувствие? Август Верджи обладал глубоким голос и говорил медленно, мягко, что хотелось слушать. Эдвард послушно закатил рукав, оголив кожу в том месте, где были небольшие красные точки. — Если не ошибаюсь, он откачал зараженную кровь. Потом дал что-то неприятное на вкус и наложил легкий компресс, чтобы снять отёк. Мастер Верджи внимательно слушал, осматривая руку и щупая в нескольких сантиметрах от укуса. — Молодец, Арий. Все сделано отлично. В общем-то я в тебе не сомневался. — Спасибо вам за веру в меня, отец. — Мари, душа моя, можешь дать немного успокаивающей мази? — Конечно. Незаметно вернувшаяся женщина подошла к шкафу, перебирая стоявшие склянки и баночки. «Так её зовут Мария». — Утром и вечером используй эту мазь, быстрее заживёт и не останется следа, — рекомендовал мастер Верджи. — А остатки пригодятся в дальнейшем, не возвращай. И выздоравливай, Лука. Август улыбнулся и потрепал юношу по волосам. А Эдвард всё не мог отделаться от мысли поразительной идентичности во внешности и мимике. Мария вложила в руки Вуда небольшую деревянную баночку. В голову вдруг пришла неожиданная мысль, от которой невозможно было удержаться. — Миссис Август Верджи, я вот все думаю... — О чем? О, и пожалуйста, зови меня Мария. — С вашего позволения, Мария, скажите, Арий назван в честь арии? Одинокой песни? — Да, — она улыбнулась, а Арий немного смутился. — Это была моя идея. Красивое же имя, да, Лука? Мне так понравилось, как звчит это слово. — Да, оно красивое, но… Эдвард запнулся, не зная как правильно выразиться. — Мы не хотели бы, чтобы наш сын был одинок. — Матушка, я не одинок. — Да-да. Вот Лука, к примеру, твой близкий друг детсва. От зорких глаз семейной пары не ускользнуло повисшее смущение. Верджи покраснел, а Эдвард отвёл взгляд. Мастер Верджи нарушил тишину: — Арий, проводи Луку до дома. — Не стоит, я знаю дорогу. У Ария так много работы, а тут я. — Не волнуйся, — нашёлся Верджи, будто только и ждал шанса. — Мне не сложно. Я даже рад побыть в твоей компании. «Господи, — в голове вновь раздался смущенный голос Луки. — Он правда говорит это мне!? Уйди! Прошу, уйди, ради всех святых!». «Ты вообще слушаешь, что я говорю, или нет? Я. Не. Мо. Гу!». В глубине души Вуд уже и не хотел отдавать контроль Луке, когда на его глазах происходили интересные вещи. Незнание было на руку. Они заглянули на рынок, как и просил Вернон. От шума заложило уши, приходилось кричать во всё горло, чтобы что-нибудь купить. Фрукты, овощи, мясо, птица, рыба, травы, ткани — что угодно можно было найти у торговцев. Яблоки уложили в корзину, с условием возврата. Ровно четыре фунта. — Отдай корзину! Это мне поручено принести их, а не тебе — буркнул Эдвард, когда Верджи молча взял её в руку. — Отдам, когда дойдем до конюшни, — отрезал альфа, весело покосившись на омегу. Тот нахмурился, совсем не так как бы это сделал Лука. — Или ты не рад моей компании? — Рад, конечно, просто мне неудобно. Возишься как фрейлиной какой-то. — Брось! Как я могу не помочь тебе? И если бы я не хотел составить тебе компанию, просто бы отказался, не взирая на подачу отца. Да и... Мне с тобой интересно, Лука. Лицо Верджи еле заметно покраснело. Тёмные ресницы скрыли волнительный взгляд. Как давно Арий смотрит так? Эдвард не мог поверить глазам: демон, Цербер, что охранял врата, раньше был простым юношей, который знал что такое стыд и неловкость. — Ты раньше пугливый был, незаметный, тихий, а сейчас... Открытый и такой простой. Как будто другой человек. — Людям свойственно менять характер, — чуть улыбнулся Эдвард. «Или забирать чужие тела, присваивать себе чужое имя и красть чужую жизнь», — язвительно прокомментировал Лука. — Ты, конечно, прав. Я просто никогда не думал, что ты можешь быть таким. Эдварду стало интересно. — Каким? — Свободным, уютным, будто я сижу у камина. Говоришь то, что думаешь, смотришь мне в глаза, а не на ноги. Мы так давно знакомы, а я никогда не замечал в тебе этого, не обращал внимание на взгляд, манеру речи, родинки. Ох, мы пришли. Верджи прошёл вперёд, поставив корзину с сочными спелыми яблоками на землю, а затем повернулся к Эдварду. Арий мужественно и уверено заговорил: — Лука, я должен спросить. Ты подаришь мне ещё одну встречу? Верджи мягко взял чужую ладонь в свою, бережно сжав похолодевшие пальцы. Он смотрел пытливо с всепоглоающим ожиданием и вниманием. — Может быть, — смущенно улыбнулся Эдвард. «Может быть?! Нет! Я СОГЛАСЕН! НЕ ПОРТЬ МНЕ ЖИЗНЬ И СКАЖИ "ДА"!» — вскричал Лука. — Тогда, увидимся? — Арий наклонился ближе, снова оставив поцелуй на щеке омеги, но уже более смелее. — Да, конечно... Окрылённый Верджи ушёл. Эдвард остался один. Чувство грусти волной нахлынуло на него. Всё больше появлялись мысли о том, как бы сложилась судьба, если бы Арий достойно прожил свою жизнь. Они бы никогда не встретились? Остался ли Верджи с Лукой? — Эдвард? Кто-то окликнул его так уверенно, что Вуд рефлекторно обернулся, о чём сразу же пожалел. Сзади стоял мужчина средних лет, одетый во все чёрное. — Вы, наверное, ошиблись, — спохватился Вуд. — Мы знакомы? — Эдвард, я знаю, что это ты. Цвет твоих глаз я узнаю везде. Неужели ты меня забыл? Мужчина наклонил голову в бок, хитро улыбаясь, а у глаз появились морщинки. Вуд присмотрелся. — Макаров?
