Демонические печати

      — Не ожидал меня увидеть?       Человек в чёрном подошёл ближе. Чем дольше Эдвард всматривался в лицо, тем сильнее его черты казались знакомыми. Имя само грозилось вот-вот сорваться с языка. Вот только мужчина выглядел на несколько десятков лет моложе, чем запомнился Вуду в Ирландии.       Добродушные привычные искорки заплясали во взгляде, а губы расплылись в знакомой чуть насмешливой улыбке. Сомнений не осталось.       — Честно говоря, да. А как вы?..       «Что? Кто это? Ты его знаешь?!» — сбил с толку Лука. — «Отвечай!»       Истинная душа так сильно завертелась внутри, что Эдвард ощутил лёгкую тошноту и головокружение. Лука пробовал вернуть себе контроль, но был слишком слабым или же не совсем понимал как это сделать наверняка.       — Я всё тебе объясню, — ответил Макаров, коснувшись пальцами лба Эдварда. Лука резко умолк. — Только наедине. Не против прогуляться?       Эдвард согласился, прогоняя нахлынувшую слабость.       Макаров неторопливо шëл в неизвестном направлении, подальше от любопытных глаз и ушей. Он совершенно никуда не торопился, как будто был на обыкновенной прогулке, а не в прошлом. Возможно, именно так он и относился к происходящему. Любуясь раскидистыми деревьями и косматыми кустами, хранитель снова размеренно заговорил:       — Как думаешь, где ты?       — Я запутался, — признался Вуд. — Сначала думал, что во сне из-за пятой печати. Теперь мне всё чаще кажется, что это взаправду. Но ведь обычный человек не может путешествовать во времени просто так. Мне сейчас показывают прошлое Ария, да?       — Показывают? Хм, не совсем верное определение. То, что сознание этого мальчика осталось и взаимодействует с тобой, не наталкивает на какие-нибудь мысли?       — К чему вы это? Неужели всё-таки…       Эдвард боялся озвучить догадку. Он шагал неуверенно, спотыкаясь о неровную дорогу. Взгляд стал рассеянным, брови свелись к переносице, а в лице читалось недоумение.       — Именно к этому я и веду. Это настоящее прошлое, как бы странно не звучало. И ты его активный участник, потому что всегда приходишь, но в разное время. Ты не влияешь на исход событий, поэтому время не сопротивляется тебе, точнее твоему присутствию. Меняется только факт, что Арий влюбляется в тебя. Пусть и до любви дойдет только в будущем, откуда ты пришёл.       Эдвард лишился дара речи. Появляться всегда в прошлом, но в разное время? Разве тогда бы он не помнил все свои перемещения? Голова шла кругом и он медленно подытожил:       — Хорошо, допустим я и правда в прошлом. Но как ты здесь оказался и тем более нашёл меня? Я же даже не в своём теле!       — Я хранитель, — Макаров заулыбался. — Когда кто-то без причины скачет по временной спирали, я непременно это чувствую. Происходит что-то вроде пробоины из-за слишком сильных колебаний материи. И я обязан её устранить или как минимум узнать причину. Знаешь сколько времени мне потребовалось, чтобы найти тебя? Но проблема не в этом. Понимаешь, время довольно гибкая и в то же время хрупкая вещь. Изменишь прошлое, измениться и будущее. Даже если вздумается исправить ошибки, будущее тоже испытает последствия и, увы, не всегда положительные или мизерные. Знаменитый эффект бабочки.       — Я правда стараюсь ничего не испортить. Даже слиться с людьми в этой эпохе, — пожал плечами Эдвард, но поза его осталась скованной и неуверенной. Он то и дело поправлял непривычную одежду и нервно перебирал между пальцев край рубахи. — Ты сказал, что я всегда появляюсь здесь, но в разные моменты. Это значит, что я уже делал так и не раз? И занимал тела любовников Ария? Тогда почему я этого не помню?       — Как тебе объяснить? Поток времени бесконечен, существует множество временных отрезков как в прошлом, так и в будущем. Но настоящее только одно, а будущее изменчиво благодаря прошлому. Когда настоящее было в этом моменте, тебя тоже тут не было, ведь Арий ещё не стал тем, кто он есть сейчас и будущее было неопределенно. Представь, что время — это бесконечное полотно, а ты в нём художник. Каждый взмах кисти совершается сейчас, а то, что будет на ещё белоснежной половине, зависит от любого действия художника. Но и нарисованную часть условно можно изменить, если она не нравится. Можно добавить пару деревьев в пейзаж, а можно и поверх него нарисовать пожар. Вот когда появляешься ты в данный момент, — Макаров обвёл пространство взглядом, — это как пририсовать пару цветов в вазу. То есть, твоё присутствие добавляет деталей, но не меняет картины в целом. Ты появляешься периодично, как и сейчас, и меняется только цвет розы в этой самой вазе. Отношения Луки и Ария никак не влияют на их судьбу. Это ты увидишь сам. Поэтому твои действия не опасны для временной линии.       — То есть вы не отправите меня обратно?       — Нет, да и не могу. С силой печати мне не сравниться. Ах, вот ещё что! Когда настоящее было в этом моменте, Лука и Арий не были вместе. До твоего появления.       Макаров улыбнулся, заметив, что Эдвард понял намёк и жутко смутился.       — Вы хотите сказать, что Арий и... И я… Те самые?       — Именно.       — Но ведь такие пары чистая выдумка! — воскликнул Эдвард, округлив глаза.       — Значит, по-твоему, я, Цербер, демоны, твоё резкое старение и перемещение во времени — всё это выдумка?       — Нет! Или да?.. Я не знаю! Всё так не понятно,       — Я понимаю тебя, Эдвард. Иногда сложно сопоставить привычное и сверхъестественное. Это как два мира. И ты на его грани. Главное, не потерять баланс. А вот печать всё-таки нужно снять и чем раньше, тем лучше.       — А что случится, если её не снять? — обеспокоенно спросил Эдвард.       — Твоя душа покинет это тело рано или поздно, а без помощи сосуда вернуться нельзя: духи не спят. А твой проход во времени непосредственно связан со сном. Помнишь белую кобылицу? Она не была плодом твоей фантазии. Белая лошадь, или как её называют Келпи, проводник между двумя мирами. В древности её можно было встретить у рек, но теперь только во сне. Твоя душа не привязана к телу, поэтому для тебя это ещё сложнее: нет нити, которая связывала бы вас. Да и ты уже пытался оторваться от собственного тела, правда неосознанно. Вспомни свои кошмары: они происходили на самом деле.       Сердце пронзило страхом. В груди поселилась тревога, стало трудно дышать.       — И что теперь делать? Если ничего не получится, я что буду вот так болтаться во времени? Но я же должен это пережить, да? Если всегда появляюсь здесь, значит должен преодолеть.       Взгляд Макарова говорил правдивее, чем его язык. Он бы и хотел успокоить Эдварда, но дела обстояли гораздо серьёзнее.       — Было бы проще, если бы ты правда просто болтаться во времени. Мир духов совсем другой и законы в нём соответствующие. Ты видишь окружающую тебя реальность так, как его видят живые. У духов всё иначе. В их мире есть то, что приходит из людского, так называемый “мусор”: блуждающие тени, несбывшиеся мечты, отчаяние, ярость. В такой атмосфере духи быстро теряют человечность и начинают поглощать друг друга. Да, если бы духи заполонили мир людей, это стало бы настоящей проблемой. Сомневаюсь, что твоя душа проживет четыреста лет в ожидании освободившейся оболочки. В мире духов тебе придётся стать хищником или жертвой. И если выживешь, представь каким существом ты станешь, пока доберёшься до тела? А может случится так, что в момент твоего рождения, младенец внезапно умрет или в него вселится совсем другая душа. Эдвард Вуд, которого мы знаем, перестанет существовать в этой реальности. Я говорил, что с каждым разом печати становятся хуже.       Эдвард нервно сглотнул и ужаснулся, представив как станет чем-то другим, жестоким и чужим.       — Арий не знает о печати? Он думает, что я просто сплю?       — Цербер не дурак, и рано или поздно заподозрит случившееся, даже если печать не проявляет себя сейчас перед ним. И вынужден сразу отказать тебе в твоей просьбе сообщить ему.       — Как ты узнал? Нет, не об этом, почему ты не можешь? Ты же скачешь из эпохи в эпоху когда хочешь и куда хочешь.       — Прости, но у всего есть предел возможностей. Я могу совершить скачок во времени, но не пересечь страну в реальности. Как и менять ход времени, даже таким невинным действием, как сказать больше положенного. Не переживай, я уверен Арий уже обо всём догадался. Не будем думать о плохом, у тебя еще есть время.       — А почему я не могу вернуться самостоятельно?       — Я уже говорил, что твоя душа не привязана к телу. Этот мальчик не в счёт, его тело для тебя как гостиница. Прибавь сюда влияние печати. Но я могу тебя немного подбодрить в качестве исключения. Судьба Луки тот конюх, Мартин. Не пытайся их свести: они сами с этим справятся без тебя. Просто наслаждайся путешествием во времени.       — Как я могу наслаждаться, когда рискую исчезнуть?! — воскликнул Эдвард, пропустив мимо ушей половину сказанного. — Вы говорите поскорее убраться отсюда, но выходит так, что я просто должен сидеть сложа руки. А вдруг Арий не успеет помочь мне? Или тоже как мы не знает что делать?       — Ты веришь Церберу?       — Да причём тут веришь или не веришь? Даже вы, хранитель, не можете помочь мне из-за дурацких правил! Я ведь даже не просил пересекать страну, просто переместиться в ближайшее прошлое и хотя бы предупредить его. Может тогда бы он не дал мне попасть сюда! Но видимо это приведёт к мировому коллапсу, — последнее предложение Эдвард произнёс с нарочной издёвкой.       — То есть нужно было дать сойти тебе с ума от бессонницы? По-другому встречи с Келпи не избежать. А потом, когда ты окончательно бы помутился рассудком, позволить разорвать связь с телом раз и навсегда. Ты правда хочешь узнать какого это, Эдвард? В голосе Макарова послышались стальные нотки. Он не дождался ответа, вскинул руку и в ладони вспыхнула небольшая сфера. Она светилась и увеличивалась в размерах. — Подойди сюда, — скомандовал Макаров так, что возразить было нельзя. Эдвард недоверчиво выполнил сказанное. — Смотри.       Сфера к этому времени по размерам походила на небольшой воздушный шар. Прозрачная дымка внутри стала приобретать очертания и движение. Показался силуэт человека. Он сидел на полу, чуть ли не рвал волосы на себе, и невозможно было понять его эмоции: то ли он был напуган, то ли бился в истерике. Неожиданно появился еще один человек. Стоял он со спины, но Эдвард узнал в нём Ария по белым волосам. Верджи пытался успокоить первого, но тот резко отталкивал от себя, кричал и зажимался сильнее. Когда же он поднял голову, Эдвард ужаснулся: это было его лицо. Но до чего ужасно осунувшееся и серое! Бешенные глаза с лопнувшими сосудами источали тревогу и безумие. Этот другой Эдвард не понимал кто перед ним. — Всё ещё хочешь, чтобы я предупредил Ария в каком-нибудь ближайшем прошлом? — Не хочу, — ответил Эдвард, отвернувшись от исчезающей сферы. — Что вы мне показали? Один из вариантов будущего?       — И твоего настоящего, если бы сбылось. Надеюсь, теперь ты понимаешь, что оказался в меньшем из двух зол.       — Да, но я всё ещё могу исчезнуть, если не случится чуда! Скажите, почему это всё происходит со мной, а? Что со мной не так? Вы же наверняка знаете, если даже смогли показать мне другое будущее. Знаете ведь?       Макаров молчал. Губы расплылись в виноватой улыбке.       — С тобой всегда было всё так, Эдвард. Поверь мне. Согласно кодексу хранителей человек не должен знать свою судьбу наперёд. Даже ты её не должен знать, — Макаров поджал губы, но всё же продолжил. — Учти, то, что я скажу сейчас, я говорить не должен. Ты уже встречал паломников? Скоро они начнут проводить проповеди. Они могут показаться тебе сектантами, но попробуй прислушаться. Это может оказаться полезным.       — В чём?       — Их учение противоположно силе печатей. — Что же вы раньше не сказали?! — перебил Эдвард. — Ты дослушай. Паломничеством и проповедями они укрепляют связь души и тела, не позволяя демонам наложить на себя печати. Проповедь может тебе помочь. Эдвард тут же стал сыпать вопросами: — Как? Ну послушаю я, а дальше что? Как их применять-то? Погодите, значит мне всё это время эти самые паломники снились? — Я бы и рад поговорить с тобой ещё, но, к великому сожалению, мне нужно идти, — отрезал Макаров. — Я сказал тебе всё, что мог. Постарайся выкарабкаться из этой печати. Я знаю, у вас всё получится. Мне даже не нужно заглядывать в будущее. Понимая, что большего Макаров теперь точно не скажет, Эдвард шумно вздохнул. Но не смог удержаться от едкого замечания:       — Постараюсь веселее ничего не делать и наслаждаться путешествием. А можете хотя бы сказать: я и Арий когда-нибудь будем счастливы без этих чертовых печатей?       — Ты ведь знаешь, что это не по правилам? — Эдвард смотрел с такой детской надеждой и ожиданием, что Макаров не смог ответить отказом. Он замолк на мгновение, смотря далеко в небо, будто перед глазами плыли вовсе не облака, а кадры с возможным будущим. — Я постараюсь вам помочь.       — Спасибо!       — Я не давал гарантию, что все закончится именно так, как ты хочешь.       — Это и не важно. Главное, что есть возможность.

***

      Альтаир внимательно рассматривал своё новое отражение в зеркале. Ему определенно нравилась смена "места жительства". Этот парень был юн, а его ауру можно было назвать чудесной потому, что её почти не ощущалось. Тело было свободным и борьбы за право обладания не происходило. Выходило так, что демон с чистой совестью мог занять его на неопределенный срок и делать что вздумается.       Когда Арий вошёл в комнату, Альтаир только закончил преображение, о котором мечтал уже очень давно. Скромность Вуда его откровенно раздражала.       — Куда это ты собрался? И… что это на тебе? — поинтересовался Верджи, бросив придирчивый взгляд.       Облик Эдварда был еле узнаваем. Ноги обтянули узкие чёрные джинсы. Сбоку на широком ремне сверкала цепочка. Футболка тоже оказалась тёмного цвета без каких-либо надписей или принтов. Она облегала тело так, что подчеркнула узкую талию Эдварда. Дерзость венчали кожаная куртка с широким ремнём и ботинки на толстой подошве. На руки Альтаир надел нескольких готических колец.       — Как я выгляжу? — довольно спросил Альтаир, поправив куртку. — Ты вообще знал, что у Эда есть что-то такое? О, нет, не отвечай. Я знаю что удивит тебя сильнее. Большую часть этого добра я взял у Лекса. А ещё священник называется!       — Ты глаза подвёл? — Арий не разделял восторга. — Ты же альфа, с чего так тянет на косметику? Даже не у каждого омеги такие пристрастия.       — Это от Эмили. Ты что-нибудь слышал о панках или рокерах? Они любят подобное. Взгляд сразу выразительный и хищный. А как тебе это? — игнорируя последний комментарий собеседника, демон вытащил из внутреннего кармана куртки кожаный ошейник с шипами. — Давно у Лекса приметил. Я тебе говорю, у него было очень интересное прошлое перед монашеским обетом. Думаю, прогуляться немного, может даже пошалить, — Альтаир надел ошейник, довольно заулыбался и взлохматил каштановые волосы. — А ещё неплохо бы набить татуировку и сделать пирсинг! На языке например.       Арий взбесился, схватил Альтаира за руку и швырнул на кровать, нависнув сверху.       — Изнасилую, — прошептал он в ухо, вдавливая тело под собой в матрас. — Поверь, настоящий Эдвард не будет против. А вот твоё достоинство окажется растоптано. Сомневаюсь, что ты реально согласишься быть снизу.       — Да? — Альтаир громко расхохотался, скаля зубы. — Я демон развратный, если ты ещё помнишь. И очень люблю эксперименты. Абсолютно любые. Снять омегу проще простого. Даже если я сделаю это в теле омеги. А, и ещё, осторожнее, щенок: я могу случайно навредить этому телу. Раньше ты нормально относился к веселью.       — Нормальный альфа не допустит такого!       — А давно ты нормальный альфа? Давай вспомним кто ты на самом деле, — холодно выплюнул Альтаир. — Демон? Цербер? Ты же понимаешь, как абсурдны ваши отношения. Ты бессмертен, а человек ничто перед временем. Он проживет с тобой в лучшем случае ещё пятьдесят лет. Это очень мало по сравнению с вечностью.       — Не тебе судить, — прорычал Цербер, хватая Альтаира за воротник куртки.       — Ты не сможешь меня ударить, Арий. Ударишь меня, ударишь и его, — демон заулыбался, но вдруг осекся, схватившись за голову. Боль пришла неожиданно резко, а в теле стало тесно и жарко. — Твою мать! Какого хрена ты сопротивляешься, шлюший сын?!       Отпор оказался настолько неожиданным и сильным, что Альтаир не успел удержать контроль. Ударной волной его выбросило из тела.

***

      — Лука, давай быстрее!       Арий слегка стукнул ногой по боку лошади и отдал поводья, чтобы она ускорилась. Уговорить Эдварда на конную прогулку стоило огромных усилий и обещаний, что всё обязательно будет хорошо. Гера на удивление вел себя спокойно и реже пытался скинуть наездника, подкупленный яблоками и кусочком сахара.       — Стараюсь! Говорил же, что идея плохая и я буду последним! — крикнул Эдвард. Он боялся пустить Геру в скачь только потому, что не хотел снова оказаться на земле.       — Ничего, скоро освоишь. Смотри, какой вид! Тпру!       Верджи сильнее натянул поводья. Кобыла по кличке Рита с ржанием остановилась. Эдвард добрался до них спустя несколько минут. Останавливать Геру получалось всё лучше.       — У тебя так глаза переливаются на солнце, — заметил Эдвард, поравнявшись с Верджи. Вид открывался и правда стоящий: закатное солнце медленно пряталось за шапкой лесной чащи, а облака окрашивались в розовое золото.       — Я могу считать это комплиментом?       — Если настаиваешь.       — Айда до реки? Кто придет последним, то… Целует первым!       Не успел Эдвард осознать смысл сказанного, как Арий уже пустил Риту галопом.       — Эй, так не честно! Ты же знаешь, что я приду последним!       «Как он держится в седле», — мечтательно протянул Лука. — «Я так хочу поцелуя с ним! Только в губы!»       «Не много ли для целомудренного юноши?» — хмыкнул Эдвард.       «Тебе-то какая разница? Ты просто временное недоразумение. Он меня любит и целует, а ты рано или поздно сгинешь».       Эдвард стиснул зубы, удержавшись от колкого ответа. Как и сказал Макаров, он будет просто наслаждаться небольшим путешествием во времени. Сейчас он наблюдал Ария, когда тот ещё был живым человеком. Стало интересно повлияла ли на него становление демоном и если да, то как сильно? Почему Арий вообще обратился демоном? Именно в 1618 году он и вся его семья погибла, если верить надгробию с кладбища. Но как скоро это случится?       — Гера, пожалуйста, только не скидывай, — прошептал Эдвард на ушко воронному. — А я тебе яблочко потом, м?       Конь дернул гривой. Предложение было весьма заманчивым.       Ускориться Эдвард так и не решился. Арий пришёл раньше, гордо ожидая спутника у берега реки.       — Я выиграл, — оповестил он. Конь с всадником оказались достаточно близко, чтобы Арий смог наклониться к нему ближе. — С тебя поцелуй.       — Ты ведь знал, что я проиграю.       Сбоку шумела река. Эдвард натянул поводья сильнее и Гера послушно понял команду, остановившись. Обрадовавшись и даже ощутив уверенность в себе, юноша расслабился. Оказывается, верховая езда — дело привычки и техники! Он потянулся к Арию с явным намерением исполнить долг проигравшего. В голове уже рождалось предвкушение жаркого поцелуя, очарование страстью. Хоть так Эдвард сможет на миг забыть о навалившихся проблемах. Как же он был наивен.       Гера всегда отличался прожорливостью и характером. Он терпеливо ждал угощения за послушание. Сначала фыркал, затем стал бить копытом о землю. Наездник ничего не замечал, поэтому в следующую секунду Гера тряхнул головой, резко встал на дыбы и громко заржал. Эдвард не успел схватиться за шею и даже вскрикнуть, плюхнувшись в холодную воду. Всплыв, он стал судорожно искать за что бы зацепиться, неуклюже дергать руками и ногами. Течение оказалось слишком быстрым и сильным, что твердо устоять не выходило.       «Я не умею плавать!» — запаниковал Лука.       «Зашибись!»       Это тело и правда не умело плавать, а чужой страх ещё больше сковал его. Вода заливала глаза и уши. Эдвард стал захлебываться и одновременно старался удержаться на плаву. Поток воды шумел так громко, что приходилось кричать во всё горло:       — Арий! А…       Вода накрыла новым потоком, выбивая воздух из лёгких.       Верджи мгновенно спрыгнул с Риты и бросился в реку. Зайдя по колено, он уже не видел Эдварда, пока не услышал крик в стороне. По суше догнать будет быстрее. Арий успел нырнуть прежде, чем рука скрылась в мутной воде. Подхватив теряющего сознание Эдварда, Арий стал плыть ближе к берегу. Всплыв, он стал яростно бороться со стихией, гребя, что есть силы. Раздался громкий кашель. От напряжения Арий сжал зубы, с большим трудом волоча себя и Эдварда на сушу. Оба рухнули на траву без сил, тяжело дыша и откашливаясь от воды.       Кашель нещадно драл горло, тело окоченело и пробивалось мелкой дрожью. Река оказалась быстрой, но не слишком глубокой. Из-за этого Эдвард не только промёрз до самых костей и нахлебался воды, но и побился о каменистое дно.       Гера виновато переминался с ноги на ногу и, как бы извиняясь, терся головой о спину Эдварда. Правда ли это животное было способно испытывать вину?       — С-спасибо, — выдохнул Эдвард и почему-то рассмеялся.       «Ты дурак? Ты нас чуть не утопил!», — воскликнул Лука.       Вуд мысленно отмахнулся от приставучего и занудного хозяина тела и продолжал смотреть на такого же мокрого как он сам Ария, смахивая липкие пряди со лба.       — Не хочу показаться извращенцем, но одежду нужно снять. Она мокрая и ты можешь простыть. И надо осмотреть, нет ли чего-то похуже царапин, — Верджи взял спутника за порванный рукав, чуть окрасившийся бурым. Задрав его, он заметил ссадину.       «Ч-что?! Снять одежду? Но ведь это слишком... Еще рано для этого!», — смутился Лука.       — Ко-костер хот-тя бы ра-разведем? — Вуд стучал зубами от холода. Даже дыхание Геры казалось сейчас обжигающим и теплым. — Од-дному ра-раздеваться мне б-будет стре... Не-неудобно.       «Эй! Ты за кого меня принимаешь?! У меня честь есть! Не вздумай раздеваться перед тем, кто мне нравится!»       Игнорировать! Игнорировать! Иг-но-ри-ро-вать!       — Я видел тут недалеко домик и, кажется, он заброшенный. Пойдем туда. Там хотя бы дрова найдём, может ещё что.       Арий поднялся на дрожащие от напряжения ноги. Рубашка неприятно липла к телу, и Арий расстегнул пуговицы до половины. Протянув руку Эдварду, он помог ему подняться.       — Я могу посадить тебя на Риту, если идти тяжело.       Губы свело дрожью и ответить внятно не получилось. Передвигаться и правда было тяжело, а саднящая боль в икре отдавала в голову. Не став ждать, Арий перекинул поводья, осторожно взял Эдварда за талию и усадил на кобылицу. Эдвард чётко ощутил, как взбесился Лука внутри. Его затошнило.       Рита медленно пошла за хозяином, Гера плёлся сзади. Шли они недолго, потому как заброшенная хижина показался очень скоро.       — Не-неплохо, — оценил Эдвард, когда Арий помог ему спуститься.       Ноги плохо держали, с волос капала вода, а одежда ощущалась ужасно тяжелой и к тому же совсем не высыхала. Это была самая ужасная конная прогулка! Падать на землю, оказывается, было приятнее.       — Для остановки вполне достаточно. Крыша, стены, двери — всё самое необходимое есть, — ответил Верджи, привязывая лошадей к столбу. — Пойдем. Ты можешь простудился, а это опасно.       Арий приобнял Эдварда, чем поддерживал его и не давал свалиться. Он шагал рядом с ним до входа в ветхое сооружение. Лука внутри взволновался от желанной близости. «Я не хочу, чтобы этот момент кончался!» — восторженно ахнул он.       Эдвард незаметно закатил глаза, борясь с ознобом.       — Сейчас разведем огонь, согреем тебя. А потом ты меня поцелуешь. Я всё помню.       — Е-ещё бы.       Внутри хижины оказалась старая кровать с целым матрасом, деревянные стол и стулья и даже небольшой стеллаж со скудной посудой. Просто удивительно, что все убранство было в приличном состоянии. Можно было закрыть глаза на пыль и паутину. И, о, какое счастье, здесь был камин!       Пока Эдвард осматривался, Арий натаскал сухих веток, травы, откуда-то принёс пару досок. Видимо дров не нашлось. Достав из мешочка на поясе огниво, Верджи стал высекать из него искру прямо в очаг камина. Эдвард наблюдал за ним со стороны, поражаясь насколько тот легко это делал.       Довольный появляющимися языками пламени, Арий сел рядом с Эдвардом на кровать и напомнил:       — Нужно раздеться.       — По-после тебя.       Верджи ничуть не смутился и ловко стянул с себя мокрую льняную рубашку. Тело под ним было всë таким же крепким, разве что без шрамов.       — Теперь изволите снять одежду, сударь? И я все ещë жду поцелуя.       — Хо-хорошо, но имейте в виду: я п-плохо целуюсь.       — Не велика беда. Если быть честным, я тоже пока еще не так хорош в этом, — признался Арий, развешивая рубашку над камином. — Них тоже снимай, я поищу, чем прикрыться.       — И штаны? — хором заявили Эдвард и Лука.       — И все, что под ними.       Фраза не терпела возражения. Эдвард промок до нитки и нижнее белье, которое в эту эпоху впору было называть подштанниками, тоже оказалось напрочь мокрым и холодным. Простуда могла перерасти в нечто более серьёзное, и на фоне такой перспективы быть обнаженным казалось не самым ужасным. Рассудив так, Эдвард стал раздеваться.       «Что ты делаешь?! Не слушай его, ты, развратник! Как ты можешь вести себя так в присутствии альфы? Ещё и при моем любимом альфе! Оденься немедленно, я лучше умру!»       «Но ты реально можешь умереть, придурок! Я уверен, что Арий не сделает ничего сверх дозволенного. И перестань присваивать его себе!»       Эдвард понимал, что если сейчас всë действительно пойдет дальше, он не откажет. Не захочет. Но Арий застеснялся даже от невинного поцелуя в щеку! Сразу было понятно, что живет он по нормам морали этого века. Пока ещё.       Игнорируя пыхтения Луки, Эдвард стянул с себя последнее, подобие нижнего белья, кое-как разложил всë это перед камином и сел обратно на кровать. Согнул ноги в коленях и прижал к себе. Тепло приходило ужасно медленно.       Эдвард заметил, как на полу у очага добавились штаны Ария. Неожиданно на ноги упала простыня, а сзади в районе копчика оказалась тонкая подушка.       Вопрос исчез, так и не родившись, когда Арий без слов сел сзади и прижался грудью к спине Эдварда. Пах уперся в ту самую подушку.       — Посидим так, быстрее согреемся       Арий не смог скрыть смущения: голос еле заметно дрогнул и прозвучал несколько низко. Верджи накрыл обоих старым дырявым пледом. Чужое дыхание за спиной показалось Эдварду глубоким, будто бы Арий что-то уловил и пытался разобраться. Догадка оказалась верна. Верджи вдруг уткнулся носом в его шею. Сердце встрепенулось от неожиданного нежного прикосновения.       Несмотря на наготу, Эдвард не слишком переживал о ней. Мысли были заняты осознанием, что когда-то Арий был робким и переживал за последствия своих действий. Кто бы мог подумать, что он сообразит использовать подушку ради комфорта другого?       Эдвард не удержался от смешка. От слуха Верджи он не укрылся.       — Что?       — Щекотно.       — Ты всë ещё должен мне поцелуй, — шёпотом напомнил Арий.       — Тогда повернись.       «К-какой поворачивайся?!», — тут же напомнил Лука о своём существовании. — «Боже, до чего ты распутный и доступный! Омега не должен делать шаг первым!»       «Замолчи и не мешай».       Как же раздражали комментарии над каждым действием!       «Я даже целоваться не умею!» — причитал как назло Лука. — «И это от меня он ждëт поцелуя, а не от тебя! Не думай, что ты можешь на что-то рассчитывать. Тебе просто повезло пользоваться моим телом».       Эдвард сделал вид, что ничего не услышал. Жаль, что у него не было способностей как у Макарова отключать сознание Луки на время. Он повернул голову в сторону Ария и подарил невесомое прикосновение. Привыкнув к обжигающему ощущению, Эдвард осмелел и провел языком по нижней губе Верджи, скользнув внутрь. Как далеко они могли зайти?       От «Луки» Арий никогда не ожидал подобного. Отложив непрошенные мысли на более подходящий момент, он принял более удобное положение, немного развернув партнëра корпусом к себе. Одну руку он положил на талию, чувствуя под подушечки пальцев чуть влажную кожу, другая оказалась на затылке Эдварда. Верджи принял вызов, углубляя поцелуй и беря верх. Прикосновения становились ярче. Откровеннее. Одному нравилось подчинять, другому — позволить подчинить.