Где заканчивается машина и начинается человек

11 декабря, 2038 год 2:17 AM Первым, что увидел после пробуждения Коннор, был стакан с остывшим чаем. Понимая, что поза, в которой он заснул, была не самой удобной и полезной для позвоночника, а значит подъем обойдется больно, молодой человек решает еще некоторое время провести лежа на подложенных под голову руках. Быстро бросив взгляд на негаснущий монитор терминала и узнав точное время, Коннор вздохнул. Сон обратно не шел, как бы Андерсон ни пытался, и с этим ему предстояло смириться. Медленно поднимаясь в сидячее положение, полицейский заметил, что кто-то расслабил ему воротник, а также заботливо укрыл покрывалом, соскользнувшим ранее и сейчас лежащим на полу. Невольная улыбка тронула губы молодого человека, когда тот, подняв плед с пола, отряхнул его и аккуратно сложил. После сна, Коннор чувствовал себя мерзлее, чем должен был — тем не менее, он устоял перед желанием разложить покрывало обратно и накинуть его на плечи. Вместо этого, собрав волю в кулак, Андерсон встал и залпом опустошил стакан остывшего чая. И хотя он об этом тут же пожалел, передергиваясь от отвращения, как-никак решил довести процесс пробуждения до конца и поэтому, взлохматив волосы, направился к кухне. Стеклянная коробка офиса Фаулера пустовала, как и все прочие столы, кроме рабочих мест Андерсонов. Кто-то был на дежурстве, кто-то отдыхал в соседнем баре, а кто-то, вроде небезызвестного в узких кругах лейтенанта и его не менее популярного племянника, вынуждены были ехать по срочному вызову сначала на место преступления, а потом в участок. И все могло бы пройти в высшей степени замечательно, если бы не одна неприятная и очень вредная деталь в лице детектива Рида, по умолчанию прикрепленного ко всем убийствам. И сейчас за звуконепроницаемой дверью допросной офицер муштровал виновника торжества, ради которого в кои-то веки решивший провести вечер дома Хэнк Андерсон был вынужден прибыть в участок, предварительно выловив уже к тому времени спавшего племянника, из-за чего тот оставил дома излюбленный галстук, о чем жалел все время до того, как задремал от нечего делать за столом. Разбудив кофеварку и заставив ее готовить двойной эспрессо, Коннор осторожно пристроился неподалеку от машины, прислонившись к тумбе и скрестив на груди руки. Андерсон в томительном ожидании принялся вслушиваться в шум работающей кофемашины, не замечая, как снова проваливается в сон. Но этому не суждено было сбыться — в находившейся неподалеку камере сидел человек, пожелавший привлечь внимание полицейского во что бы то ни стало. Арестованный Теодор Уильямс все громче и громче стучал в стеклянную стенку, ругаясь. Со вздохом покидая свое место, Коннор направился к камере, попутно зевая и растирая затекшую шею. Еще не доходя до камеры обладатель диода под номером RK800 распознал тон голоса арестованного, а также то, что он собирался повторить уже громче и в лицо Андерсону. — Где моя дочь? — выпалил Уильямс, сотрясаясь по ту сторону камеры не то от холода, не то от наступившей еще два дня назад ломки. — Куда вы забрали Алису? — Юная мисс Уильямс передана уполномоченным органам, — со вздохом проговорил молодой человек, чувствуя укол раздражения на себя за хриплый после сна голос; не пристало полицейскому спать на рабочем месте. — Я хочу ее увидеть, — спустя небольшую паузу произнес мужчина, смотря собеседнику прямо в глаза. — Я хочу ее увидеть! Чуть склонив голову и положив руку на пояс, Коннор воспользовался возможностями диода, касаясь его. Находившийся за пуленепробиваемой прозрачной стенкой Теодор Уильямс чувствовал себя так же жалко, как и выглядел — об этом свидетельствовали сильно расширенные зрачки, слипшиеся от пота волосы, болезненно изогнутые конечности, плотно прижатые к поддерживающему мужчину в вертикальном состоянии стеклу. Где-то в глубине души Андерсон чувствовал жалость к этому человеку — некогда хорошему семьянину, скатившемуся в бездонную пропасть наркотической зависимости. В полной тишине опустевшего полицейского участка Коннор до болезненного ощущения под ложечкой вынужден был слушать сбивчивое, рваное дыхание страдающего ломкой человека. Оно было настолько громким, что заглушило довольно шумную в работе кофемашину. К своему изумлению полицейский также отметил, что Уильямс интересуется не новой дозой, а своей дочерью. — Вы хотите увидеть свою дочь? — спросил через какое-то время Андерсон, опустив руку с диода на пояс. — Д-да! Вы можете мне помочь? — заметно оживился мужчина, но спустя мгновение снова поник, на его лице сгущалась злоба. — Вы не имеете права держать меня здесь. — Сейчас назначается дата судебного разбирательства, — спокойно ответил Коннор, с непроницаемым выражением лица следя за дальнейшими действиями преступника. — О ваших правах вас усведомлял лично судья Хендриксон, два дня как тому назад. — Я не хочу, чтобы Алиса меня ненавидела! — почти что выкрикнул Уильямс, со всей силы ударив по стеклу. Дернувшись от столь резкого движения со стороны Теодора, Андерсон искренне был рад тому, что материал, из которого сделана переговорная стенка камеры, прочнее любого вида стали. Полицейский собирался было уходить, но новый удар заставил его остановиться. Мужчина буквально прожигал дыру в Конноре, заставляя того нешуточно нервничать. Снедаемые ломкой люди страшны, а этот человек едва не убил собственную дочь несколько дней назад, и жалеть бы он об этом начал только спустя часы. Сейчас Уильямс точно так же напоминал разъяренного медведя. Рука Андерсона непроизвольно легла на прочно закрытую кобуру. — Как только я отсюда выйду, я убью ее, — пугающе отчетливо проговорил преступник. Но затем он обмяк, опустился на колени. Невидящим взором уперевшись в пол, Теодор Уильямс будто бы уснул с открытыми глазами. Мельком проанализировав с помощью диода мужчину, Коннор с облегчением отметил, что человек в камере действительно провалился в трансоподобное состояние. Далекий писк закончившей работу кофемашины окончательно привел полицейского в чувство, и тот поспешил забыться за стаканом. Забрав кофе, молодой человек вернулся к своему столу. Свободной рукой он поправил лежащие там вещи, разложив их в почти идеальном порядке. Именно привычка содержать рабочее место в полной чистоте и отличала племянника от дяди, чей стол представлял собой в буквальном смысле свалку различных вещей, от бумаг до пончиков. И хотя видеть такое использование пространства было для Коннора чем-то вроде противной картинки, месяцами сидевшей в глубине мозга и нервировавшей своим существованием, тронуть хоть что-то на столе лейтенанта молодой человек не решался. Поэтому, привычным движением сдвинув забравшийся на его территорию набор вещей дяди Хэнка обратно в подконтрольную Андерсону-старшему местность, Коннор с довольным видом допил кофе и выкинул стаканчик в ближайшую мусорку. Раздумывая, что делать дальше, молодой человек остановился на варианте пойти в допросную, поскольку заняться вне ее было объективно нечем, а там можно в первых рядах наблюдать перформанс детектива Рида. Но как только Андерсон появился на пороге наблюдательной комнаты, он тут же оказался в эпицентре жаркого выступления доблестного сэра Гевина, добывающего из допрашивающего информацию всеми правдами и неправдами. Однако по усталому лицу беспрестанно зевающего лейтенанта было понятно, что методы Рида, мягко говоря, не работают. — О, спящая красавица проснулась! — заметив племянника, Хэнк даже не шелохнулся, продолжая смотреть в экран. — Те два часа, что ты прогулял в стране снов, этот мешок с дерьмом потратил на то, чтобы доказать бедняге Хэмилтону, что убийца именно он. — В духе Рида, — ответил Коннор, опираясь спиной на стену. — И как успехи? — Я завидую выдержке этого парня — он еще ни одного слова не сказал, — с важным видом лейтенант воздел палец к потолку, чуть поёрзав на кресле. — Мне бы такое терпение, тут сидеть намного скучнее. Усмехнувшись, Андерсон-младший промолчал. Парень, сидевший за столом допросной и прикованный к нему наручниками, выглядел подавленным. Его словно окунули в холодную воду, после чего сразу же усадили сюда. Глядя строго перед собой, жертва методов детектива Рида, казалось, вообще не слышит допрашивающего. И Гевин, вероятно, тоже это заметил, отчего злился еще сильнее. Какое-то время Коннор просто смотрел на происходящее за экраном, вглядываясь повнимательнее в арестованного. Молодой человек был одет в голубую рубашку и черный джемпер поверх. Рукава были закатаны, а воротник широко расправлен и потрепан. — Что мы о нем знаем? — поинтересовался наконец полицейский, отходя от стены и вставая ближе к экрану. — Имя — Маркус Хэмилтон, возраст — двадцать семь лет на данный момент. Диод модели RK200, — устало откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза произнес лейтенант. Андерсон-младший несколько удивленно вскинул брови, медленно переводя взгляд на допрашиваемого. Насколько он знал, серийной модель RK200 не была. Коннору всегда было интересно, кому достался столь продвинутый прототип — даже более инновационный, чем у него самого. RK200 позволял носителю намного быстрее усваивать информацию, подобно серверу с данными, расфасовывая полученные сведения по нейронным связям и ускоряя процесс формирования новых. Таким образом, у этой модели был максимальный контроль за памятью носителя, что делало диод почти неотделимым от владельца. И также означало, что считать память носителя невозможно. — Я могу с ним поговорить? — спустя какое-то время предложил Коннор, обдумав ситуацию. — Ты? Ну валяй, — лейтенант слегка удивленно оглядел племянника, после чего пожал плечами. — Хуже не будет. Взбодренный порцией кофе, Андерсон-младший при помощи собственного диода заранее простроил линию разговора. Этот человек убил сына своего работодателя, сейчас находящегося в больнице на реанимации — сердечный приступ. Из имевшейся в базе данных информации было известно, что убитый Лео Манфред был зависим от наркотиков и проходил по делу со сбытом крупной партии красного льда в качестве обвиняемого, однако был освобожден условно. Неизвестно, что послужило причиной — деньги или влиятельный отец, либо же все вместе. Молодой человек так и не прошел назначенный курс реабилитации. Записи с камер наблюдения внутри дома свидетельствовали о теплых отношениях Хэмилтона со своим работодателем и о конфликте между Карлом Манфредом и его сыном — значит, у Маркуса был мотив к преступлению. Коннор, привычным движением одергивая воротник, покинул наблюдательную и направился к двери допросной. Но не успел молодой полицейский поднести ладонь к сканеру, как из комнаты вылетел раздраженный детектив, единым потоком оскорблений поливавший как преступника, так и посмевшего прервать допрос лейтенанта Андерсона. Заметив замешкавшегося Коннора, Рид недовольно хмыкнул и без лишних слов направился в наблюдательную, грубо толкая плечом соперника. Стоило Гевину скрыться за дверью, как Андерсон-младший закатил глаза и с хмурым выражением лица прошел в допросную. Преступник тут же поднял на него глаза, довольно неожиданно, учитывая, что все предыдущие часы он изучал стол перед собой. — Мистер Хэмилтон, — обратился к допрашиваемому полицейский, садясь напротив и дружелюбно протягивая ему руку. — Мое имя Коннор Андерсон. — Маркус, — угрюмо бросил Хэмилтон, недоверчиво разглядывая протянутую руку. — Вы имеете право молчать, но тогда я не смогу вам помочь, — предупредил собеседника Коннор, сцепляя руки и облокачиваясь на стол. — Отвечайте на вопросы как можно более подробно. Маркус смерил полицейского мрачным взглядом, после чего отвернулся к зеркалу. Всем своим видом он выдавал напряжение, навеваемое огромным грузом вины. Хэмилтон продолжал твердить себе, что Лео сам напросился, что это была самозащита, что он не виноват в произошедшем, но в глубине души парень чувствовал себя предателем. Он виноват перед Карлом, он убил его сына. Всей душой Маркус желал снова увидеть художника, извиниться перед ним — хотя никакие слова, неважно насколько искренние, не вернули бы Карлу сына. Парень сжимал кулаки, закусывал губу, отводил взгляд — всё, чтобы не выдать напрашивающихся слез. — Мистер Хэмилтон? — голос полицейского прозвучал несколько настроженно, что и привлекло внимание преступника. — Могу я обращаться к вам по имени? Спустя непродолжительную паузу, Маркус кивнул. Тот, предыдущий, назвавшийся детективом Ридом, только накалил ситуацию, распалив внутри Хэмилтона чувство вины. Этот же, Андерсон, выглядит участливым. Ему словно бы не все равно на судьбу убийцы, словно бы он правда хочет помочь. Маркус поднял глаза на собеседника, хмурясь. Но тот лишь вздохнул, прикрывая глаза. Его диод засветился желтым. — Маркус, в каких отношениях вы были с убитым? — спросил наконец Коннор, внимательно следя за реакцией Хэмилтона. Парень молчал, продолжая выразительно смотреть на полицейского. Гетерохромия добавляла взгляду красноречия. Так и не дождавшись ответа, Андерсон вздохнул и решил спросить что-нибудь другое. — Чем вы занимались в поместье Манфреда? Маркус, видимо, не ожидал такого вопроса, поскольку его выражение лица смягчилось, а в глазах промелькнул огонек. Но уже спустя мгновение Хэмилтон вновь выглядел подавленным. — Уход, — очень тихо и почти неразборчиво ответил наконец парень, снова опуская взгляд на свои скованные наручниками руки. — Вы врач? — сразу же поинтересовался полицейский и, получив утвердительный кивок, продолжил: — Вы были в теплых отношениях с Карлом Манфредом? Маркус резко поднял глаза на Андерсона. Тяжелым грузом на голову Хэмилтона упали воспоминания кошмарного вечера. Видеть перед собой немой укор в глазах человека, который безгранично доверял ему, чью жизнь парень должен был поддерживать и кого по своей глупости предал, было для Маркуса невыносимо. Понимая, что больше он не сможет себя сдерживать, Хэмилтон резко вскочил и несколько раз ударил по столу кулаками, не пытаясь стереть заструившиеся по щекам слезы. Полицейский напротив тоже встал на ноги и жестом приказал вбежавшим в комнату двум людям без с оружием наголо стоять на месте. Диод Маркуса светился красным. — Это вышло случайно! Я не хотел! Он... Это была самозащита. Я… Я не ожидал, что... Хэмилтон замолчал также быстро, как и заговорил. Парень сильно дрожал, уперевшись руками на стол. Он поднял свои разноцветные глаза на переговорщика и покачал головой. Отняв одну руку от поверхности, Маркус показал пальцем на полыхающий красным диод. — Я не контролировал себя, — одними губами проговорил Хэмилтон, умоляюще глядя на Коннора. Андерсон-младший непонимающе сдвинул брови, отвел глаза. Медленно опустив руку, молодой человек коротко кивнул, позволяя стоящим у двери полицейским взяться за дело. Пока они осторожно, опасаясь сопротивления, отстегивали от стола Маркуса, тот немигающе смотрел на переговорщика, словно ожидая от него чего-то. Но Коннор лишь проводил взглядом удерживаемого за руки убийцу, после чего следом покинул допросную. *** *** 16 декабря 2038 года 5:12 PM Кара медленно шла, всматриваясь в адреса домов и подробно сверяя их с написанным на бумажке нужным ей. Мимо нее проплывали разной степени потрепанности машины, чьи владельцы спешили с работы к семье. Из-за весь день непрекращающегося дождя дороги превращались в зеркала, разбивавшиеся под каждой проезжавшей машиной. Кару, однако, не волновали забрызганные грязью бежевые брюки так, как ее волновала туго обмотанная шарфом шея. Воротник ей сняли день назад, но отметины от сжимавших тогда горло ладоней Уильямса сходить не собирались. Боясь, что Алиса их увидит, девушка нашла в своем шкафу самый плотный из имевшихся у нее декоративных платков и прикрыла им шею, после чего еще подняла высокий воротник плаща, прикрепив шарф к нему булавками. На эту конструкцию Кара возлагала большие надежды и была безумно благодарна своей смекалке, когда наконец добралась до нужного дома. Слегка голубой сайдинг выглядел немного обшарпанным, а валявшиеся по всему крыльцу разбитые фламинго придавали зданию в некоторой степени жуткий осадок. За забором по сторонам от дома виднелось несколько теплиц. Рука Кары зависла над кнопкой звонка. Митчелл закусила губу, не решаясь позвонить. Что-то удерживало ее — возможно, чувство вины. Кара считала себя источником всех бед, случившихся в ту ночь, ведь если бы она не выступила против Тодда впервые, она бы, возможно, сейчас имела работу и возможность видеть Алису каждый день. И не было бы этих отвратительных болезненных синяков на шее, которые девушка старалась скрыть от своих и чужих глаз. Из мысленного ступора Кару вывел скрип открывающейся перед ней двери. Поспешно опустив руку и натянув на лицо приветливую улыбку, девушка приготовилась к разговору. — Добрый день! Это вы миссис Чапман?— осторожно спросила Митчелл, на всякий случай убирая руку с бумажкой в карман. Стоявшая в дверях женщина, помедлив, кивнула. На ней была темно-синяя рубашка в розовую полоску и зеленый дутый жилет поверх. С долей недоверия в глазах, миссис Чапман смотрела на Кару в ожидании чего-то. Чувствуя себя неуютно, Митчелл стушевалась и сделала шаг назад. Нервозно перебирая в пальцах пояс плаща кофейного цвета, она опустила глаза на носки посеревших от грязи некогда белых полусапог. Спустя пару секунд, Кара вновь подняла взгляд на представшую перед ней хозяйку приюта. — Извините, что беспокою. Не к вам ли распределили девочку по имени... — девушка сглотнула и закрыла глаза, стараясь взять себя в руки. - Алиса Уильямс? Женщина в дверях заметно расслабилась. Ее выражение лица смягчилось еще сильнее, когда в коридоре позади миссис Чапман послышались шаги. Содержательница приюта отошла от двери, пропуская вперед Алису, тут же прыгнувшую в объятия Кары. Она встала на одно колено и прижала ребенка к себе в ответ. Девочка спрятала лицо в мягкой ткани плаща Митчелл и, похоже, заплакала. Аккуратно поглаживая Алису по волосам и спине, Кара старалась сама сдерживать слезы, закусив губу и зажмурившись. Миссис Чапман, слегка склонив голову и тепло улыбаясь, не спешила вмешиваться в происходящее. Оперевшись плечом о дверной косяк, женщина терпеливо ждала. — Ты как, Алиса? — наконец отняв от себя девочку, спросила у нее Кара, осторожно заправляя выбившийся из хвостика локон ей за ухо. — Миссис Роуз очень добрая, — тихо ответила Алиса, стирая со щек натекшие слезы. — А что остальные дети? Никто не обижает? — девушка нежно улыбнулась, по-родительски слегка потрепав маленькую за щеку. — Нет, они тоже хорошие, — впервые за долгое время юная Уильямс засмеялась, что очень согрело сердце Митчелл. Кара снова обняла Алису, после чего начала подниматься на ноги. Но дрожащие руки Алисы так крепко обвились вокруг ее шеи, что девушке пришлось вернуться на колени. Она непонимающе посмотрела на девочку, но та помотала головой и наклонилась к уху няни. — Я боюсь... Я боюсь, что папа придет, — прошептала Алиса, судя по голосу, снова начинавшая плакать. — Он снова будет на меня злиться. И...и... Ребенок замолчал, положив голову на плечо Кары. Та безмолвно гладила ее по голове, думая, как будет лучше успокоить. Когда Алиса снова отодвинулась, девушка заглянула ей прямо в глаза и, ободряюще улыбнувшись, потрясла девочку за плечи. Все тот же розовый свитер, немножко растянувшийся с их последней встречи, навевал неприятные воспоминания. — Не волнуйся, все будет хорошо. Папу забрали в место, где он будет в безопасности и откуда не сможет тебе навредить. Ты веришь мне? — мягко и тихо проговорила Митчелл и, дождавшись утвердительного кивка юной Уильямс, поднялась на ноги. Когда миссис Чапман пригласила их внутрь, Алиса взяла Кару за руку. Изнутри убранство дома выглядело менее потрепанным и очень уютным, в полной мере отображая понимание слова «дом». Персикового цвета обои и выбеленный потолок были приятны глазу, а незахламленная обстановка визуально расширяла комнаты. Алиса потянула Кару за руку на кухню, куда последовала за ними и владелица дома. Пригласив девушку за стол, женщина предложила ей чай. Эта комната никак не была обособлена от гостиной, если только отделкой — светло-голубой кафель на стенах резко разграничивал место для еды от жилого. — Алиса, можешь пойти поиграть? — полностью занятая приготовлением напитка для гостьи, миссис Чапман тем не менее нашла возможность тепло улыбнуться девочке. Алиса кивнула, бросив грустный взгляд на Кару, после чего выпустила ее руку и убежала по лестнице на второй этаж. Митчелл проводила бывшую подопечную глазами, после чего с улыбкой приняла чай из рук гостеприимной женщины. Та тоже села за стол, напротив девушки. — Вы родственники? — спросила миссис Чапман, когда Кара отняла кружку от губ и обхватила ее ладонями, согреваясь. — Нет. Я была ее няней, - ответила девушка с оттенком горечи в голосе. — Понятно, — со вздохом кивнула женщина. — Алиса замечательный ребенок. Насколько я знаю, ее отец в тюрьме. — Еще нет, но после суда скорее всего туда отправится, — с безразличным смешком проговорила Митчелл, поболтав напиток в кружке. — Может это и к лучшему, что...Что Алиса не осталась с этим...Человеком. Как в прошлые разы. Чай Кара допивала в полной тишине, прерываемой лишь возней наверху и тиканьем напольных часов в гостиной. Миссис Чапман, понимая, что воспоминания для гостьи неприятны, решила больше не задавать вопросов. Когда девушка встала и уже собиралась уходить, женщина поймала ее за руку. — Вы можете приходить каждый день, мисс... — тут миссис Чапман рассмеялась. — О Боже, мы же, кажется, не представились. — Зовите меня Кара, — улыбнулась девушка. — А полное будет Кара Митчелл. — Роуз Чапман. Для вас просто Роуз, — женщина встряхнула руку гостьи, после чего отпустила. — И да, вы правда можете навещать Алису хоть каждый день. Когда вы пришли, девочка впервые за те две недели, что она у меня, рассмеялась. — Я бы с радостью, но у меня теперь нет работы и... — Кара вздохнула и сникла, подобно завядшему цветку. — Ей нужно ваше внимание, Кара. У меня на передержке еще трое таких же, как она. Я стараюсь быть доброй ко всем, но не в моих летах следить за целой группой. Хотя мой сын Адам хороший помощник, этим детям не хватает кого-то, кто по-настоящему пригрел бы их. Как я вижу, у Алисы это вы, — Роуз положила руку на плечо девушки и слегка потрясла. — Вы, наверное, правы. Я... Я буду рада прийти снова, — спустя минуту уютного молчания Митчелл подняла глаза на женщину и тепло улыбнулась. Миссис Чапман кивнула и выпустила девушку. Когда та подошла к двери, в нее внезапно вцепились чьи-то руки. Алиса прижалась к спине няни, обхватив ее за талию руками. — Кара, не уходи! — попросила девочка приглушенным из-за ткани плаща голосом. — Побудь еще немного. Девушка вздохнула и, отпустив ручку двери, развернулась к маленькой. Положив руку ей на волосы и потрепав их, Митчелл улыбнулась и слегка кивнула. Девочка тут же расцвела, отпуская Кару. Дождавшись, пока та снимет пальто и расправит одежду, Алиса схватила ее за руку и потащила за собой в игровую. Поймав напоследок одобрительный кивок от Роуз, девушка опустила глаза на свою проводницу и на несколько мгновений прижала два пальцы к диоду. Нужно было вспомнить хотя бы парочку сказок. *** *** 17 декабря, 2038 год 10:46 PM Отвлеченно разглядывая проплывающий за окном машины пейзаж ночного мегаполиса будущего, в который превратился заброшенный староиндустриальный Детройт благодаря появлению CyberLife, Коннор обдумывал все собранные за десять дней данные, связанные с участившимися убийствами, совершенными обладателями диодов. Каждый из них, подобно Маркусу Хэмилтону, прибывал на допрос в граничащем с истерикой состоянии. Однако, это было на первый взгляд единственным объединяющим преступления фактором. Модели диодов были абсолютно разными, жертвы принадлежали к разнящимся социальным группам. Коннор был рад тому, что ему доверили столь непростое дело — и это выбешивало вынужденного также быть прикрепленным к расследованию лейтенанта Андерсона, который вел себя по отношению к племяннику вреднее обычного. Вскоре монотонные стеклянные коробки за окном сменились хлипкими деревянными частными домиками, уличное освещение заметно поредело и из области зрения исчез охватывающий почти все районы города монорельс. Пристроив щеку на ладони, молодой человек продолжал прокручивать в голове сложную головоломку доверенного дела, пока Хэнк резко не остановил машину, заставив племянника довольно болезненно удариться лбом о стекло. Потирая ушибленное место, Коннор в немом вопросе посмотрел на родственника, но тот лишь усмехнулся и вытащил ключ зажигания из гнезда. Покинув машину, молодой человек проследовал за Хэнком, но остановился в паре шагов от крыльца. — На траву мягче падать, — пояснил Коннор, на что лейтенант лишь безразлично хмыкнул. Как только замок щелкнул и дверь скрипнула, открываясь, Андерсону-старшему пришлось резко отпрыгнуть с пути несущегося вперед сенбернара. Хотя Сумо был до ужаса ласковой собакой, это ничуточки не умаляло его опасности — если учесть габариты пса. Не утруждая себя даже спуском с лестницы, животное прыгнуло на Коннора и подмяло молодого человека под себя. Неспособный вырваться, полицейский только и мог что уворачиваться от большого и мокрого языка счастливой собаки. К счастью Андерсона-младшего, Сумо ушел почти сразу, как поприветствовал. Поднимаясь к земли, Коннор принялся отряхиваться и стирать с лица собачью слюну. С одной стороны он любил собак, особенно этого конкретного сенбернара, с другой — его форма каждый приезд к дяде была безнадежно испорчена и требовала экстренной постирки. — Я начинаю ревновать, — Хэнк подарил отеческий подзатыльник проходящему мимо племяннику, наигранно хмурясь. — Он любит тебя больше, чем меня! Молодой человек решил не спорить, с сожалением обнаруживая, что слюна Сумо добралась и до волос. На ходу расстегивая форму, Андерсон-младший заглянул сначала в спальню дяди, где забрал из шкафа припасенную заранее одежду, после чего поспешил в ванную. Всю дорогу Коннор нарочно игнорировал Сумо, лениво следовавшего за ним. Пес, не понимая своей вины, с грустным видом улегся у двери ванной. Заметивший это Хэнк громко рассмеялся, показывая собаке одобрительный большой палец. Спустя пятнадцать минут молодой человек все же понял, почему слышал смех дяди — дверь не поддавалась, словно ее подперли снаружи. Он беспомощно пнул несколько раз забаррикадированный выход, закатывая глаза. Попытки воззвать к совести Сумо тоже успеха не заимели, так что бравый полицейский сделал единственную возможную в его ситуации вещь — выпрыгнул в окно, предварительно открыв его. Хотя пачкать чистую серую толстовку и новые джинсы было жаль, лезть назад в окно было поздно. Андерсон-младший осторожно обошел дом, после чего остановился у входной двери. Коннор не был мстительным, но шутки такого рода были любимым сортом юмора лейтенанта, так что пришло время отплатить той же монетой. Позвонив, молодой человек придал себе максимально невозмутимый вид и, сделав каменное лицо, предстал перед открывшим дверь Хэнком на пике своей идеально спланированной шутки. Видя, как меняется раздраженное лицо Андерсона-старшего на еще более хмурое, Коннор лишь вопросительно изогнул бровь, будто бы он всегда здесь стоял. — Лейтенант? Пару секунд Андерсон гневно пытался что-то сказать племяннику, но слова попросту не находились. Поэтому, смерив шутника укоризненным взглядом, Хэнк схватил того за плечо и втолкнул внутрь, хлопая дверью. Не давая тому даже слова сказать, Андерсон-старший отправился на кухню, жестом затыкая племянника. Хотя реакции родственника Коннор не понял, он решил не усугублять ситуацию вопросами. Молодой человек пристроился на краю дивана, уперевшись на подлокотник и положив щеку на ладонь. Не самая полезная для осанки позиция, но, по какой-то мифической причине, она помогала сконцентрироваться. Другой рукой Андерсон-младший выудил из кармана толстовки монету и принялся самозабвенно всячески крутить ее и подкидывать. Через некоторое время севший рядом лейтенант искоса следил за исчезающим и появляющимся в руке племянника вновь четвертаком, но вскоре, раздраженно хмыкнув, отвернулся к телевизору, открывая бутылку пива об угол чайного столика. — Что-то не сходится... — протянул спустя какое-то время повисшего молчания Коннор, мысленно продолжая работать. — Ох, ты хотя бы в моем доме можешь не думать о работе? — мгновенно завелся Хэнк, всплескивая руками. — Ты же не робот какой-нибудь! — У всех них был шок, — рассуждал вслух молодой человек, игнорируя сидящего рядом родственника. — Ну конечно у них был шок, давай тебя Рид начнет допрашивать, — лейтенант аккуратно поставил пустую бутылку на стол и обратил все свое внимание на племянника. — Почему они не сбежали с места преступления? Даже не попытались, — отстраненно глядя перед собой, Андерсон-младший продолжал подбрасывать и ловить монетку; его диод горел желтым. — Когда полиция прибывала на место преступления, подозреваемые находились неподалеку, в случае Хэмилтона даже не прятались. — Кстати, насчет Хэмилтона... Да убери ты монету! — Хэнк раздраженно ударил племянника по руке и забрал четвертак. — По словам находившегося там Манфреда, художник который, жертва до этого негативно воспринимала Хэмилтона. Уж не знаю, что они там не поделили, но это как надо было разозлить человека, чтобы он тебя прикончил! Повисло напряженное молчание, сопровождаемое показываемым по телевизору баскетболом. Раздраженно вздыхая, лейтенант встал и подошел к телевизору, чтобы выключить его. Пульт довольно давно был утерян, что осложняло жизнь, но не на настолько, чтобы купить новый или отыскать старый. Разбираясь с запавшей от частого использования кнопкой включения питания, Андерсон все же высказал вертевшуюся у него на уме мысль. — Ортиз, насколько я помню, издевался над своим управителем. Коннор медленно повернул взгляд на дядю, хмурясь. Картинка начинала складываться — у всех преступников был диод и каждая жертва, по заверениям свидетелей, вела себя по отношению к потенциальным убийцам агрессивно. На данный момент были совершены три преступления, сшитые в одно дело — и еще порядка двухсот сорока заявлений о нападении. Полиция уже подала прошение в CyberLife на проведение экспертизы со снятием памяти убийц, помещенных на время расследования в психиатрическую клинику по причине сильнейшего шока. Андерсон-младший, для которого это расследование было вопросом дальнейшей жизни в целом, вкладывал в дело всю душу, желая распутать головоломку как можно быстрее. Коннор дернулся, когда перед глазами замаячила ладонь. Хэнк фыркнул, убирая руку. — Ты точно не робот? Уже не первый раз так отключаешься, — лейтенант со вздохом плюхнулся на диван с новой бутылкой пива, уже открытой. — Нет, я просто… — молодой человек прервал сам себя, прикладывая ладонь ко лбу. — Можно личный вопрос? — Валяй, — пожал плечами Андерсон-старший, взбалтывая пиво перед приемом. — Вам когда-нибудь ставили ультиматум, от которого зависела вся дальнейшая жизнь? — спустя продолжительную паузу произнес Коннор, с любопытством скашивая глаза на дядю. — Ох и сколько я раз просил не выкать... — прокряхтел Хэнк, устраиваясь на диване поудобнее. — Звучит серьезно, сынок. Дай угадаю: ты впутался в плохую компанию и теперь торчишь им. — Нет, — прервал собеседника молодой человек, со вздохом откидываясь на спинку и пряча руки в карман толстовки. — Тут все сложнее. — Ты задолжал CyberLife? — подсказал племяннику Андерсон-старший, с напускным безразличием выливая в себя остатки пива из бутылки. — Что-то вроде того, — медленно произнес Коннор, изучая узор на потолке. Кажется, лейтенант говорил что-то ещё, но молодой человек не слышал. Стоило ему прикрыть глаза, как сон мгновенно забрал остатки перегруженного сознания. Очень смутно, словно сквозь толщу воды, Коннор мог разобрать какое-то ворчание прямо над своим ухом, после чего тело окутала приятная теплота.