Рядом с тобой (останься со мной, прошу)

III. — Широ? — Лэнс стучит по металлической створке. — Можно войти? Устного ответа не поступает, но дверь открывается. Лэнс оглядывает комнату и её нынешних обитателей. Кит запутан в простынях, а Широ парит над ним с уставшими глазами и обеспокоенной морщинкой между бровями. На прикроватной тумбочке лежат пакеты с водой, перевернутая лицом вниз книга, выключенный планшет и электронный градусник. У изголовья кровати стоит ведро, предназначение которого очевидно. — Как он себя чувствует? — негромко спрашивает Лэнс, зайдя внутрь. Широ собирает свои мысли в одну кучу и чуть сбивчиво отвечает: — У него подскочила температура. Тридцать девять и пять. Но Коран говорит, что он будет в порядке. Видимо, это часть процесса, но просто… хуже, чем обычно, — объясняет Широ со вздохом. — Наверное, из-за его человеческой биологии. За неимением слов единственной реакцией служит краткий кивок головой. Пока он отрешенно смотрит в противоположную стену и думает, что полезного он может сказать или сделать, Широ устало закрывает глаза и неосознанно накреняется в сторону. Волнуясь теперь и за состояние старшего, Лэнс прикусывает губу. — Я… Ты… Ты выглядишь уставшим, чувак, — замечает он. — Сколько ты уже не спишь? Широ и остальные были на ночной миссии, когда они перехватили сигнал бедствия и поспешили к Киту и Лэнсу. По словам Ханка, ситуация была довольно напряженная. — Это не важно, — Широ проводит ладонью по лицу и поправляет одеяло Кита. Застонав, Лэнс бросает на него раздраженный взгляд, но мужчина делает вид, что не видит его. Иногда Широ и Кит так похожи, что это сбивает с толку. На первый взгляд, они такие разные, и Лэнс сомневается, что сами парни понимают, сколько между ними одинаковых черт. Их упрямство не знает границ, и они кружат друг над другом, как свирепые вооруженные курицы-наседки. Лэнс вытряхивает странную картинку из своей головы и возвращает внимание на текущее задание. Поскольку деликатная попытка оказалась неэффективной, Лэнс решает пойти более прямыми путями. — Я останусь с ним, — вызывается он. Широ поднимает взгляд. Его выражение потрепанное, изможденное и бдительное. Серые глаза возвращаются к брату. — Если он узнает, сколько ты не спал, его будет трудно успокоить, — напоминает Лэнс старшему паладину; Кит имеет привычку чрезмерно реагировать, когда дело касается Широ. — А Коран сказал, что мы должны избавить его от дискомфорта… Если он расстроится и начнет переживать, ему может стать хуже. Широ меланхолично обдумывает его слова, прежде чем кивнуть. Он встает и потягивается, отчего, услышав хруст в спине, Лэнс сочувственно морщится. — Позаботься о нем, Лэнс, — говорит мужчина и слегка хлопает его по плечу. Дверь за ним закрывается. И тогда Лэнс остается с Китом наедине. Не совсем понимая, что делать с собой, парень занимает освобожденное Широ кресло и барабанит пальцами по своей ноге. Тогда он тянется за планшетом и находит какую-то алтеанскую игру, но она слишком сложная, поэтому он решает относиться к ней как к пинг-понгу. Только он начинает попадать в ритм, Кит поворачивается на бок лицом к Лэнсу. Фиолетовые глаза вяло моргают, и он стонет. — Ш’ро? — Эм, нет, — парень прочищает горло. — Это Лэнс. Кит закрывает глаза и хмурит брови, как будто он о чем-то думает. Затем он резко садится. Эта идея не очень хороша, когда ты отходишь от воздействия яда. Кит морщится от боли. Его плечи горбятся в защитной позе, и он хватается за живот. — Воу, полегче, — Лэнс встает на ноги и кладет руку на плечо Кита, чтобы он не дернулся и не сделал себе еще хуже. Он чувствует жар чужой кожи сквозь тонкую ткань футболки. Кит подозрительно щурит глаза, и его лицо краснеет еще больше. После коротких внутренних споров Кит наконец говорит: — Почему ты здесь? «Типичный прямолинейный Кит, — думает Лэнс. — Мудак». — Коран сказал, что тебе нельзя оставаться одному. Широ ушел отдыхать. Несмотря на то, что он явно несчастен, сгибается пополам и дрожит от приложенных усилий, брюнет ворчит: — Мне не нужно, чтобы ты нянчился со мной. Лэнс сопротивляется желанию закатить глаза. «Мы снова вернулись к этому?» Вместо этого он оборачивается к забытому планшету. — Не льсти себе, маллет, — он поднимает устройство, чтобы Кит видел его. — Пидж дала тебе ее улучшенный планшет. Эта информация, кажется, успокаивает яростный поток Кита. Его губы надуваются в фирменном жесте непонимания. Интересно, он вообще понимает, что делает это? Лэнс вздыхает и объясняет: — Мне нравится фантастический планшет Пидж. Потому что он лучший. И она не разрешает мне одолжить его. Это мой шанс, — Лэнс клацает по экрану, чтобы показать Киту то, что, кажется, является его счетом. — Ты испортил мне игру. Видишь? Поэтому расслабься и будь хорошим инвалидом. Я пытаюсь побить рекорд Пидж. Кит не выглядит полностью убежденным, но он позволяет Лэнсу нежно надавить себе на плечо, пока его голова не касается подушки. Удовлетворенный, что ослабший от лихорадки Кит не упадет на него в обмороке, Лэнс вьется вокруг него, чтобы устроить меньшего подростка поудобнее. Он настаивает на том, чтобы Кит выпил несколько глотков воды и съел немного слизи, а затем идет в соседнюю ванную, чтобы намочить прохладный компресс и положить его на лоб Кита. Брюнет наблюдает за ним с настороженным, почти встревоженным выражением, но не возражает. Лэнс смахивает пряди волос с лица Кита и задумчиво смотрит на него. — Хочешь, заплету тебе волосы? Кит удивленно моргает. — Что? — Твои волосы, — Лэнс глупо указывает на его голову. — Наверное, они раздражают, да? Я все время заплетал волосы своим сестрам. Они не будут мешать. Кит колеблется, но затем кивает. Лэнс помогает ему сесть и опускается позади Кита, чтобы тому было удобно, пока он работает над его волосами. Лэнс берет эластичную резинку со столика и пробегает пальцами по длинным, черным прядям волос в попытке удалить все узелки. Они мягче, чем он ожидал, но он немедленно отметает эту мысль в самый дальний уголок своей головы. Пока Лэнс борется со своими неугомонными чувствами, его ногти царапают скальп Кита, и парень стонет, неожиданно расслабляясь. Лэнс замирает. — Ты в порядке? — Да, — отвечает Кит. Его голос хриплый, и в животе Лэнса образовывается моток беспокойства. Он прижимает заднюю часть руки ко лбу Кита; он теплый, но это вполне ожидаемо. Кит нетерпеливо бормочет что-то, поэтому Лэнс возвращается к своему занятию. Постепенно Кит тает. И Лэнс приходит к интересному осознанию. Несколько узелков давно пропали, но теперь Лэнс греется в понимании того, что, черт побери, Кит любит, когда с его волосами играют. Он заплетает красивую французскую косичку, когда понимает, что больше тянуть нельзя. Он заканчивает и на минуту опускает руки на плечи Кита. — Всё, — объявляет Лэнс. Его голос немного хриплый даже для его ушей. — Готово. Он сдвигается и садится перед другим подростком. Кит смотрит куда угодно, только не на Лэнса, отчего тот хмурится. — У тебя очень красное лицо, — замечает он. — Ты уверен, что тебе не стало хуже? Кит округляет огромные индиговые глаза и качает головой, все еще не глядя на Лэнса. Решив закрыть глаза на странное поведение, Лэнс помогает товарищу лечь обратно в постель и быстро заправляет его одеяло. Он тихо мычит, проделывая этот процесс. — Что ты делаешь? — Я не хочу, чтобы ты замерз, — отвечает Лэнс, не поднимая взгляд. Кит откашливается. — Нет, я имею в виду, что ты делаешь здесь? Зачем ты делаешь… это все? Лэнс заканчивает свое задание и смотрит на Кита, который пялится на него широко раскрытыми глазами. — Потому что мы друзья, Кит, и мне не плевать на тебя, — Лэнс мягкий и искренний всего на минуту. Затем он ухмыляется. — Кроме того, я не хочу, чтобы ты снова прервал мою игру. За уголки губ Кита цепляется маленькая улыбка. Сердце Лэнса громко стучит в ушах. «Такой милый, — думает он. — Кит такой милый». Хоть он и пытался отрицать эти мысли, когда он впервые увидел Кита в гарнизоне, Лэнс давно признался себе в этом факте. Просто… это нечестно, что кто-то может быть красивым, даже когда болеет. Кита стошнило на него, он потный и липкий, но с этой аккуратной косой и мягкой улыбкой он все еще привлекательный. Лэнса не должно притягивать к нему. Но это так. Следующие четыре часа Кит спит, пока счет Лэнса увеличивается. Обстановка довольно мирная. Тогда Кит начинает блевать. Словно у него есть отвратительное шестое чувство, Лэнс бросает планшет на кровать и хватает ведро. Он ставит его перед Китом как раз в тот момент, когда тот теряет всякий контроль над желудком. Кит опорожняется, пока у него во рту не остается ничего, кроме кислоты и желчи. За весь этот неприятный процесс Лэнс не перестает растирать успокаивающие круги на его спине. От силы болезни в ресницах Кита собираются слезы, и он выдыхает тяжелые вздохи в перерывах между глотками воздуха. Когда худшее, кажется, остается позади, Лэнс передает ему воду и позволяет прополоскать рот. Затем он выливает этот беспорядок в унитаз и смывает в вихре водоворота, прежде чем вернуть ведро в спальню Кита. Брюнет слабо прижимается лбом к стене, с трудом пытаясь оставаться в вертикальном положении. Он дрожит и вздрагивает так сильно, что его зубы клацают друг о друга. Грудь Лэнса сжимается от этого зрелища. Сев на край кровати, он разминает плечо Кита, прежде чем сказать. — Перевернешься? Я помогу тебе согреться. Это свидетельствует о том, как дерьмово, должно быть, чувствует себя Кит, поскольку он сразу же подчиняется. Лэнс быстро поднимает одеяло и ложится рядом с меньшим подростком. Он отворачивает Кита от стены, притягивает к своей груди и обнимает руками. Кит постепенно расслабляется. И Лэнс невольно замечает, как идеально они помещаются в объятия друг друга. Опустив подбородок на плечо парня, Лэнс понимает, что он может полностью накрыть тело Кита своим. Они сворачиваются в объятиях друг друга, и Лэнс ощущает острые лопатки Кита и бугристые кости его позвоночника. Он сильный, но стройный и необыкновенно гибкий. И тогда Кит придвигается еще ближе. Шокированный, Лэнс чувствует, что его рот открывается от удивления, продолжая задаваться вопросом: неужели Киту нравится обниматься. Красный паладин всегда казался таким нелюдимым, Лэнс и понятия не имел, что тот настолько любит прикосновения. Возможно, нехарактерный прилив нежности вызван болезнью, но Лэнс не против продлить этот момент. Лэнс прижимает Кита к себе, пока его дрожь не успокаивается, и парень устало вздыхает. — Сколько… — Кит сглатывает. — Сколько это продлится? Он сдвигается, и Лэнс ослабляет хватку достаточно, чтобы Кит повернулся к нему лицом. Они так близко, что Лэнс чувствует дыхание Кита на коже своей ключицы и видит пульс на его шее. Уши Лэнса начинают гореть. Похоже, Кит слишком болен, чтобы беспокоиться об интимности их положения. — Лэнс? Точно, Кит задал ему вопрос. И он должен… ответить ему. Да. Наверное. Сейчас? — Эм, — заикаясь, выдавливает он. — Кажется, Коран отправил… что-то на планшет? Можем посмотреть? Кит кивает, поэтому Лэнс садится и берет девайс, чтобы они оба видели его. Каким-то образом голова Кита оказывается на его животе, и Лэнс неосознанно продевает пальцы сквозь его волосы. — Коран рассказал нам немного про медицину, — бормочет Лэнс, листая сообщения. — Но он пообещал отправить полный отчет. И… вот он. Парень нажимает на экран и может поклясться, что это похоже на Википедию. Ностальгия, словно лопата, бьет его по лицу, но он закапывает чувства. Он листает страницу, пока не находит абзац про влияние Икскей на разные виды. Он нажимает на выделяющуюся ссылку, на которой написано: «Галра». Затем он ежится. Потому что яд действует скрупулезно. Оставшись без лекарства, Кит умер бы уродливой, болезненной смертью: она бы съела его кожу и органы; привела бы к остановке сердца; заставила бы его блевать, пока его пищевод не порвался; задушила бы его. Что-то из этого убило бы его первым. Лэнс инстинктивно оборачивает руку вокруг красного паладина и поглаживает его спину круговыми движениями. Даже если они лежат в гнезде из одеял и делят жар тела, Лэнсу кажется, что ему на голову вылили ледяную воду, что со всех сторон в него воткнули иголки. После всего, через что они прошли, планета чуть не забрала жизнь Кита. Прежде, чем чувства могут раздавить его, Лэнс прокручивает информацию о процессе восстановления и просматривает статью. В ней много медицинских терминов, но Лэнс понимает, что эту болезнь можно сравнить со смесью земного гриппа и неприятного кишечного вируса… но хуже. Боль, изнеможение, слабость и всевозможные неудобства ждут Кита в ближайшем будущем. Даже с противоядием, влияние яда продлится целый мувмент. И ему нельзя сильно напрягаться или беспокоиться. Несмотря на вакцину, первые пятьдесят варгасов рискованны. Коран сказал, что он находится в хрупком состоянии, чего Лэнс не понимал и сомневался, что Кит оценит. Но теперь эта мысль потрясает его до глубины души. Закончив читать, Кит ложится на него полным весом. Он трет глаза сжатыми кулаками и акцентирует это широким зевком. — Устал? Кит кивает и тихо мычит в ответ. — Да. Не понимаю как. Я только и делал, что спал. — Думаю, это нормально. Тебе нужно отдыхать, чтобы поправиться. Кит снова кивает. Лэнс мысленно спорит с самим собой, должен ли он встать и отдать кровать в распоряжение Кита. Он только собирается предложить это, когда понимает, что Кит уже спит. Стоит Лэнсу сдвинуться с места, брюнет фыркает в знак протеста и переворачивается, пока его щека не прижимается к сердцебиению Лэнса. Его предплечья обвивают живот парня. Тот инстинктивно поднимает руки, но, когда Кит издает счастливый сонный звук, опускает одну ему на спину, а вторую закидывает за голову. И тогда меньший подросток удовлетворенно вздыхает. Глаза Лэнса соперничают с размером обеденных блюдец. Он решительно отворачивается от красного паладина и смотрит в противоположную стену, как будто Ханк написал на ней сложное математическое уравнение и хочет, чтобы шатен решил его. Но тепло, чужой вес и размеренное дыхание Кита побуждают сделать его точно противоположное. Его веки тяжелеют и усложняют задачу держать их открытыми. Он сопротивляется, но это чересчур. Вскоре он тоже засыпает. Его будят боль и дискомфорт. И быстрый удар в голень. Раздраженный и ничего не соображающий, Лэнс разочарованно стонет. Сознание все еще спутано, но какая-то часть его мозга понимает, что он лежит в кровати с больным Китом. И затем Кит пинает его костлявым коленом прямо в бедро, отчего Лэнс думает: «Какого хрена, чувак?» Он смаргивает цепляющиеся остатки сна и готовится спросить Кита, в чем его проблема, когда все становится на свои места. Лэнс резко садится, чтобы лучше видеть своего компаньона. Пропитанный потом и что-то шепчущий, Кит точно мучается от очередного кошмара. Его мускулы дергаются, и он впивается передними зубами в мягкую кожицу нижней губы. «Квизнак, — думает Лэнс. — Снова кошмар?» Он делает глубокий вздох и обдумывает план действий. Он смутно припоминает, что его сестра говорила, что нельзя будить людей, которым снятся кошмары, иначе они навредят себе… А если делаешь это, будь нежен. Пение сработало в прошлый раз, но сейчас Кит издает слишком много шума, отчего голос Лэнса был бы слишком громким, а не успокаивающим. Не успев подумать, он неуверенно протягивает руку. Это решение катится к чертям. Кит яростно дергается и с помощью всех оставшихся сил отталкивает его двумя руками. Он кричит хрипловатым голосом: — Хватит! Лэнс падает на пол с приглушенным стоном. «Ладно, серьезно, какого хрена?» Он ориентируется в пространстве и смотрит на Кита, который хватается за свою грудь и пытается сделать глоток воздуха. Он жмурит глаза и шепчет: — Хватит. Лэнс не знал, что голос Кита может быть таким тихим и сломленным. Не решаясь, он шепчет: — Кит? Тем не менее, другой подросток смотрит на него расширенными глазами. Несмотря на то, что он болен и отравлен, Кит вскакивает с матраса, как будто тот горит. Он хватает нож одним плавным движением и приземляется на ноги. Парень спотыкается, но Лэнс замечает это только потому, что внимательно наблюдает за ним. Шатен поднимает руки, чтобы продемонстрировать, что они пустые, и надеется, что его не сочтут за угрозу. Кит щурится в его сторону далеко не трезвыми глазами. Он держит оружие между ними. Клинок трясется в его кулаке. Горькое чувство в животе Лэнса подсказывает ему, что Кит не простоит на ногах слишком долго. Его глаза снова бросаются к оружию, и на секунду его поражает ужасная картинка, как Кит протыкает себя собственным ножом. — Отойди… от меня! — слабо шипит Кит. Он с хрипом глотает воздух. Его голова падает вперед, как будто она слишком тяжелая. Выбившиеся из косы пряди волосы скрывают его лицо, когда он выкрикивает: — Не подходи ко мне! Ноги Кита дрожат, готовые сдаться от тяжелого веса. Лэнс немного приближается и шепчет: — Кит, это я. Это Лэнс. Ты в безопасности. Все хорошо. Можешь отложить нож? Кит смотрит на него сквозь взлохмаченные пряди, и Лэнс не уверен, узнает он его или просто встретил конец своей выносливости, но парень роняет клинок. Секунду спустя он падает. Лэнс бросается вперед и подхватывает чужое тело, прежде чем оно упадет на пол. Все происходит сумбурно и беспорядочно. Он опускает руку на затылок Кита и притягивает к своей груди, в то время как его собственная спина принимает удар. Кит не шевелится, и желудок Лэнса падает в пятки. Прижав заднюю часть ладони ко лбу меньшего подростка, он морщится. Кит горит. Благодарный за свои длинные конечности, Лэнс тянется за планшетом и градусником, прижимая парня к своей груди. Он вызывает Корана, открывает градусник и проводит им по коже Кита. Тот радостно пищит. Тридцать девять и пять. «Сука». «Квизнак». «Блять». «Черт». Откинув градусник в сторону и схватив планшет, Лэнс пытается не паниковать, ожидая ответ Корана. Он приходит в виде стука в дверь, мужчина выпускает себя в комнату и смотрит на представшую перед ним картину. — Он… Он просто… — начинает Лэнс, сглатывает и пытается снова. — Ему приснился кошмар, и он выпрыгнул из кровати… а потом упал в обморок, — Лэнс делает дрожащий вздох. — Его лихорадка… И он не… отвечает? Что… Что нам делать? Коран меряет температуру Кита и задумчиво мычит: — Стресс, должно быть, усугубил лихорадку, и его тело не выдержало дополнительную нагрузку. Это объяснение не заставляет Лэнса чувствовать себя лучше. Он смотрит на вялую форму Кита в своих объятиях. — Не беспокойся, номер три. Мы с номером один боялись, что его температура может снова подняться, поэтому я проанализировал совместимость алтеанских лекарств и уникальной биологии номера четыре. Я шел сюда с результатами, когда ты вызвал меня, — Коран потянулся в карман и вытащил две оранжевые таблетки. — Эти жаропонижающие не облегчат большинство из его симптомов, но защитят его состояние от дальнейшего ухудшения. Когда Коран гладит его по руке и встает, Лэнс понимает, что его беспокойство, должно быть, написано на лице. — Нужна помощь? — спрашивает Коран, указав на Кита и кровать. Лэнс качает головой и поднимает парня на руки. — Нет, я сам. Он нежно перекладывает Кита в постель. Коран кивает, кладет таблетки на прикроватный столик и объясняет, что он вернется через несколько варг с новой дозой. — Тебе нужно что-нибудь еще? Я могу посидеть с ним, если тебе куда-нибудь нужно. — Нет, я… Всё… Я останусь с ним. Коран наклоняет голову. — Тогда я оставлю это на тебя. Не вешай нос, номер три. Примерно через мувемент он уже будет достаточно здоров, чтобы победить разбушевавшегося алкернианского чупера. Помахав рукой, Коран удаляется. Возможно, Лэнс не понял, что он сказал, но он ценит его усилия. Затем они снова остаются одни. Лэнс поднимает отброшенную тряпку и снова смачивает ее, прежде чем вернуть на лоб Киту. От этого прикосновения веки парня трепещут, и он издает тихий, недовольный скулеж. — Кит? Эй, ты проснулся? — Лэнс возвращается на кровать. Он обхватывают бледную щеку рукой и проводит большим пальцем по тонкому изгибу носа. — Ты напугал меня до усрачки. Не делай так больше. Глаза Кита открываются в узкие щелки. — П’рости. Лэнс прочищает уши указательными пальцами, уверенный в том, что он ослышался. — Что? — П’рости, — повторяет Кит. — Пж’луйста. «Он бредит, — понимает Лэнс. — Это не редкость для высокой температуры». Но очень, очень больно наблюдать за этим воочию. — Эй, — выдыхает Лэнс. — Эй, тише, тебе не за что извиняться. Его лицо морщится от глубоких раздумий. — Л’нс? Облегчение, которое чувствует Лэнс, опьяняет. — Эй, маллет. — Чт’раизошло? — У тебя снова поднялась температура, — Лэнс укладывает ровную прядь волос за ухо Кита. — Но Коран принес кое-что, чтобы тебе стало лучше. Он помогает Киту сесть, вкладывает таблетки в его дрожащую руку и дает пакет с водой, чтобы он запил их. Уставший, Кит снова падает на матрас. Лэнс снова поднимает тряпку и кладет на разгоряченную кожу горла Кита и линию волос, отчего тот благодарно вздыхает. Тихо и внимательно он смотрит на мягкое выражение лица Лэнса, когда тот проводит тканью по его лицу, прогоняя жар, отчего Кит вздрагивает. От успокаивающих действий его глаза начинают закрываться против его воли. Лэнс снова ласкает его волосы рукой и отодвигается, чтобы встать. Низкий звук протеста горит в его горле, и он протягивает ладонь, чтобы схватить его за запястье. — Кит? Эй, ты в порядке? Что случилось? — шепчет Лэнс. Кит успокаивается, когда вес парня возвращается в кровать. — О, — похоже, его омывает волна понимания. — Ты хочешь, чтобы я остался? Кит кашляет, чтобы прочистить горло: — Пж’луста. И для Лэнса это решающее слово. Дверь, закрытая, запертая на замки, забаррикадированная; та, которая помечена комбинацией знаков «Кит» и «Чувства», со скрипом открывается, когда Лэнс ложится позади меньшего подростка и прижимает его к себе, пока тот не засыпает.