Рядом с тобой (останься со мной, прошу)

IV. — Кто-нибудь видел Кита? Пидж отрывает взгляд от планшета и пожимает плечами. Ханк, который так же смотрит в экран, спрашивает: — Разве он не с тобой? — Нет, — Лэнс переносит вес с одной ноги на другую. — Я не могу найти его. Пидж поднимает бровь, замечая его встревоженное выражение лица, и затем многозначительно ухмыляется. Лэнс краснеет. Когда ты живешь на корабле с семерыми людьми, сложно что-то таить. Не то чтобы у него есть что скрывать! Да, теперь они с Китом проводят больше времени вместе. Но, опять же, на корабле всего семь человек, поэтому выбор компании не очень разнообразен. Их сближение неизбежно. Непредотвратимо. И что тут такого? Кроме того, они не могут быть соперниками вечно; межгалактические космические войны требуют времени, и для всех будет лучше, если они будут вести себя дружелюбно. Подружатся. А друзья часто гуляют! Это не странно, Пидж! И, может, он иногда беспокоится о Ките, но кто бы не стал после всего, что произошло на Икскей. Он был так болен, что на выздоровление у него ушло несколько мувментов. Это было ужасно. Полный процесс восстановления длился долго, мучительно и выматывающе. Лэнс знал это лучше, чем кто-либо другой, потому что он почти всегда был рядом. Широ тоже часто присутствовал там, и остальные каждый день посещали Кита, чтобы составить ему компанию. Но именно Лэнс спал рядом с ним каждую ночь. Не то чтобы они планировали это. Просто так получилось. И, казалось, Кит спал лучше, когда он был рядом. И это согревало его. А еще было приятно. Очень, очень приятно. Они разговаривали и смотрели фильмы, а когда Киту разрешали выходить из комнаты, Лэнс ходил вместе с ним. И если у Кита кружилась голова, он ловил его. Если Киту надоедало сидеть взаперти в одном месте, они исследовали окрестности. Если Кит уставал, хотел снова вернуться в кровать и отдохнуть, Лэнс всегда провожал его. Через два мувмента Коран разрешил Киту делать легкие упражнения, затем он постепенно присоединился к обычным тренировкам. Спустя две квинтанты Коран объявил, что он полностью здоров. И Лэнс спал в собственной постели впервые за четыре недели. Если честно, той ночью он спал не очень хорошо и на следующее утро бросился в комнату Кита, чтобы отвести его на завтрак. Все это время он тащил его по коридору за рукав; простое прикосновение прогоняло несчастную ночь. «Все хорошо», — подумал Лэнс. Только потому, что они больше не спали вместе, не значило, что они не друзья. Большинство друзей не спят вместе каждую ночь, правильно? И они все еще могли быть близки. Ничего не должно меняться. И Лэнс сможет спать один, если днем у него будет Кит. Пидж прочищает горло, и Лэнс встряхивает головой, чтобы избавиться от мыслей. Чувствуя горящие уши, он скрещивает руки и, чтобы хоть как-то защитить себя, добавляет: — Я просто подумал, что за завтраком он выглядел бледным и усталым. Несколько квинтант назад он выглядел здоровым, но Лэнсу кажется, что его внешний вид ухудшается с каждым днем. Коран сказал, что с ним все хорошо, но что, если человеческая биология Кита влияет на его выздоровление? Что, если это эпицентр бури? Плотоядное выражение Пидж меняется на более задумчивое, и Ханк перестает работать, чтобы уделить своему другу полное внимание. — Наши тренировки довольно напряженные, — произносит девушка. — Кит сильно похудел, когда болел. Беспокойство в животе Лэнса предостерегающе булькает. Целый год изоляции в хижине не пошел ему на пользу, но чем дольше они были в космосе, тем лучше он стал выглядеть. Яд вернул его к самому началу. — Вполне возможно, что он еще не оправился после диеты, — продолжает она. — Но я инженер, а не диетолог. Объяснение звучит весьма логично, но Лэнс сомневается, что оно могло иметь такие масштабы. Ханк кивает. — Да, и если учитывать, сколько он тренируется самостоятельно… Я встал, чтобы перекусить, прошлой ночью, а он все еще занимался этим. Глаза Пидж резко поворачиваются к Ханку. — Прошлой ночью? — Да. — Я видела его там утром, перед завтраком. — Черт, — бормочет Ханк. — Думаешь, он тренировался всю ночь? Пидж откидывается на спинку дивана и вытягивает руки над головой. — Возможно. Кит много тренируется, но это чересчур даже для него. Лэнс хмурится. Тем же вечером, за ужином, он внимательно наблюдает за Китом. Под его глазами лежат темные круги, которые отчетливо выделяются на бледном лице, движения немного натянутые и осторожные, как будто ему больно. Всю его левую щеку окрашивает внушительный синяк. Пестрый, ярко-красный и фиолетовый, он простирается от глаза до уха и челюсти. Наверное, ему ужасно больно жевать. Теория Лэнса подтверждается, когда Кит морщится, укусив твердый фрукт. После этого подросток начинает усердно размазывать свою еду вилкой, прежде чем есть ее. Закончив ужинать, Широ обращает внимание на Кита и спрашивает: — Ты уже приложил к нему лед? Интересно, они тренировались вместе? Кит сглатывает полный рот еды, запивает ее каким-то терпимым алтеанским соком и отвечает: — Нет. Ножки стула противно царапают пол, когда Широ встает. — Я принесу пачку. — Все нормально, — вяло возражает Кит. Лэнс восклицает недоверчивым тоном: — Ты выглядишь так, будто тебе в лицо прилетел бейсбольный мяч! Кит надувается, и Широ объясняет: — Один из гладиаторов ударил его рукояткой меча. — Ладно, оуч, — Ханк жалостливо морщится, прежде чем вывалить еще одну порцию инопланетного эквивалента кускуса на тарелку Кита. Когда тот поднимает бровь, парень говорит: — Утешительная еда? — Кускус — утешительная еда? — интересуется Лэнс. — Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — отвечает Ханк, пожав плечами. Пидж вздыхает: — Я скучаю по «Скитлс». И «Лафи Тафи». — М-м-м, да, — мечтательно соглашается Ханк. — Я бы убил робозверя за макароны с сыром моей мамы. Нить разговора эффективно отвлекает Лэнса от его волнений, и он добавляет: — Бунуэлос на Рождество. Не сговариваясь, Широ и Кит переглядываются и одновременно добавляют: — Торт с корицей. — И кофе, — продолжает Широ. На лице Кита отображается веселье впервые за весь вечер. — Кофе ковбоя. Широ преувеличенно вздрагивает. Паладины смеются, но алтеанцы выглядят растерянными. — Что такое «ковбой»? — спрашивает Аллура Корана, который представляет себе помесь Калтенекер и Лэнса. — И «Скитлс»? Пидж поправляет очки, прежде чем перейти к объяснению. — Ковбои — это люди, которые пасут коров и ухаживают за ними. «Скитлс» и макароны с сыром — это просто земная еда. — Очень вкусная земная еда, — бормочет Лэнс, подозрительно тыкая в зеленую слизь ложкой. — Ну, кроме кофе ковбоя, — утверждает Широ. Остальные паладины, кроме Кита, твердо кивают. Парень возмущенно давится слюной, прежде чем может остановить себя, но морщится, когда синяк болезненно ноет. Этого достаточно, чтобы Широ вспомнил о своем задании и исчез на кухне. Кит недовольно дуется, отчего Пидж смеется. Алтеанцы ничего не понимают, поэтому этот гремлин объясняет: — Кит пьет настоящий мусор. — Это не мусор! — Мусор? — Аллура пытается оставаться непредвзятой и величественной, но ее нос морщится от отвращения. — Ваш вид пьет мусор?  — Пидж просто шутит, — успокаивает ее Ханк. — Но кофе ковбоя отвратителен. — Ты приготовил печенье из скоултрита и пытался съесть его! — возражает Кит. — Это было один раз и ничего не значит, — отвечает Ханк. — Как-то раз Лэнс съел обертку от жвачки. — Ту блестящую? — с издевкой подключается Пидж. — Меня предали! — кричит Лэнс, но Пидж только смеется, пока алтеаны смотрят на них с ужасом. — Как будто ты никогда не пробовала ничего отвратительного, Пидж? Ты, наверное, смешивала «Рэд булл» с другим энергетиком и слашем. — Нет, — мычит девушка, — но когда-то я любила пиццу с жвачными червячками, — все с отвращением отдергиваются от стола, но Пидж просто игнорирует их. — А что насчет тебя, Кит? Какую самую странную вещь ел ты? — Кроме кофе ковбоя, — кашляет в кулак Ханк. «Ящериц», — сухо думает Кит, но от ответа его спасает вернувшийся Широ, который передает ему пакет льда. Весь вечер в зале звучит та же самая тема разговора, но со временем Кита начинает одолевать усталость. Поставив один локоть на стол, второй рукой он подпирает голову, держа в зажатом кулаке пачку льда. Он слушает, но не вносит свой вклад. Коран подробно описывает какой-то алтеанский деликатес, в который входит вареный клюв Ёр, которую земляне находят странно похожей на птеродактиля, когда Кит зевает и чуть не соскальзывает со стула. Слышится новая порция смеха, затем все покидают стол. Ханк направляется на кухню с Широ и Кораном, Аллура и Пидж вместе с мышами идут в гостиную, а Кит и Лэнс возвращаются к спальням. — Устал? — спрашивает Лэнс, когда голоса их товарищей затихают на заднем плане. — М-м-м? — бормочет Кит, прежде чем вопрос приобретает смысл. — А, да. Чуть-чуть. — Я пойду в душ, но ты иди спать, — он осматривает его подозрительным взглядом. — Выглядишь не очень, чувак. Уверен, что ты в порядке? — он подавляет желание накрыть лоб Кита ладонью и проверить его температуру. Лэнс думает о своем раннем разговоре с Ханком и Пидж. Насколько они знали, Кит — единственный гибрид галра и человека, который бывал на Иксей. Кто знал, как это могло повлиять на него? — Да, все хорошо. Я просто устал. Кит отмахивается от волнений Лэнса равнодушным взмахом руки. Но это не успокаивает его. Ванная комната наполняется мятным паром, когда последняя из причудливых бомбочек Лэнса исчезает в всплеске воды. Он выключает кран, хватает пушистое полотенце и встает на плюшевый ковер перед зеркалом. Обычно принадлежности для ванны, которые он покупает в космическом торговом центре, помогают ему отвлечься от мыслей, но он все равно продолжает думать о Ките. Что-то не так. Они теперь друзья, а друзья помогают друг другу. Решительно вытерев волосы и смахнув последние капли воды, Лэнс бросает полотенце в корзину, натягивает штаны и футболку. Приведя себя в порядок, он решает нанести короткий визит в комнату Кита и стучит костяшками по двери. — Кит? Это я. Есть минутка? Ответа нет. — Кит? Все хорошо? Лэнс нервно стучит ногой по полу, когда в его голове мелькает картинка Кита без сознания. Это не трудно представить. Последние несколько мувментов дали ему достаточно оснований. — Кит? Что, если он упал в обморок? Что, если во время падения он ударился головой о тумбочку? Что, если прямо сейчас он лежит на полу в луже крови, пока Лэнс стоит в коридоре, как идиот? Лэнс ерзает и пытается успокоить себя. «Он, наверное, спит. Или моется. Или пошел перекусить». Лэнс выдыхает. «Он в порядке». Но парень не чувствует себя лучше. Наоборот, он громко провозглашает: — Кит! Я вхожу! И затем прижимает руку к специальному отпечатку и шагает в пустую комнату. Растерянный, Лэнс фыркает, когда понимает, что он потерял красного паладина второй раз за день. Лэнс решает быстро пройтись по замку и посмотреть, сможет ли он найти Кита. А если нет, то пойдет спать. Наверное. Кухня, столовая и гостиная пусты. Красная совершенно одна в ангаре. Смотровая площадка, которая так нравится Киту, погружена в мрак и тишину. На мостике стоит только Коран. Смирившись, Лэнс начинает идти к первоначальной цели, дорога к которой лежит через тренировочный зал. Когда он приближается, то слышит лязганье мечей даже через стену. «Пожалуйста, только не Кит», — думает Лэнс. Войдя в помещение, он хмурится. «Конечно же, — Лэнс стонет. — Тупой мудак». Лэнс начинает думать, что главная мечта Кита — довести его до инсульта. Пока Лэнс беспокоится из-за его чувств, Кита и самочувствие того, брюнет тренируется. — Закончить тренировочную симуляцию! — кричит Лэнс, и трое гладиаторов взрываются в вспышке пикселей. Кит удивленно дергается, чтобы посмотреть, кто его нашел. Ему хватает приличия выглядеть немного огорченным, однако затем он берет эмоции под контроль и ворчит: — Что? Лэнс считает до десяти. И смотрит на их ненасытного на наказания друга. Его сердце резко сжимается в груди. Он втягивает воздух через зубы. — Какого хрена? Ты прослушиваешься на роль боксерской груши? — Что? — Что, блять, произошло? — Лэнс пересекает комнату за три широких шага и шипит. — Какого хера на тебе нет доспехов? Из мелкого пореза с правой части лица Кита стекает кровь, в его футболке есть дырка над еще одним рваным отверстием. Лэнс роняет руку на плечо Кита и выводит его из тренировочной комнаты. Когда Кит понимает, что происходит, он протестует: — Эй! Я не закончил. — О, ты определенно закончил, — шипит Лэнс. — Mierda! Ты ебанутый или что? Что с тобой не так? Кит вырывается из его хватки и выплевывает: — Почему тебя это волнует? — Потому что мы друзья! — Неужели? — Да! Кит смотрит на него убийственным взглядом. — Плевать. Я иду спать. И резко выходит из комнаты. Лэнс не может заставить себя лечь спать. Несмотря на то, что он закончил всю свою ночную процедуру, ни одна часть его тела не хочет лезть под одеяла. Он надел маску, засунул в уши наушники и намазался кремом, на матрасе лежат свежие простыни, но он даже не пытается заснуть. Ему кажется, что его эмоции все еще обострены с тех пор, как они были на Икскей. Они извиваются непонятными волнами, ему знакомы лишь страх, страх, страх, беспокойство, надежда, симпатия, волнение и что-то сильнее симпатии, что пугает само по себе. Но больше всего на свете Лэнсу нужно знать, что Кит в порядке. Приняв решение, он находит аптечку в ванной комнате и возвращается в спальню Кита который раз за день. В голове пробегает угрюмая мысль, что он так часто ходит по этой дороге, что в ковре скоро протрутся отверстия. Он постукивает по жестяной крышке аптечки, что-то планируя. Кит получил довольно неприятные порезы, и Лэнс сомневается, что он что-то сделал с ними, прежде чем пойти спать. «Если он пошел спать», — поправляет себя Лэнс. Он предложит помощь, и тогда они поговорят. Неохотно, Лэнс признает, что Кит снова может послать его, но он не стесняясь будет угрожать, что расскажет Космическому Папе о том, что тот перегружает себя. Это запрещенный прием, но безопасность Кита полностью стоит того. И что он теряет? Кит, наверное, уже и так ненавидит его. Лэнс решительно поднимает руку, чтобы постучать, но останавливается, когда слышит приглушенный звук. Он задерживает дыхание и прислушивается. Почти уговорив себя, что ему показалось, он снова слышит это. Плач. Сердце Лэнса поднимается в глотку и настойчиво стучит оттуда. — Кит? — он сглатывает. — Ты в порядке? Секунду царит полная тишина, затем слышится слабое: — Нет. — Я вхожу, — предупреждает Лэнс, прежде чем приложить руку к считывающему отпечаток экрану. Свет выключен, отчего глазам приходится щурится, пока они привыкают к темноте. И тогда он четко видит маленькую фигуру, запутавшуюся в постельном белье. — Кит? Лэнс подходит ближе. Бледную кожу покрывает пот, лицо болезненно морщится. С губ спадают тихое обеспокоенное бормотание вперемешку с мольбами и такими словами, как «хватит» и «нет». «Кит спит», — понимает Лэнс. Мозг выдает еще одну догадку: «Кошмар». Лэнс знает, что Кита нельзя пугать, но он действует не думая. И прижимает руку к груди меньшего подростка. — Кит? Он не должен был это делать. Из глотки Кита вырывается крик, и он дергается, как будто его ударила молния. Лэнс едва успевает за его движениями, наполненными странным, неуклюжим изяществом. В течение миллисекунды Кит выхватывает свой клинок, валит Лэнса на пол и прижимает острый уголок к его шее. Он давит с не достаточной силой, чтобы поранить кожу, но давление к подбородку напоминает, что оружие здесь. В глазах Кита стоит животный страх. Ужас накатывает на Лэнса как штормовой прилив, его тошнит от внезапного понимания. Кит тяжело дышит над ним, коленями прижимая его плечи к земле и держа в руках подрагивающее лезвие. «Блять», — мысленно выплевывает Лэнс, когда все встает на свои места. Реальность похожа на чувство дежавю. «Каждый раз перед ним стоит выбор — борись или беги». Когда Кит просыпается от кошмара и он не один, он либо защищается, либо наступает. Лэнс вспоминает первый инцидент, когда Кит вскочил на ноги, послал его, а потом убежал. Он думает о том разе, когда у Кита была температура, но он все еще двигался так, будто пытался выжить. Кусочки собираются в отвратительный паззл. Лэнс неожиданно понимает, почему Кит не остается с ними на ночевку и просто не любит спать в чьем-то окружении. И он понимает, о чем его кошмары. Потому что он знает, как приобретают такие рефлексы. Им всем снятся плохие сны, но Кит уже пришел с ними в космос. И они настоящие. В животе поднимается волна тошноты. Но у него нет времени думать об этом, поскольку глаза Кита наконец проясняются, и он хрипло выдавливает: — Лэнс? — Эм, — он проглатывает вставший поперек горла комок. — Да. Клинок выпадает из зажатого кулака и звякает о пол. Дыхание Кита перерастает во всхлипы. Его плечи трясутся в тусклом освещении комнаты. Лэнс не пытается двигаться или встать. Не зная, что делать, он неподвижно лежит под вздрагивающей фигурой Кита. Тогда Кит падает вперед и утыкается лбом в воротник Лэнса. Тот чувствует скользящие по своей шее слезы, в то время как Кит задыхается и кашляет от силы своего плача. Руки крепче сжимают рубашку Лэнса. Но Лэнс не двигается, чтобы прикоснуться к нему. Его голова почему-то абсолютно пуста и кружится, но он не хочет пугать Кита еще больше. Не хочет успокаивать его, если ему это не нужно, и не то чтобы сейчас он может спросить. Лэнс пялится в потолок, пока у Кита не заканчиваются слезы. И даже когда он замолкает, то не встает, свернувшись на груди Лэнса и вцепившись в его рубашку мертвой хваткой. — Ты в порядке? — голос Кита искаженный и слипшийся, он даже не поднимает прижатое к чужой шее лицо. Лэнс прочищает горло и отвечает: — Да. Да, все хорошо. А ты? Он больше чувствует, чем видит, как Кит кивает. — Прости, — шепчет он неразборчиво. — Я мог бы… Я мог бы… — Но ты этого не сделал, — обрывает Лэнс. — Со мной все нормально. Кит отвечает не сразу. Сначала Лэнс чувствует его вздох, затем слышит бормотание: — Ладно. Кит слезает с него, становится на ноги и протягивает ему руку. Лэнс принимает ее и позволяет парню поднять его. С такого угла он может видеть мешки под глазами Кита и все еще пробирающую его тело дрожь. Его лицо влажное, порез на щеке снова открылся, и из него вяло течет кровь. Тишина затягивается, поэтому Лэнс подбирает упавшую аптечку и за руку ведет Кита к кровати. Они садятся друг напротив друга, Лэнс открывает коробку и начинает перебирать всякие склянки и упаковки, пока не находит то, что, по его мнению, понадобится. Он вытирает кровь, прочищает раны антисептиком и накрывает их пластырями. Что-то в терпении и нежности, с которыми Лэнс ухаживает за ним, заставляет Кита снова начать шмыгать носом. — Что-нибудь еще? — спрашивает Лэнс. Кит колеблется, но потом снова кивает и задирает футболку, чтобы показать необработанную рану в боку. Ткань пропитана липкой кровью, поэтому Лэнс жестом указывает убрать ее. Он сочувственно морщится, когда видит обнаженный торс Кита, но затем промывает порез и скрывает его бинтами. Здесь нужны швы, но Лэнс думает, что на сегодня достаточно. Он приносит стакан воды из ванной и протягивает Киту две белые таблетки. Это что-то вроде алтеанского эквивалента ибупрофена, который безопасен для всех них. — Я думал, твои кошмары становятся лучше? Они спали в одной постели целый фоб, и, хоть Киту определенно все еще снились плохие сны, после лихорадки они были не такими ужасными. Брюнет пожимает плечами. — Когда… Как долго?.. — Лэнс даже не уверен, что он пытается спросить. Кит откашливается, но, когда он отвечает, его голос все равно хриплый. — Они… Они ухудшились? Когда ты… ушел, они стали хуже. Снова, — Кит сглатывает. — Я не могу… спать. Я даже не хочу… спать. — Поэтому ты так много тренируешься? Кит кивает: — Я просто… хотел быть слишком уставшим, чтобы мне снились сны. Лэнс собирается с мыслями. — Хочешь поговорить об этом? Кит качает головой. Лэнс медленно поднимает руку, чтобы Кит увидел ее, и убирает прядь волос с лица другого подростка, прежде чем мягко обхватить его щеку. Он поднимает подбородок Кита, чтобы встретиться с ним глазами. — Все хорошо, — Лэнс надеется, что искренность в его словах очевидна. — Но я всегда рядом, если ты захочешь поговорить, ладно? Кит снова шмыгает носом, но не плачет, несмотря на подозрительно блестящие глаза. Вместо этого он повторяет: — Почему? — Потому что… — Лэнс собирается напомнить ему, что они друзья, но останавливается и поправляет себя: — Потому что я забочусь о тебе. Потому что ты важен для меня. Кит все еще не выглядит полностью убежденным, но это нормально. О настойчивости Лэнса слагают легенды, и он сделает все возможное, чтобы доказать Киту, как много он для него значит. Сейчас речь идет не о мутных, противных чувствах Лэнса. Кит должен знать, что он не один. Он должен знать, что он не обязан справляться со всем в одиночку. И Лэнс хочет, чтобы Кит знал это, больше всего на свете. Но замок-корабль строился не один день, и он понимает, что на это уйдет какое-то время. Лэнс откидывается спиной на стену, и Кит ерзает, пока не садится рядом с ним. Они сидят в тишине, которая накрывает их, как теплое одеяло. Со временем Кит начинает клевать носом, пока его голова не падает на плечо другого подростка. Лэнс автоматически обнимает его за талию, чтобы тот не упал. С помощью свободной руки он укладывает их обоих на бок. — Не против? — спрашивает он сиплым от сонливости голосом. Кит сильнее прижимается к его телу и кивает. Лэнс чувствует, как к нему возвращается спокойствие. Мягкий и податливый Кит начинает засыпать, и он в безопасности. Когда его ресницы становятся тяжелее, он притягивает Кита чуть ближе и шепчет: — Я буду здесь, хорошо? А затем целует его в висок.