Время расставить точки над I

      Десять минут в обществе Северуса Снейпа пролетели достаточно быстро.       Гарри был впечатлён мужчиной и его преданностью памяти матери. Оказалось, Снейп знал Лили с самого детства. Он дружил с ней ещё до поступления в Хогвартс. Он был первым, кто открыл девочке волшебный мир и рассказал про школу чародейства и волшебства. Слегка улыбаясь, Северус рассказал, как они планировали пожениться после окончания Хогвартса, но, увы, не сложилось. На шестом курсе Лили случайно увидела несколько заклинаний, которые Северус придумал сам, и рассказала своим сокурсникам, несносному Джеймсу Поттеру и его так называемой шайке Мародёров. По глупости ребята случайно применили одно из заклинаний на Снейпе, но благо тот успел произнести контрзаклятье. Все ученики тогда были в ужасе. Заклинание Сектумсемпра резанула по парню так, что даже Джеймс испугался и первым стал звать на помощь.       Тогда был небольшой скандал, но поскольку за Северуса вступиться было некому — родителям не было до мальчика особого дела — всё замяли. Джеймс и Мародёры отделались снятием баллов с факультета и отработками. А вот Северусу влетело сильнее, так как он был автором данного непременно опасного заклинания. Тогда он, шестнадцатилетний подросток, сразу понял, кто рассекретил его записи и обиделся на Лили. И постепенно их отношения перестали быть такими тёплыми, как раньше. Впоследствии он пытался восстановить их, но момент был упущен — Джеймс влюбился в рыжую девчушку и, через какое-то время, та ответила взаимностью. Снейп лишь печально улыбался, а потом и вовсе замкнулся в себе. И именно в этом состоянии был замечен Реддлом. Последний потомок одной древней чистокровной семьи, Принц-полукровка. Реддл смог дать неуверенному подростку цель. Он рассказал ему о жестокой правде жизни. И будучи под впечатлением от силы Тома, Северус последовал за ним. Именно Реддл впоследствии и примирил его с Лили, когда она пришла к нему за помощью. Северус вспоминал об этом с какой-то теплотой в душе и Гарри только молча кивал. Ему ещё были незнакомы взрослые чувства. Его детская любовь к Петунии и Тому сравнилась бы с сильной зависимостью, но никак не с той безумной вещью, о которой он прочитал уйму книг, но пока не познал. Сможет ли он сам когда-нибудь испытать к кому-либо такие же сильные чувства? Ответа он не знал, но очень хотел верить в возможность этого.       От Северуса Гарри также узнал, что форма телесного Патронуса, очень сильного светлого заклинания, может принимать форму Патронуса другого мага, если оба сильно связаны эмоционально. Также профессор показал Гарри своего Патронуса — грациозная серебристая лань появилась в гостиной и, покрутившись возле Гарри, исчезла. Северус сказал, что у Лили был такой же Патронус. Мальчик тепло улыбнулся. Спустя столько лет Северус до сих пор не забыл его маму… Наверное это и называется любовь?       Ребёнок не знал ответа. Да и пока думать на эту тему не хотел, если честно. Это тот самый взрослый мир, куда ему пока дороги нет. Он повторял про себя снова и снова, что ему только одиннадцать лет. Ну, почти одиннадцать. Он ещё ребёнок. Над этими вопросами он подумает, но лишь когда придёт их время.       Том едва не за руку оттаскивал Гарри от Снейпа и его рассказов о былых временах, не преминув при этом пригрозить излишне разговорившемуся зельевару о таком полезном профилактическом заклятии как Круциатус. Северус виновато вздохнул, и ребёнок был отпущен. Опаздывать на собственный праздник было демонстрацией дурного тона. Реддл на всякий случай напомнил Гарри об этом. Мальчик склонил голову в знак того, что понял наставление своего крёстного и послушно прошёл вместе с ним к кухне, где Петуния заканчивала последние приготовления. До полуночи оставалось всего десять минут.       Тётя взволнованно сжимала в руках старинный фиал с причудливой пробкой в виде головы змеи. Судя по мерному фиолетовому мерцанию, Гарри догадался, что тётушка успела наполнить его тем самым зельем, над которым работала начиная с самого утра. Она немного растерянно улыбнулась Гарри и ещё раз потрепала его по волосам. Женщине было сложно поверить, что Гарри уже почти вырос. Она вспомнила Инициацию Лили, когда, много лет назад, ей удалось подсмотреть этот ритуал краем глаза в замочную скважину старой двери. Увиденное тогда навсегда засело в её памяти, и сейчас, уже взрослая женщина, она очень надеялась на то, что Магия также благословит её племянника. Правда в этот раз Петунии разрешили остаться и присутствовать на ритуале.       Мальчик напряжённо вздохнул. Том неоднократно рассказывал про Инициацию и про нюансы проведения ритуала. Расслабиться, лечь на магический алтарь, произнести несколько фраз на латыни и ждать озарения. Ну, точнее, почти озарения. Исходя из сути ритуала, Магия должна была придать ребёнку сил. А учитывая, что из Поттеров Гарри был последним, то ему, как наследнику Рода, полагался особый подарок от Магии. Ребёнок часто думал над тем, что он бы хотел получить в дар. Проанализировав все свои потребности, он снизил желания до трёх — знания, сила или опыт. Ещё раз критически поразмыслив над ситуацией, Поттер-младший пришёл к выводу, что самое лучшее и нужное, что ему было нужно — это сила. Близилось неспокойное время, Гарри это нутром чувствовал. Если знания ещё как-то можно почерпнуть из книг или спросить напрямую Тома, благо тот был почти ходячей библиотекой, да и опыт можно было заработать только со временем, то вот быть сильным Гарри не мог научить никто. А судя по тому, что Том задумал вывести из игры Дамблдора, то даже мальчик понимал, что без жертв и опасностей здесь не обойтись. И учитывая его договорённость с Лили, то тот должен был заботиться о ребёнке, что означает, что Тому от него толку не будет. Даже наоборот. Тёмному Лорду придётся тратить ресурсы на защиту Гарри и Петунии. А значит, он не сможет сражаться в полную силу не боясь навредить крестнику и его тёте. Гарри не мог так рисковать. Уже почти пятьдесят лет вся магическая Британия боится Тёмного Лорда. Пятьдесят лет Дамблдор манипулируют всеми и плетёт интриги. Против такого врага надо быть во всеоружии. И мальчик мысленно про себя просил Магию лишь о силе. О той силе, которая поможет ему сражаться в надвигающейся буре вместе с крёстным.

***

      Том вместе с Гарри и Петунией спускался вниз по тёмному коридору, который уходил глубоко под дом Дурслей. Петуния отлично всё подготовила, пока ждала, когда её племянник вырастет. Родовой алтарь Поттеров располагался глубоко под землёй и путь к нему был неблизкий. Мужчина в очередной раз удивился предусмотрительности женщины. Она перенесла родовые амулеты из Годриковой впадины к себе домой и в течение последних десяти лет потихоньку обустраивала достойное место для проведения ритуала. Когда они наконец вошли в специально подготовленную пещеру, Гарри немного поёжился. Том заставил его надеть церемониальную белую мантию, расшитую разными символами и узорами. Надевать пришлось на голое тело, поскольку ритуал предполагал нанесение на кожу определенных символов в процессе. Ребёнок чуть напрягся, когда Волдеморт указал ему на каменный длинный алтарь, по углам которого горели тёмно-красные свечи, но тем не менее послушно лёг туда. Буквально за минуту Реддл нанёс на грудь ребёнка некоторые символы, слегка испачкав распахнутую мантию. Он взял у Петунии сосуд со специальным зельем, прочитал над ним какое-то заклинание, а затем вылил немного зелья на свою ладонь. Улыбнувшись Поттеру, он осторожно кивнул, и Гарри понял, что его Инициация началась. Он, следуя заранее обсуждённому ритуалу, закрыл глаза и воззвал к силе Магии. Том в это же время, ощутив изменение вокруг своего крестника магического фона, тихо прошептал «Dux et libero»*, а потом приложил ладонь к животу ребёнка, оставляя тёмно-фиолетовый след. Петуния, стоявшая в стороне, едва заметно затряслась, когда Гарри озарило ослепительно ярким светом. Постепенно сияние исчезло, а символы, так старательно вырисованные Реддлом, стали постепенно пропадать, будто впитываясь в кожу. Тёмный Лорд довольно улыбнулся. Магия ребёнка усилилась, он это буквально кожей ощущал. Петуния с осторожностью глянула на часы ребёнка, которые передали ей на временное хранение. Пять минут первого ночи. Они успели.       Том также склонился над мальчиком, всматриваясь в его ауру. Бледная сиреневая дымка ауры, которая всегда была присуща этому ребёнку, уступила место насыщенной фиолетовой, которая была почти такая же насыщенная, как у самого Тёмного Лорда. Видимо Магия действительно одарила его негласного крестника неплохой силой. Мужчина знал лишь несколько примеров яркой фиолетовой ауры. Преимущественно это всегда были сильные тёмные маги. Были, конечно, исключения в виде светлых магов, но их количество было не так значительно и, как правило, не более одного в столетие. Один вот такой «светлый» обладатель фиолетовой ауры в своё время чуть не отправил Тома к его многоуважаемым праотцам. Реддл слегка скрипнул зубами. Главное, чтобы Гарри не вырос таким же. Нельзя этого допустить ни в коем случае.

***

      Гарри очнулся в собственной комнате на следующий день. Том, как и все его Пожиратели, давно покинул их дом. Тётя несколько раз заглядывала к мальчишке, чтобы убедиться, что с ребёнком всё в порядке. Она прекрасно помнила, как Лили приходила в себя после Инициации. Петуния же и сообщила Гарри о том, что пока он спал, к нему приходил сам Альбус Дамблдор, чтобы передать письмо, которое они вчера так и не открыли. Петуния еле выпроводила его, отговорившись тем, что сам мальчик немного простудился, поэтому пребывает в кровати. Она не позволит этому светлому магу навредить и Гарри. Впрочем, Дамблдор не был бы Дамблдором, если бы просто так ушёл. Он обещал вернуться через неделю и лично сопроводить Гарри в волшебный мир.       Сам мальчик обречённо вздохнул. Он даже думать не хотел о том дне, когда его познакомят с волшебным миром. Весь день он так и провалялся в кровати, медленно приходя в себя. Он ощущал, что меняется. Огромная сила, которая пришла к нему при Инициации, пыталась приспособиться к маленькому телу ребёнка. И Гарри решил, что самое лучшее в этой ситуации этой дать ей спокойно укрепиться в нём. Петуния также не отвлекала ребёнка, предпочитая решать дела насущные, а этих самых дел накопилось предостаточно. Ей пришлось выйти и полчаса копаться на заднем дворе, приводя в порядок цветы, которые они высадили специально, чтобы Арабелла Фиг, их соседка, которая тайно следила за Поттером, могла видеть, что с мальчиком. Петуния давно её вычислила и предупредила Гарри о том, чтобы с этой старушкой он вёл себя осмотрительно и осторожно. Во время этого копошения на грядках Арабелла как раз невзначай решила пройтись мимо их дома за покупками. И не преминула спросить дорогую соседку о том, почему сам Гарри не приводит сад в порядок. На что Петуния с откровенным раздражением, на которое только была способна, поведала старушке о том, что неблагодарный племянник простудился и болеет. Всё-таки роль отъявленной негодяйки надо было играть до конца. Престарелая Арабелла понимающе покивала и поспешила домой. А Петуния, спокойно прополов грядку с маргаритками, тоже пошла наконец домой.        Вечером Гарри так и не спустился на ужин, поэтому тётушка решила принести в его комнату еду. Какого же было её удивление, когда она застала ребёнка, который, абсолютно не стесняясь, сидел в обнимку с огромной змеёй, а сама Петуния помнила как верную спутницу Тома Реддла — Нагайну. Он увлеченно что-то ей шипел и поглаживал по голове. Петуния знала, что дар змееуста, того, кто может понимать змеиный язык, Гарри получил в детстве от Тома. Первое время, конечно, это шипение сильно пугало женщину, но после того, как Гарри с помощью него дважды спас её сына Дадли от укуса змеи, стала относится к нему более спокойно. — Тётя! — Гарри заметил женщину и улыбнулся ей. Петуния замерла в дверном проходе. — Как ты, малыш? — Она неспешно прошла ближе и присела на край кровати. Нагайна лишь повернула в её сторону голову, затем опустила её обратно, ласкаясь ближе к пальцам мальчика, которые неспешно почёсывали прохладную кожу змеи. — Уже в порядке. Нагайна сказала, что Том не сможет какое-то время нас посещать. — Явно с грустью добавил мальчик. — Гарри, ты должен понимать, что он не может быть с нами постоянно, у него могут быть и свои дела. — Абсолютно спокойно начала Петуния, а затем смеясь добавила. — Он же всё-таки Тёмный Лорд. — Да, да… — примирительно согласился мальчик, а затем хитро посмотрел на тётю. — Через неделю Дамблдор обещался приехать, так?       Женщина кивнула. Порой её удивляла эта способность её племянника мгновенно перескакивать с темы на тему, при этом меняя линию своего поведения. То он грустит, а уже в следующее мгновение снова весел. Пока что она списывала это на возраст ребёнка, когда внимание рассеяно, а внутреннее состояние быстро переключается с одной манеры поведения на другую. Но уже сейчас, она прекрасно видела, что манипулировать этим ребёнком не выйдет ни у кого — ни у Дамблдора, ни у Тома. Скорее это он вырастет искусным манипулятором. — Тогда, я думаю, надо устроить ему отличную и впечатляющую встречу… Он ждёт тихого забитого сироту, который и слова против не скажет? Он его получит. — мальчик расплылся в предвкушающей улыбке. — Поиграем с ним, тетя? Ну пожалуйста…       Такая упрашивающая улыбка очень не понравилась Петунии. Но мысль о том, что нужно произвести впечатление на Дамблдора, взяла вверх. Да, Том просил не рисковать. Но какой риск в том, чтобы дать Дамблдору то, что он и ожидает увидеть? На губах женщины расцвела точно такая же улыбка, и она медленно кивнула.       Нагайна, посмотревшая сначала на ребёнка, потом на его двуногую родственницу, всем своим видом давала понять, что такой расклад дел ей не нравится. А если не нравится ей, то уж точно не понравится и Повелителю. Но глупые, на её взгляд, двуногие не стали её слушать, хоть она и пыталась прошипеть маленькому Поттеру о том, что это довольно опасно.       В эту ночь Гарри засыпал с улыбкой. Он знал, что его поддерживает тетя. А уж если с его планом согласилась незарегистрированная волшебница, которая за все эти годы никак себя не выдала, то у него всё должно получится. Его план просто не может не сработать.