***
Холодно, страшно. Почему-то есть чувство некой лёгкости, свободы. Он что-то забыл? Да, вроде бы и нет, но… воспоминания так некрепки и ненадёжны, что верить за зря лучше не стоит, ведь кто знает, ложны или же правдивы они. Но почему же так страшно? Сердце так болит, но почему? Так больно, словно его проткнули насквозь гвоздями и продолжают всё колоть и колоть, не останавливаясь, не внимая его мольбам прекратить это, не даже проявить и каплю сострадания. Колит и колит, не прекращаясь и на миг, не желая остановиться и даже объяснить ему всё, оставив с ничем. Лишь со страхом, надеждами и желанием прекратить всё это. Так больно… Так, может, это всё лишь плохой сон и он вот-вот проснётся? Но тогда почему он не просыпается, прекратив терпеть всю эту душераздирающую боль? Почему он всё ещё это чувствует?
Так должно быть? Почему это не прекратиться, почему он всё ещё мучается?
Чем он это заслужил? Это не прекращается, всё колит и колит, будто бы намереваясь превратить его сердце в ничто, пустое место и лужа крови. Может, этого и добиваются? Больно. Всё больнее и больнее, это реальность? Нет, не может же быть того, верно? Да, не может, точно. Это всё просто слишком реалистичный сон, вот и всё, ничего же больше. А что, если это и вправду реальность?
Нет, не может быть того! Что же тогда? Где он, что с ним, почему так больно…где
он? Нет, это точно не реальность! Нет, не может! Не может! Он спит, просто на просто спит! Просто слишком реалистичный сон и боль…как настоящая! Просто сон, не больше! Но боль так ощутима, словно бы и вправду реальна… Хочется просто закричать в эту пустоту, что не ответит, а лишь усилит страдания и не важно, каков же будет исход, просто перестать бы молчать. Но ведь так больно, терпеть невозможно! Раз за разом. Насквозь всё вновь и вновь. За что? Он это заслужил? Сейчас даже от ответов на эти вопросы нет абсолютно никакой пользы! Ничего! Просто боль. Раз за разом через которую он проходит.
Прекратить так хочется. Хотя бы на секунду просто приостановить время и отдохнуть от всего, абсолютно от всего! Просто наконец-таки нормально отдохнуть и хотя бы на секундочку, но почувствовать или может быть даже ощутить хотя бы частичку счастья, подышать в полной мере воздухом. Перестать бояться в конце-то концов! И не важно будет, на сколько, на вечность или же нет, просто пожить хотя бы секундочку нормальной жизнью! Просто отдохнуть от всего! Время не будет иметь значения, просто хотя бы секунду, но перестать волноваться обо всём, перестать бояться, перестать чувствовать эту боль в сердце… Пожить нормально! Ощутить спокойствие, почувствовав умиротворение и тепло на душе! Просто жить, не особо о чём-то думая и задумываясь, спокойно и рутинно проживать каждый новый день, не боясь и ни капельки, ни на секунду не сомневаясь в своих чувствах, просто идти вперёд. Просто хочется спасенья из этого вечного и нескончаемого кошмара боли, лжи и предательств. Это что, так сложно? Просто спокойно жить, перестать чувствовать ту боль, что раз за разом прокалывает вновь и вновь его сердце. Так больно…просто невыносимо! Это больно. Очень больно. Сил терпеть это не хватает. Так хочется просто взять и кричать в пустоту, пока голос не сядет, и он не потеряет сознание. Но во сне не получится упасть в обморок даже при сильном желании. Но если же это и вправду не сон? Что же тогда? Он сможет хотя бы на миг избавиться от всего это груза и боли? Сможет ли? А если нечего не получится и боль лишь станет сильней? Всё вновь рассыпется прах! И так ведь будет с каждой его попыткой что-либо исправить. Может, стоит только подождать и боль пройдёт? Всё само уляжется? Но он и так уже практически что на том свете, терпеть с каждой секундой было всё больней и больней. Так больно, уже практически на границе между сознанием и небытием, в которое он упадёт и будет продолжать падать, если в скором времени у него не получится избавится… избавится от боли в сердце.
Что же делать? Может, он просто чего-то не понимает или не замечает и вовсе? Думать сейчас доставляет лишней головной боли, но выхода другого не видно в этой чересчур запущенной ситуации, которую он сам и создал. Он ведь, если так подумать, и создал эту боль в сердце. Он вновь лишь создал себе проблем, а ведь так хотел прежде вообще больше никогда с ними не встречаться в этой, и так уже отравленной благодаря ему же самому, жизни. Но судьба была как всегда не на его стороне, хотя нет, скорее он просто вновь навлёк на свою голову проблем своими усилиями, как и всегда. Как и всегда, какой-то уже замкнутый круг, не находите?
Вокруг была просто темнота, словно бы обычная комната в ночи или просто без света, но глаза же рано или поздно должны были бы привыкнуть к темноте, и он бы хотя бы попытался рассмотреть то, что его окружает, но нет, глаза будто бы чем-то завязаны. Но это же попросту невозможно! Это наверно и вправду всего лишь сон. Нет, просто обычный жуткий кошмар, не более. Но боль… Почему тогда же боль так реалистична, словно бы он наяву, а не в этом пресловутом и пугающем до смерти кошмаре? Может, всё же бывают просто такие реалистичные сны? Наверно, бывают. Но тогда же нечего беспокоиться и бояться, верно? Но на душе такой страх и предчувствие, словно бы это всё и вправду реальность, а он лишь пытается оправдать собственные проблемы с головой. А что, если и вправду так, то что же он собирается делать, как поступит и поверит ли в это? Он всё равно, пока не узнает точно ли это предположение, верить не собирается, а вот дальше… всё будет уже зависеть наверное от обстоятельств или всего того, что он узнает, если же это, как он совершенно не хочет считать — реальность. Так страшно, а осознавать, что это реальность — ещё страшнее, ведь он совершенно не имеет понятия, что это вообще за прокалывающая его сердце насквозь боль, он просто не знает, а как вновь начинает заходить в глубокие раздумья над этим, так тут же появляется не менее его пугающее чувство и ощущения того, что он будто бы начинает тонуть в какой-то непонятной рутине что ли, или чем это может являться? Он просто начинает тонуть, но как только перестаёт задумываться, не обращая ни на что внимания, всё тут же встаёт на круги своя. Всё та же темнота и боль, это сведёт ума! Он уже не знал как поступать, после того, как вновь и вновь пытался понять, сон ли это или реальность, хоть во второе он верить категорически отказывался. Боль уже скоро достигнет своего пика и… он сам не знает, что случится, но он и не хотел этого проверять, ведь было так больно, значит будет просто лишь в разы больней. Так тихо. Это тоже сводила постепенно с ума, будто бы он в небытие или в звукоизолированной комнате. Больше ничего не оставалось, только как просто утонуть, ведь он не хотел знать, что же случится тогда, когда станет уже просто невозможно терпеть эту боль в сердце, а время уже было на исходе, так как дышать становилось всё сложнее и сложнее с каждой прожитой им секундой. Смотрите, до чего же всех нас доводит безысходность… какая ирония, ради того, чтобы найти хоть какой-нибудь выход, мы все готовы хоть умереть в попытках и отчаяния мира. И вот, он просто вновь начинал тонуть в этом небытие времени и пространства, когда он наконец-таки с головой погряз в этом собственном непонятии и страхе, просто канул в лету, воздух начинал кончаться, он попытался теперь вновь выбросить все эти мысли из головы, но теперь у него ничего не вышло, он с головой уже погряз в этой непонятной субстанции. Он стал пытаться просто на просто выплыть или что ещё, но лишь бы спастись, ведь если это и вправду реальность — он умрёт и всё! Конец всему! Он не желал отчаиваться до самого последнего, как бы больно и тяжело ему не было, ведь если же он прожил свою жизнь так жалко и никчёмно, то почему и умирать он должен в боли? Разве рано или поздно он не должен был бы счастлив хоть раз в жизни? Похоже, его счастье давно прошло и он вновь обречён на страдания. Но ведь он этого не хотел. Он просто…хотел жить спокойной, нормальной и обычной жизнью, хотя он сам всё, похоже, испортил, опять. Сил практически не оставалось, она всё быстрее и быстрее его покидала точно так же, как и уже иссякшая почти до конца надежда, которую он пытался сохранять всеми оставшимися силами. Он так не желал и просто не хотел, чтобы в такой боли и отчаянии он умер. Ему уже начиналось казаться, что где-то над ним был какой-то свет, но как только он доставал до него, пытаясь выбраться и спастись, свет исчезал вновь оставляя его ни с чем.
Силы покинули его и вниз его будто бы камнем потянуло, его бренное, практически что не живое тело и сознание медленно увядали во тьме мира, будто бы растворяясь на мелкие частички и молекулы. Поняв, что это и вправду реальность, во что он всё ещё всей душой не верил даже в преддверии смерти, он лишь прикрыл глаза и нервно улыбнувшись, шёпотом проговорил тихое «Я это заслужил…», и уже было просто хотел со спокойной душой дождаться своей своевременной смерти, как его насквозь протыкает огромная игла или нечто похожее, тем самым буквально просто оставляя в его рёбрах огромную дыру. Боль разошлась по всему телу и он уже было хотел кричать, но не успел…
***
Он проснулся. Сердце отбивало бешеный ритм, после эхом отдаваясь по всему телу, словно бы часы отбивали двенадцать часов, раз за разом пробивая всё громче и громче. Голова от этого шума не болела, лишь было страшно, словно бы его и вправду насквозь пробили иглой или чем-то подобным. Но боли ведь не ощущалось, лишь был страх, что еле-еле можно было бы утихомирить. То, что тот сон, он принял ранее за реальность. Страх всё ещё пробивал всё тело насквозь, было страшно просто дышать, а иногда и думать о том, что всё это могла бы быть реальность. Было так невыносимо страшно, стук не прекращался, всё, что было вокруг — не имело особого значения да и внимания тоже. Всё, что его окружало вообще как будто бы и не существовало для него. Это был сон, нет, просто очередной его кошмар. Он просто вновь пережил очередной его кошмар. А кошмар ли это был, или нечто иное? А что, если это и вправду была реальность, только в более искажённом варианте? В таком виде, в котором это всё представлял его разум после смерти? Что, если он и вправду умер? Это ведь тогда всё объяснит тут же! Это объяснит и то, что было, и то, почему же боль была как настоящая, хотя сейчас она уже и вовсе не ощущалась. Всё это не сон или очередной его кошмар, а реальность, которую он так боялся и всем, что было у него, пытался всецело отрицать данный факт, что был хоть и правдой, но такой больной. Даже сейчас, осознавая, что он взаправду умер, так не хотел этого признавать. Он умер… Но этого же не может быть! Он ведь даже не помнил, как умер. Хотя кто знает, помнят ли свою смерть или нет. Загадка. Голова постепенно начинала раскалываться и болеть от всех этих нерешённых и даже страшных вопросов, что возникали в его голове, на глаза всё наворачивались и наворачивались ледяные слёзы, он опять в безысходной и непонятной ситуации, какой раз, он опять не знает, что ему делать. Вновь и вновь тупик! Вновь он совершенно ничего не способен сделать! Вновь он совершил огромную ошибку! Вновь он отчаялся и сдался! Вновь и вновь происходит одно и то же: что-то происходит, что-то идёт не так, как должно было, он совершает ошибку, пытается всё исправить, вновь провал, вновь тупик, вновь безысходность и отчаяние, и вот, он вновь сдаётся — это замкнутый круг, прервать который, увы, похоже, не возможно. И в этом всём вновь виноват лишь он, и никто другой,
лишь он. Его вина в том, что он вновь не справился и зайдя в очередной тупик, просто на просто сдался. Он разве не должен был бороться до конца? Он не должен был просто хотя бы подумать о том, что если он сдастся, то пострадает кто-нибудь другой? Его это хоть волновало, или он просто делал вид того, будто бы для него хоть кто-то важен? Он думал о том, что проигрыш и выход из игры — попросту не выход из дела? Он, похоже, вообще не думал и не беспокоился о том, что же ждёт его тогда дальше, в будущем, если он продолжит сдаваться и дальше, продолжая всё больше и больше утопать в собственных мыслях и бессилии. От это осознания всего было больно и грустно на душе, ведь и вправду, если бы он попросту не сдавался во все те разы, то тогда может быть и всё было бы не так плачевно. Слёзы неустанно лились по щекам холодной рекой, но он уже их просто не ощущал, всё пытаясь утихомириться и отойти хотя бы чуть чуть от страха, что забирал с собой практически все его мысли и попытки на дно бездны.
В попытках избавиться от страха и вообще отвлечься от дурных мыслей и предположений, что скорее всего правдивы, он начинает оглядывать то, где находится. Комната ему не знакома, значит есть шанс того, что он не умер, а это всё ещё часть его вечного кошмара. Ведь если хорошенько подумать и всё обдумать, можно предположить, что если бы он умер, то сейчас он находился бы в собственных воспоминаниях, хотя даже здесь можно предъявить весомый аргумент того, что все воспоминания просто смешались в одно целое, представляя его взору эту комнату, его личный и вечный Ад. Хотя он даже не помнит, где и как умер, это тоже не мало его настораживало и всё больше и больше заставляло об этом подумать. От этих мыслей отвязаться никак не получалось, они словно бы паучьи нити его сплели в свой плен, затягивая ниже и ниже. Но тут, дверь, что находилась перед ним всё это время, открылась. Из неё вышел до боли знакомый и любимый всем сердцем возлюбленный, что был словно бы лучиком солнца в этой непроглядной тьме, в которой он увядал всё больше и больше, но страх окутал сейчас всё тело, и он не мог и пальцем пошевелить, а ведь так хотелось вновь ощутить сейчас столь спасительные объятия. Но в голову забредают воспоминания минувших дней и его вновь будто бы иглой насквозь пробили, стало в разы больней и страшней, он вжался всем телом в спинку дивана, на котором сидел пытаясь хоть как-то спастись. Тот же, кто зашёл в комнату, лишь подошёл практически к нему впритык, и сев перед ним на корточки, заинтересованно спросил:
— Как голова? Ничего не болит? — его голос был так мягок и добр, что он даже было засомневался в точности своих воспоминаний, но сердце так и продолжало биться в страхе. Тот, кто говорил, лишь мягко улыбнулся, протягивая руку к сидевшему на диване, пытаясь прикоснуться к щеке того, на что его руку лишь грубо оттолкнули, испугано смотря прямо в душу, и нервно, почти что шёпотом проговаривая:
— Н-не трожь меня! Ты м-мне лгал всё это время! — голос был ужасно искажён, словно бы прослушивали обычную запись со старой кассеты. Говорящий вжался ещё сильнее в спинку дивана, прижимая руки и колени к себе, всем тело дрожа от страха и опасаясь сидящего перед ним, что тот лишь недоуменно смотрел на него, но после от чего-то вновь мягко улыбнулся, что ещё больше заставило сидящего усомниться в праведности своих воспоминаний.
— Что? О чём то ты,
любимый? — он всё так же мягко улыбался, немного вопросительным взглядом смотря, голос был мил и спокоен, словно бы и вправду ничего не происходило, а то просто его воспоминания подвели. Но такого ведь не может быть, верно? Ему же то всё не приснилось, да ведь? Он уже не знал, всё так же испуганно смотря на него, на что тот лишь ещё больше улыбнулся, и немного виновато смотря на сидящего перед ним, добавил:
— О-ох, похоже, ты всё же сильно головой ударился, и-извини, моя вина, не доглядел за тобой. Голова сильно болит? Что ты помнишь последним до того, как упал в обморок? — он был так спокоен и добр с ним, что все воспоминания о былых днях стали развеиваться, будто бы и вправду были обычным, страшным сном, что он однажды пережил. Похоже, то и вправду был лишь его кошмар, не более. И он вновь смог выбраться из этого кошмара наяву лишь благодаря этому лучику света, что ныне находился перед ним.
Но он даже и не подумывал придать значения тому, что на душе была та боль и слова, отпечатавшиеся в голове уже навечно. Теперь, поняв, что-то было лишь его кошмаром и не более, он успокоился, и перестав бояться, тоже мило улыбнулся, говоря:
— Извини, похоже я что-то попутал, то наверно был простой кошмар. Не стоит извиняться, это я просто перепутал. Извини, Хоррор. — он окончательно расслабился, уже без испуга и опасения смотря на свой лучик счастья в этом мире. В ответ ему всё так же улыбались по- доброму, и лишь сказав тихое «Да ничего страшного», потянулся обнять сидящего перед ним, и на сей же раз его уже не оттолкнули, а просто позволили себя обнять. Он был так счастлив, что всё плохое оказалось лишь ужасным сном, что уже остался позади. Его вновь спасли из этих плохих и ужасных мыслей, что уже просто не позволяли ему даже думать о чём-либо другом или тем более хорошем. Было так прекрасно вновь почувствовать это спокойствие, безмятежье на душе, он вновь может не беспокоиться ни о чём, а просто жить и как и раньше, просто наслаждаться каждой секундой жизни в объятиях того, кого он так сильно любил. Объятия согревали душу и озябшее от страха и слёз тело.
К его спине поднесли нож, он вновь испугался, смотря в белую стену напротив. Сердце бешено начало стучать. Он уже попросту не знал, что происходит. Сон? Очередной кошмар? И то, чего он вновь не хотел всей душой и разумом признавать — реальность? Мысли огромным комом ютились в голове, не давая совершенно никакого покоя. Ему вновь солгали? Его вновь предали? Его вновь предали? Что же опять он сделал не так? Он вновь сдался где-то? Стоило ему до конца отстаивать своё мнение? Стоило до самого конца ему не верить? Что же он вновь упустил, и где же он вновь сделал опрометчивость? Где его очередная ошибка, прокол? Чем же он так не угодил всему миру и ему, что ему постоянно лишь лгут и лгут, предают? Тело вновь сковало страхом, а к горлу подступил ком, но пересилив себя, он еле-как попытался что-то вымолвить:
— Ч-что... — голос был ещё сильнее чем раньше искажён, будто бы старую кассету включили не правильно и она начала ужасно заедать в проигрывателе, в горле снова стоял непонятный ком, голос хрипел как у самого старого создания на свете. Хотя ему всё равно не дали договорить, грубо перебив в начале и тут же убрав одну из рук от него, всё ещё продолжая держать нож у его спины, говоря:
— Заткнись. Меня твой голос раздражает. — голос резко погрубел и начал немного хрипеть, оседая практически до баса, от фальшивой улыбки не осталось и следа, лицо скривилось в гримасе недовольства и крайнего негодования, злости и гнева. От подобных заявлений в груди что-то нещадно защемило, было так больно, что из глаз вновь потекли слёзы от боли, тоски, грусти и сильного отчаяния. Тот, кто подставил нож к его спине, резко отодвинулся от него, говоря:
— Какая мерзость, ты мне своими слезами всю футболку залил. — голос переполнялся чувством отвращения и ещё большей неприязни. Слёзы лишь с новой силой потекли из глаз, он склонил голову вниз, закрывая лицо руками. Было так больно, хотелось умереть. Его вновь предали. А кто? Его любимый и дорогой ему человек. Он ему мерзок и противен, он для него никто и просто пустое место. Он причина его проблем и невзгод, он вообще просто ошибка, которая не должна существовать. Он лишь портит всем жизнь. Зачем он вообще существует? Может всем и вправду будет лучше, если он умрёт? На него покосили взгляд полный отвращения, но после от чего-то усмехнулись и рассмеялись во весь голос. Голова загудела от боли и смеха, что эхом отдалось в черепе, заставляя ещё больше скрючиться и заплакать. На что ещё сильней засмеялись, говоря:
— Ха-ха-ха, ты не и вправду поверил?
Опять? Ха-ха-ха, ты что, настолько глуп? Ты серьёзно? А-ха-ха. — похоже, его переполняло счастье, голос практически не хрипел и весь гнев и отвращение испарились. С каждой секундой на сердце становилось всё больней больней, словно бы его как и в сне начали протыкать насквозь, слёзы неустанно лились из глаз, душа постепенно истощалась всё больше и больше, а головная боль росла с каждой секундой. Смех вскоре стих, когда его хозяин вдоволь смог насмеяться и, встав наконец с колен, и подойдя к той двери, через которую он зашёл, проговорил:
— Перестань ныть. Нам скоро в школу, рюкзак я тебе собрал, он на столе позади от тебя. И ещё, переоденься, твоя одежда мне противна и вся в слезах, всё тоже лежит на том же столе. У тебя пол часа, а если по твоей вине мы ещё и в школу опоздаем — тебе несдобровать, Ласт. — голос уже не веял и капелькой счастья, был лишь холоден, мрачен, вновь переполнялся злобой и отвращением. До говоря до самого конца, он вышел за дверь, громко хлопнув ей напоследок. Сердце так невыносимо болело, и вправду хотелось просто взять и умереть, всё равно он никому не нужен. На душе стало так пусто, словно все эмоции из неё попросту убрали, словно они просто закончились, стало как-то даже почему-то холодно, даже не грустно и всё отчаяние куда-то ушло. Просто пусто и никак больше. Он смирился? Похоже. Он просто убрал руки от лица и, сев нормально на диван, посмотрел на стол справа, там и вправду всё лежало. Слёзы всё ещё текли по щекам, но грусть или хоть что-то он не чувствовал, совершенно ничего, словно просто опустошённый сосуд. Он сдался.
