Машина

Разве люди знали меру, возводя бетонный ад? Где неон разбавляется воздухом, что целиком пропитан газом, и вонью сухих дорог, если те не покрываются слоем дождевой воды, то перебывать на улице становится невозможно? Андерсон вновь завалился на своё рабочее место где-то в середине дня. И первое, что тот смог увидеть - Коннора, который спокойно просматривает документы на своем рабочем месте. От Хэнка несет сигаретами, словно он - та самая сухая дорога, тот самый воздух, что заставляет людей задыхаться от безысходной духоты. Присаживаясь за свой стол, он поднял голову, и вот андроид приветливо улыбается, и машет рукой. – Здравствуйте, лейтенант, - проговаривает тот, ожидая такого же ответа, пусть внешний вид и эмоциональное состояние, которое RK800 мог проанализировать по выражению его измученного лица, не давали ни малейшего повода ожидать такого исхода. – Уж будь добр, не делай так больше. Выглядишь ещё большим придурком, чем это происходит обычно, – ядовито говорит Хэнк, цокая языком на все попытки Коннора казаться дружелюбнее. Просматривая все те рапорты, бланки, да все то, что смогли скинуть на стол, и поглядывая на самого Андерсона, он тщательно анализировал то, что на улице собирается очередная революция. Что время даже толком не меняет свои принципы, и всего сейчас можно добиться, как и в любое другое время, только через жесткий протест. В мире были миллионы революций, они были совершены на улицах, флаги и требования несли через кровь, но ни одна из этих революций не влияла на сознание, на мировоззрение людей. Ни одна из них не освобождала людей от тяжких оков жизни. Под давлением внутренней пустоты и блуждающего по объектам на столе стеклянного взора Коннора, Андерсону становилось не по себе. Он периодически отлучался куда угодно, лишь бы не оставаться наедине с этим "чертовым куском пластика". Хотя даже рядом с живым манекеном, он все ещё четко ощущал гнетущие тучи отчаяния. Он чувствовал себя так, словно тот в сумасшедшем доме, ведь каждый день для него - продолжение кошмарного сна, вот уже как три года, он мечтает проснуться, лишь бы вновь увидеть свою нормальную, лучшую жизнь. Но того словно напичкали успокоительными под завязку, привязали к каркасу больничной койки, и решили оставить мужчину в таком положении навсегда. Каждый раз, когда он чувствовал себя подозрительно хорошо, он понимал, что это все временно, и не стоит привыкать к этому, зачастую тот даже принимал успокоительные, запивая их алкоголем, чтобы забыть о понятии "радость", забыть о "счастье" и окончательно забыть "надежду". В очередной раз, когда Хэнк вернулся с очередного перекура, он уже спокойно воспринимал, анализирующую документы, жестянку, потому,тот погрузился в работу, желая забыть все то, что заставляет его играть в рулетку. Коннор, в свою очередь, всеми силами старался извиниться перед лейтенантом. И это словно было прописано в его инструкциях - стать настоящим напарником Хэнку. Отношения между ними были весьма натянуты, пусть и выше абсолютного нейтралитета, и это напрягало Коннора. Он мог иногда сказать что-то не то, и получить нелестный комментарий от Хэнка, и тому должно быть наплевать на это, но... В его случае это не работало так, как должно. Его наполняла имитация обиды и раздражения. Он хотел, чтобы их отношения наладились, ведь это повлияет на расследование, да и на работоспособность Андерсона в общем. – Хорошо, – потирая переносицу, проговаривает Хэнк, придумывая задание для андроида, – будь любезен, сделай мне кофе. Стоило лейтенанту только сказать слово "кофе", как робот тут же направился в зону для отдыха, чтобы повысить продуктивность лейтенанта. Однако, спокойно сходить за пробуждающим напитком не вышло, ведь в помещении было ещё пару полицейских, которые прожигали андроида плотоядным взглядом. – Слушай, железка, – произнес Гэвин, когда подошел к андроиду угрожающе близко, – у меня тут засветился один вопрос, сможешь ли ты мне ответить, что делать с человеком, который хочет покончить с собой? Ты бы смог его уговорить? Он ткнул пальцем в грудь робота, но тот спокойно ответил своим привычным механическим голосом, – Для начала его стоит успокоить, внедриться в доверие, а затем... – Я о том, что делать с ним после. Никто, никто не поможет ему, когда его снимут с крыши, Коннор, – хихикает тот, хватая андроида за воротник, – что ты сделаешь, если он снова повторит попытку самоубийства? – Ничего. – Что? – от такого заявления, Рид даже ослабил хватку. – Я ничего не сделаю. Если человек решает покончить с собой вновь, значит у него есть причины. Зачем человеку жить, если он не способен выполнять свои функции, из-за постоянных страданий? Если человек не обращается за помощью, думаю, он знает о том, что никакие слова ему не помогут, – такой тирады мало кто ждал, ведь это просто машина. И, это, черт возьми, противоречит всем инструкциям. – Слыхала, Нэнси, а у нас утюги о ценности жизни размышляют, – проговаривает Гэвин, вновь сжимая воротник Коннора. В помещение зашел Хэнк, ведь у него нет лимита на перекуры. Проник он в комнату достаточно незаметно. Он следил за диалогом, однако, замечая то, что на его андроида замахиваются, тот громко, но сдержанно, говорит, – Рид, будь послушным придурком, отпусти андроида, – Андерсон спокойно доставал флягу со спиртным, отпивая из неё, пока Гэвин открывал рот, – У тебя кофеварка из строя вышла, я всего лишь хочу её починить, – ухмыляясь отвечает Рид. – Я сам разберусь, нужно ли мне чинить его или нет. Отпусти его, – голос становится более суровым и твёрдым, отчего становилось немного не по себе. Получая отказ, в виде игнорирования, Хэнк поднялся со своего места, приблизившись к Гэвину, – Послушай, я не хочу тебе мешать, но, – речь сопровождает сильный удар в нос со стороны Хэнка, – это мой андроид, ясно? Под проклятия полицейского детективы покидают комнату отдыха. Удивительно, что Коннор даже рта не раскрыл по поводу выговора и последствий. Он просто молча сидел за столом, выполняя свою работу весь остаток дня. То самое клише, которое мы видим на экранах в кинотеатрах. Несправедливость по отношению к детям со стороны подростков. Маленького Коула обижает местная шайка, которая даже не подозревает о том, с чьим сыном она связалась. Эти ребята были резвые и шустрые, однако, задирать детишек они успевали. Коулу было всего лишь пять, а он уже узнал, насколько неправильный этот мир. Мальчик гулял на площадке, пока Хэнк пытался отдохнуть от бремени отцовства, однако, стоило ему лишь отвернуться, как тот уже слышит возмущенный гул своего мальчика. Тот должен был сразу же подбежать, взять ребят за шиворот и, как минимум, попросить изъясниться, однако, он решил немного понаблюдать за тем, как поступит его сын. – Я не хочу давать вам свой мяч. Он - мой! – гордо воскликнул мальчик, задирая нос. Подростки переглянулись, и, через тихий и гадкий смешок, один из них сказал: – Ты точно уверен, что не хочешь дать нам его добровольно? После этих слов, в голове детектива будто бы заработала сирена, и тот поспешил к детям вместе с Сумо. Когда Коул захихикал, шайка не особо поняла, почему именно мальчик улыбается, однако, стоило им развернуться, как одного из них повалила собака, а других Хэнк схватил за локти. – Значит так, маленькие отбросы, если вы не исчезните через пару минут, значит я отведу вас на экскурсию в полицейский участок за хулиганство, ясно? Голос лейтенанта звучал достаточно жёстко, что уже было большим испугом для мальцов. – А на каком это основании? – спросил дрожащий голос откуда-то снизу. – А что мне мешает порыться в ваших грешках? – опустив подростков и забрав тяжелую тушу Сумо, Хэнк поднял голову. Никого, кроме смеющегося сына и уставшей собаки. – Спасибо, папа, – улыбается мальчишка. Холодный воздух спутывает ухоженные клочки бороды Андерсона. Он и робот сидят на скамье, что располагается на окраине города. Это было любимое место Хэнка, он всегда мог придти сюда, и только здесь детектив мог пустить пару слезинок, оставаясь при этом всегда незамеченным. Тот понятия не имел, почему взял с собой жестянку, ведь эти маленькие кусочки реальности расчитаны на одного... – Лейтенант, – голос робота звучит громко и, буквально, острым лезвием разрывает тишину, которая обосновалась в унылой атмосфере. Хэнк старательно игнорировал робота, тщательно вглядываясь в пустое, словно наполненное пылью, небо, однако Коннор умеет привлекать внимание, потому, мужчина повернулся, когда его позвали уже в черт какой раз. – Слушай, я забрал тебя лишь для того, чтобы не заполнять все эти бумажки... – но RK800 не дает договорить старшему по званию, выбрасывая робкое: – Спасибо, лейтенант. Что-то внутри тихонько затрепетало. – Знаешь, жестянка, а ведь ты тогда в чем-то был прав, – хихикает Андерсон, отпивая немного пива из бутылки. Он сидит на скамье рядом с андроидом, который в свою очередь немного не понимает, что именно имеет ввиду лейтенант. – О чём Вы? – спрашивает тот, поворачиваясь к Хэнку. – Я о том, что... Да ладно, ничего... – усмехается Андерсон, спокойно выдыхая.