Машина

Снег мелкими хлопьями осыпал Детройт. Постепенно паника, что нарастала после первого обращения андроидов к людям требующих прав и свободы, начала сравниваться с масштабами того сильного ветра, который своими сильными объятьями охватывал весь штат Мичиган, сотрясая мигающее диодами пространство сильным потоком воздуха. Как только послышался выстрел, Хэнк тут же схватился за свое сердце, выглядывая из-за укрытия. Андроид стоял и не двигался. Первое, о чем смог подумать детектив, это то, что в Коннора выстрелили, пусть это было вовсе не так. Военные вышли из-за укрытия, а детектив, без малейшей мысли на вероятную опасность, рванул к своему напарнику, – Коннор, Коннор ты в порядке?! Стоило подойти к RK800 ещё ближе, как тот с трудом отозвался, словно он - сломанная дверь супермаркета. – Я в порядке, – произнес словно сорвавшийся голос растерянного андроида. – Ты не ранен? – Я в порядке,– уже шустрее ответил андроид. – Твою же мать, ты меня пиздец как напугал, Коннор! Какого хуя ты никогда меня не слушаешь?! Если я сказал не двигаться, значит, блять, не двигайся! – Я чувствовал, как он умер, когда проник в его память. Я... Я почувствовал это... Почувствовал это так, словно умираю я. Только без возможности... Восстановления... Я испугался, – сглотнув проговорил он, пытаясь что-то вспомнить. Вязкое сердце лейтенанта налилось свинцом, оно словно потяжелело и стало притягивать мужчину к земле. Лейтенант действительно испугался того, что робота могли пристрелить, хоть ему бы и выслали новую модель на следующий день. Для него имитация жизни от искусственного интеллекта перестала таковой быть, а когда волнение захлестнуло окаменевшего Андерсона, подобно метели, что хоронила под собой множество событий, превращая улицу в белоснежное кладбище из застывшего в холоде света. – Но ты же что-то смог узнать? – с надеждой в голосе произнёс Хэнк. – Да... Но я смог увидеть что-то важное, это было слово, написанное на ржавом металле... "Иерихон" Рапорт был отправлен через некоторое время после произошедшего, и напарники сидели в машине, пытаясь понять все то, что произошло сегодня, под тяжелую музыку из начала нулевых. Весь оставшийся день напарники провели в офисе, пытаясь оправиться после произошедшего, и ,естественно, в поиске различных улик, которые касались расследования. Лёгкие, одинокие снежинки медленно превращались в сугробы, засевая собой не только неоново-бетонные блоки, но и сам округ, который был ошеломлён паникой. Люди звонили друг другу, старались держаться подальше от андроидов, и, иногда, самые радикальные пользователи возвращали роботов в магазин. Колоссальные убытки и последствия после мирного обращения просто не могли остаться незамеченными, потому правительство уже планировало массовую утилизацию разумных и неживых объектов. Поставлена была не только судьба граждан, но и экономика страны, ибо львиную часть доходов приходится именно на очеловеченных машин. Массовые демонстрации безработных превращались в панику; в страх начала самой настоящей войны. Протесты, протесты и ещё раз протесты не могли быть просто пустым звуком, потому на них откликались. Какую же панику развело только одно крупное событие, связанное с девиантами. Коннор и Хэнк ехали в машине. Молча. Даже привычного тяжёлого рока не было слышно в салоне, только напряжённая тишина, которая заставляет хвататься за больную голову, сердце и тихо проклинать свой организм, который, за годы пыток алкоголем и табаком, перестает успешно справляться со стрессом. Стискивая зубы, мужчина останавливается у обочины, пока робот смотрит на водителя с намеком на "Какого хрена мы остановились?". Все просто. Курение - лучшее успокоительное. Хэнк судорожно достает пачку весьма дорогой отравы, и с жадностью сжимает её зубами, "Коннор испугался, – проносится в голове у лейтенанта, – эта банка с гвоздями, блять, испугалась? Его... Страх выглядел слишком натурально. Нет, ложью это быть не может, а смысла лгать нет и вовсе." И это все, о чем подумал Хэнк за все то время, пока его организм пропитывается никотином. Андроид продолжал ждать лейтенанта, сложив руки на коленях, словно беспокоясь, что он занимает много места. Внутри у "тостера" царил самый настоящий хаос. Его до сих пор не отпустило от того, что произошло на крыше. – Коннор, – произносит Хэнк прежде, чем его, взволнованный сегодняшними событиями, разум может сгенерировать что-либо, кроме философствований на тему "придурковатого вида" его напарника. Андроид моментально реагирует, поворачиваясь к лейтенанту, и в ожидании продолжения реплики, RK800 звонко произнес, – Что Вы хотели, лейтенант? – это звучит так же холодно, как и окончание допроса домашнего андроида, который принадлежал Ортису. Но не яростно, как на том же допросе Коннор требовал признания с несчастного девианта. Хэнк молчит. В голове накопилось столько вопросов, что просто не подобрать того, который больше всего хотелось задать. Шквал собственных мыслей, статистик, показаний - они все перемешались, создавая плотный и бесполезный ком информации. Андерсон полностью сосредотачивается на своем рту, чтобы вопрос звучал наиболее чётко, разборчиво и понятно. Однако, андроид явно не смог дождаться ответа, открывая дверь потёртого автомобиля, – Я не могу понять лишь одного... У всех девиантов нет абсолютно ничего общего. Все убийства происходили в разных местах, в разное время. Убивали абсолютно разных людей. И это все так... Хаотично, – весь вид Коннора показывает имитацию эмоции "растерянность" и "обеспокоенность". Роботу действительно важно то, какой исход будет у этого расследования. А Хэнка не покидает мысль о том, что, возможно, Коннор - девиант. Повернувшись, Коннор нервно вздрогнул, а диод андроида замигал желтым. К его лбу был приставлен старый револьвер. – Но ты же боишься смерти, Коннор, – произносит Хэнк, дрожащими руками удерживая старое оружие. Он не верит, что делает это. Он видит мелькнувшую панику в цвете диода в области виска, и растерянность в стеклянном взгляде. Но он решает не отступать. – Будет весьма досадно, если моё существование будет прервано вновь, до того, как завершится расследование, – отвечает андроид, и сердце Хэнка словно останавливается на мгновение. Он признал, что боится смерти, черт возьми. – Что будет с тобой после расследования? – Вероятнее всего, меня деактивируют, и заменят усовершенствованной моделью следующего поколения. – Но ведь так нельзя! И ты спокойно к этому относишься?! Тебе же, черт возьми, страшно встречать смерть! – Большинство моделей закончило таким образом, следовательно, закончу и я. Лейтенант, я не могу умереть, ведь я - машина. Меня просто отключат от сети, не более. Голос подобен металлу. Он такой же звонкий, твердый и жёсткий. Это злит и расстраивает Андерсона, ведь черт его дёрнул привязаться к куску пластика. Рука начинает трястись сильнее, а внутри все будто бы пересыхает. У лейтенанта остался только один аргумент. Беспроигрышный вариант выбить из андроида его настоящие эмоции. Рука безвольно опускается, пряча револьвер в кобуру на штанах. Андроид собирается покинуть автомобиль, – Куда собрался? – охрипшим голосом спрашивает Андерсон, поднимая взгляд на андроида. – Я хочу посмотреть на падающий снег, лейтенант. Сердце Хэнка словно пробилось теплом, а вечная хмурость превратилась в лёгкую, фактически незаметную улыбку. Снег. Он захотел посмотреть на снег!