правила поведения в библиотеке

Лапис злая. Что, в принципе, само по себе редкость редкая, ибо Лапис Лазули разозлить трудно, из себя вывести еще сложнее, а уж взбесить не удавалось никому. Она анализирует произошедшее долго, по дороге в библиотеку натыкается на Кварц — Кварц теряется, услышав от нее табачный запах и рассерженные ноты, спрашивает, что стряслось. Что Лапис может ей ответить? Не правду же, в самом-то деле. Лапис настойчиво забирает свои ладони из ее рук, насколько может спокойно просит подождать в общаге. Кварц психует заметно так, но слушается. Кварц всегда подчиняется, всегда покладистая. Отвратительно безвольная. Лапис накрывает скалькулированное желание столкнуть ее с лестницы, спрятать податливое тело ее в коробках со старыми учебными пособиями, но она справляется с ним. До вечера сидит на полу между башнями из книг, делает вид, что читает, что отвлеклась. Обида черной волной вздымается в ней, эмоции утихают, возвращается расчет и разум. Лапис утешает себя, что добьется своего любой ценой, что последней вернет Циннабар это чертово«нет». Докажет, что чего-то стоит. Она прекращает копаться в причинах и последствиях и всю свою неимоверную силу бросает на слух и зрение, полагается на перцепцию как никогда прежде — ей очевидно, что Фос ничего такого не задумала, что Фос натурально такая, дружелюбно-чокнутая и инфантильно-искренняя, что Циннабар почему-то от такой малахольности оттаивает на глазах и мирится с прозвищем и вопиющими вторжениями в личное пространство. Фосово пронзительное «Шинша!» режет Лапис уши, Фосов выкрашенный в бирюзовый затылок маячит впереди на семинарах и лекциях, контрастирует с гладкой рыжиной Циннабар. Лапис скрипит зубами, разламывает карандаш на кусочки — вмиг утихомиривается, стоит ей кожей ощутить обеспокоенный взгляд Кварц. Лапис некстати напоминает себе, что формально все еще значится ее девушкой, формально все еще несет за нее ответственность и вроде как должна проводить с ней все свободное время, а не размышлять, как бы упасть в душу всяким высокомерным стервам и все там уничтожить. Столь емкое определение, по правде говоря, подходит и ей самой, вот только Лапис в своей надменности несет справедливость, в скрытности копит злобу, вьет тугие плети, пускает по кругу новые сплетни. Лапис заслуживает это превосходство. Фос не отходит от Циннабар точно так же, как Кварц бегает на цыпочках за Лапис, Фос слишком глупая, чтобы представлять из себя что-то стоящее, непосредственная и наивная, как дитя. Лапис втирается к ней в доверие на раз-два, пока Циннабар не видит, знакомит Кварц и Фос, чтобы нарочно оставлять Циннабар одну и взаимно игнорировать ее на людях. В итоге Лапис чего-то да достигает — Фос влетает в библиотеку одним погожим деньком, пугает Кварц своим криком. Лапис хоронит ухмылку в сгиб локтя и выплывает из глубины стеллажей к ней, величественная и непобедимая. Все опять стекается к ней в руки, все выходит из-под ее непревзойденной манипуляции. — Лапис-сэмпай! — Пищит Фос на весь этаж. Лапис соскальзывает к ней по еще влажному вымытому полу, мягко прижимает пальчик к губам, показывая на стенд с правилами поведения в библиотеке. Фос даже ярко-красное «НЕ ШУМЕТЬ» не затыкает, и она подпрыгивает от нетерпения, роняет смайлики и стикеры из улыбищи от уха до уха. — Нужен совет! Лапис поворачивается на перебирающую вкладыши Кварц — той прямо говорить не надо. За почти год этой их пародии на отношения Кварц выдрессировалась на отлично, вызубрила строгие команды и одергивания тихим голосом, опустилась на еще одну ступень в личном рейтинге Лапис. Лапис без слов велит ей выйти за дверь, елейно вздыхает и ведет Фос к столу, будто Злая королева угощает Белоснежку отравленным яблочком. В полуприкрытых глазах ее пульсирует злорадство, но она помнит о роли. Заученные фразы услужливо проступают на изнанках ее век. — Антарк предложила встречаться, — выпаливает Фос как на духу, складывая ладошки на покоцанных коленях. Лапис строит удивленное выражение, словно не именно она вложила столь подходящую идею в уста местной Снежной королевы. Словно не она все это время тайно манипулировала Антарктицит, прививая ей синдром внезапного краша в Фос, не она вынашивала грандиозные планы мести. Лапис блестяще изображает одобрение. — Соглашайся, Фос, — она кладет руки на ее бумажные плечи, поглаживает в самом дружественном, сердечном жесте. — Антарк замечательная. Вы будете прекрасной парой. Фос поднимает на ее свои лупалки, смотрит светло-голубым и ничего не замечает, простачка. В зарешеченном окне перед ними рефлексируют только благие намерения Лапис, вымывшаяся в мяту макушка Фос. Фос лопает наживку, застревает на крючке, еще и осыпает Лапис «спасибо» и «точно» в обратку. Лапис ликует про себя. Пункт первый готов.

***

В результате ее игр меж Фос и Циннабар точно что-то происходит — Циннабар несколько дней не ходит на занятия, гремит рок-музыкой на все общежитие и испепеляет лазерами из глаз любого, кто приблизится на два метра. Фос понять ничего не в силах, Фос барахтается, пытается одновременно что-то построить с Антарк и что-то сохранить с Циннабар, но тщетно. Да, может, они все еще проводят вечера вместе, объединяются для проектов и подолгу корпят над домашкой в комнате Циннабар, но как раньше не отмотать. Былое не воскресить, Циннабар не заставить забыть такое предательство. Лапис на автомате схватывает то, чему Фос не научится и за несколько тысячелетий, Лапис лучше во всем, умнее и хитрее. Циннабар, кажется, выплевывает свое надтреснутое сердце, носит его с собой, как вину. Кварц перестает приходить в библиотеку после пар, и Лапис обращает на это внимание далеко не сразу — проходит, наверное, неделя или две с их последней встречи, не считая пар, и Лапис настораживается. Терять марионеток не в ее правилах, забивать на пешки ей не по душе, но Кварц избегает ее будто намеренно, разговаривать не приходит, а Лапис некогда. Нелегко в одиночку вершить такое правосудие — поди за всеми усмотри, но Лапис не привыкать карабкаться в одиночку. Замыслы ее пространны, цели высоки. Где-то посреди осеннего триместра на втором курсе мистическая третья строчка в журнале группы перестает быть инкогнито. Лапис Лазули распахивает двери библиотеки, чтобы впервые за полтора года учебы обнаружить там посетителя. — Добрый вечер? — Певуче прокрадывается она поближе — парень, статный и широкоплечий, стоит к ней спиной и листает энциклопедию минералов. Когда он оборачивается, Лапис почти насовсем теряет дар речи — у него волосы пепельного оттенка, аристократический профиль, черты лица точеные, как у гипсовой статуи, как у цветка из хрусталя, как у… Кварц. Парень напротив Лапис выглядит точь-в-точь Кварц Призрак. — Привет, — он захлопывает книжку одним звучным движением запястья, кивает Лапис. — Ты ведь Лапис? Кварц о тебе рассказывала. Я ее брат, Каирнгорм. Каирнгорм — отдается в свежеокрашенной голове Лапис. Каирнгорм — пляшет звонкое эхо под резными потолками, лавирует в каплях соленого дождя за окном и оседает пылью на закрытой энциклопедии. Лапис пожимает грубую ладонь его одними пальцами, задерживается чуть дольше, чем положено. Какое-то темное заклинание просачивается в нее сквозь его бархатный тон, прицеливается в нее под испытующим дулом обоюдного взгляда. Брат Кварц, да? Интересно. Наконец-то интересно. Лапис Лазули чувствует такой же нефильтрованный интерес в ответ. Лапис Лазули соглашается заколдоваться.