Последняя песня Феникса

Йорк-плейс, 2 июня 1536 г. - Я представляю вам мою жену и новую королеву Джейн. Я избрал ее в этом качестве за ее многочисленные добродетели. Не погрешу против истины, сказав, что доселе двор не видывал дамы более кроткой, доброй, набожной и милосердной. Вы должны любить ее, господа, как люблю ее я, ибо она заслуживает этого. Голос короля, официально представляющего меня двору, звучит торжественно и патетично. В тронном зале, где я восседаю рядом с супругом, яблоку негде упасть. Сотня глаз устремлены на меня. Видит Бог, подобное внимание не для меня, девчонки из Вулфхолла, которой я все еще себя чувствую. Но оно предназначено для королевы, каковой я теперь являюсь в глазах народа. И я должна к этому привыкнуть. «Королева живет и страдает на глазах у всех, - вспоминаются мне вещие слова Екатерины Арагонской. - Из женщин над ней лишь царица небесная. Чтобы снести это, надо иметь особую твердость духа». Я понимаю, что моя новая жизнь и положение требуют мужества большего, чем я имею. И теперь так будет всегда. И кто знает, как долго мне быть любимой женой и почитаемой королевой, если я к этому не привыкну и не научусь вести себя в соответствии с моим рангом. Я сохраняю невозмутимый вид и сердечно улыбаюсь придворным, собравшимся здесь ради меня. Теперь весь двор видит дурнушку Джейн в роскошном платье из алого бархата и королевских драгоценностях, которые до меня - я слишком хорошо это помню - носили мои предшественницы. Обе умерли в этом году, одна из них - две недели тому назад. Не удивлюсь, если она явится ко мне во сне с отрубленной головой в руках и начнет требовать вернуть ей все обратно. Среди придворных я замечаю Уильяма Дормера, своего бывшего жениха. Как он смотрит теперь на меня! Словно увидел впервые. А что, если бы он женился на мне? Возможно, я прожила бы с ним долгую и счастливую жизнь обычной женщины. Не встретила бы моего лорда. Не попалась бы в недобрый час на глаза разочарованному в своем очередном браке королю. Возможно, так все и было бы. Но произошло то, что произошло. И этого уже никогда не изменить. - И даст Бог, я обрету в этом браке желанные его плоды, каковых жду уже слишком долго. Но теперь, я верю, ожидание прекратится в должный срок. Король настолько увлечен своими мечтами и упованиями, что не замечает очевидного: не все рады его новому браку. Говарды, Брайаны, Эшли - выражение их лиц больше уместно на панихиде. Они, вероятно, убеждены в том, что это мы, Сеймуры, крупно насолили им и погубили Анну Болейн, их путеводную звезду и надежду на прекрасную жизнь. Они, вероятно, убеждены в том, что я точь-в-точь повторила хитроумный финт Анны, обольстив короля демонстрацией фальшивой добродетели. И в этом они правы, кроме одного - моя добродетель была подлинной. Стоит только взглянуть на меня, чтобы понять это. Стоит только взглянуть на моих фрейлин, всех до единой одетых по английской моде, о которой во времена Анны было напрочь забыто. Даже избалованная Мэри Брэндон стоит, опустив очи долу - чисто монахиня. Нет, моя добродетель истинная, и я вскоре докажу это всем и вся. - Bonjour, monsieur l'ambassadeur, - повторяю я за леди Рутленд. - Je suis contente de vous voir.* Этот спешный урок французского устроен по поводу того, что визит посла императора состоится через три дня в Гринвиче. Мистер Кромвель заранее просветил меня по поводу ожиданий посла, которые тот питает по отношению ко мне: он знает о том, что я благосклонна к леди Марии и уверен в том, что я сделаю все для того, чтобы восстановить ее в правах принцессы и законной дочери короля. Подозреваю, что его уверенность в этом вскормлена стараниями мистера Кромвеля. А я должна всячески поддерживать ее. Тогда мы обретем благосклонность императора и надежного союзника в его лице. В жизни бы не подумала, что мне придется участвовать в политических играх! Конечно, в итоге Мария так и не получит желаемого ею статуса, но к тому времени в нашем с королем браке, даст Бог, уже будет законный сын и наследник королевской власти, так что вопрос о внесении Марии в порядок престолонаследия отпадет сам по себе. «Ле руа» - король, «ля рен» - королева. «Le roi et la reine»**. Оказывается, французский язык вовсе не сложен. Жаль, что родители в свое время не позаботились о том, чтобы я и мои сестры изучали его. Конечно, за три дня я много не выучу, но мой супруг успокоил мои тревоги, заявив, что визит посла будет исключительно формальным и ограничится буквально приветствием. Важно будет только общее впечатление, которое я произведу на него. А я, разумеется, произведу при моем умении держаться с достоинством. Ох, если бы этого было достаточно! Волей-неволей приходится заучивать, повторяя раз за разом: bonjour, monsieur l'ambassadeur, je suis contente de vous voir. - Отлично, мадам, - хвалит меня леди Рутленд. - Только следите за произношением. Контан де ву вуар. Завтра с утра мы выезжаем в Гринвич, и по пути я буду упражняться в произношении в компании короля, который прекрасно владеет французским. Решено - я ежедневно буду брать уроки, и в конце концов изучу этот язык настолько, чтобы хорошо понимать его и уметь изъясняться на нем. - А теперь, мадам, следующая фраза: je vous écoute, monsieur l'ambassadeur***. Во время нашего совместного с королем семейного ужина я гадаю: останется ли он со мной на ночь или нет? Осознание необходимости поскорее зачать принца борется во мне со страхом женщины перед мужским естеством. И последний одерживает победу, когда король объявляет о том, что нам следует пораньше лечь и выспаться перед завтрашней дорогой, ибо мы выезжаем чуть свет. Я ликую в душе от того, что не придется сжиматься от страха, принимая мужчину в свое лоно, не придется сгорать от стыда из-за того, что он видит самые сокровенные места моего нагого тела, не придется стискивать зубы от острой боли. У меня нет сил корить себя за собственное малодушие. Пусть это произойдет, но не сегодня. И не завтра. А если я уже зачала принца, то не произойдет еще очень долго. - В Гринвиче мы сможем опять разделить ложе, - король словно мысли мои читает. - Сейчас тебе нужно немного прийти в себя, но после… Я поражена его заботой обо мне. Никогда бы не подумала, что этот деспотичный человек думает еще о чьем-то комфорте, кроме своего. Неужели он действительно любит меня? Мне очень хочется сказать ему что-то хорошее - ведь он действительно добр ко мне. - Я охотно разделю с вами ложе, милорд супруг. Мое самое горячее желание - подарить вам сына. И я почти не лгу - я понимаю, что рождение сына поднимет меня на недосягаемую высоту и сделает неуязвимой. А пока его нет, я не могу чувствовать себя в безопасности. Екатерина Арагонская не родила сына - и сгинула в болотах Кембриджшира. Анна Болейн не родила сына - и лишилась головы. Что в сравнении с этим мой страх перед супружеской близостью? Король подходит ко мне и нежно целует в лоб, щеки, губы. - Моя Джейн… Радость моя… Но кое в чем я тебя все же упрекну: ты забываешь о моей просьбе обращаться ко мне просто по имени. Знал бы он, как это нелегко - называть по имени того, в ком видишь только своего суверена и господина. Я смиренная подданная своего короля, но я боюсь мужа. - Вот и отлично, - говорил мне на это мистер Кромвель. - Он любит, когда его боятся. Но как же мне жить с этим страхом? - Надеюсь, у вас есть только этот повод для упреков в мой адрес, дорогой Генрих, - я сама удивлена тем, как ловко я выкрутилась. - Но я обещаю как можно скорее исправиться. - Ловлю тебя на слове, - смеется он. В тишине и уединении моей спальни меня одолевают думы одна тяжелее другой. Став королевой, я потеряла все, что было мне дорого - моего лорда, любящих братьев, свободу. А что приобрела взамен? Пока ничего, кроме страха и необходимости притворяться на каждом шагу. И притворяться мне придется всю оставшуюся жизнь, разве что мне удастся привыкнуть. Но разве можно к этому привыкнуть? Как же я была глупа и самонадеянна, гордясь несколькими каплями королевской крови в нашем роду! Лучше было бы никогда не знать этого. Лучше было бы не питать никаких амбиций. Лучше было бы остаться в Вулфхолле и выйти замуж за сына сквайра-соседа. Или вообще не выходить замуж. Жить на вольном воздухе среди бескрайних полей и благоуханных лугов, слушать по утрам птичью музыку и любоваться закатами по вечерам. У меня была эта жизнь, а я не ценила ее, мечтая совсем об ином. Как же все переменилось! В той жизни я могла выскочить босиком на крыльцо, торчать на кухне вместе с дочерью кухарки, моей любимой Мод, выпрашивая печенье, забраться в сарай и наблюдать за кошкой с котятами. А теперь каждый мой шаг, каждый мой жест подчинен этикету. Королю нужна истинная королева, безупречная и добродетельная во всех отношениях жена. Готовая подчиняться и служить. У него уже были королевы, которые отказывались подчиняться, и где они теперь? О, их призраки еще будут преследовать меня… Право, смешно, как юные девушки представляют себе брак. Я тоже была наивной глупышкой. Я думала, что муж - это все равно, что брат, такой же любящий и заботливый, с которым легко и вольготно. А на самом деле это совсем чужой человек. И ты не знаешь, какое слово можно молвить в его присутствии, а какое нельзя. И ты не смеешь лишний раз даже взглянуть на него. А уж супружеский долг… Ох, нет, лучше не вспоминать. Мои братья теперь получат титулы. Что ж, у них прибавится завистников. Как и у дядюшки Николаса, и у кузена Фрэнсиса, который теперь занял при короле место покойного Генри Норриса. Глава джентльменов личных покоев короля и смотритель королевского стульчака, ближе него к королю только жена. Зная заносчивость кузена, я представляю, сколько врагов он теперь наживет. А что же мистер Кромвель? У него нет друзей при дворе. Болейны свергнуты, Говарды всегда относились к нему с высокомерием, а в симпатии старой гвардии, с которой он в сговоре, мне что-то не верится. Едва только леди Мария займет подобающее место при отце, они предадут его. Если только он не успеет предпринять что-то против них раньше того. А он успеет. Теперь я в этом уверена. В его предприимчивости сомнений больше нет. Но разве я, не смотря ни на что, не друг ему? Разве не я сама вручила ему свою жизнь? И каковой она стала бы, не будь его при дворе? Даже теперь я не могу отделаться от желания видеть его и говорить с ним. В конце концов, мы оба не вольны поступать по-своему. Мы оба принадлежим королю. Но в чем-то мы по-прежнему принадлежим друг другу. *Добрый день, господин посол. Я рада видеть вас. **Король и королева ***Я слушаю вас, господин посол.