Последняя песня Феникса

Гринвич-Сити-Гринвич, 7 июня 1536 г. Берега Темзы пестры от народа. Все эти люди собрались здесь ради меня. Разве могла я когда-то представить себе нечто подобное? Да в прежние времена ради меня и двух человек не собралось бы. Кому нужна деревенская дурнушка Джейн? Но стоило королю обратить на меня свое внимание - и я моментально стала популярной. Мной заинтересовался даже император Карл! Я не удивлюсь, если узнаю, что мной заинтересовался и сам Папа Римский, то есть, епископ Рима, как мы должны теперь его называть. Все-таки великая сила - ранг. Даже мои девицы, которые в прежние времена называли меня просто по имени и не особенно жаловали, теперь почтительно приседают передо мной и обращаются «мадам» и «ваша милость». А я до сих пор ловлю себя на том, что мне хочется запросто, как прежде, поболтать с ними и побыть немного той, прежней Джейн. Та, по крайней мере, имела куда как больше свободы. А королева даже улыбаться обязана в соответствии с протоколом. Мы плывем вниз по реке по направлению к Сити, где в Вестминстерском аббатстве пройдет по случаю торжественное богослужение. На первой барке, украшенной гербами и флагами - мы с королем, далее - мои дамы и джентльмены короля. За ними - лодка, полная музыкантов. Мы поравнялись с Роттерхеймом. - Ты только посмотри, Джейн! - воскликнул король. - Посол императора, похоже, приготовил нам сюрприз. - Он живет здесь? - Да. И кажется, он недурно подготовился к этому дню. Я едва сумела рассмотреть на берегу Шапуи, облаченного в богатую пурпурную мантию. Как оказалось, он поставил шатер, увешанный флагами Священной Римской империи и гербом императора. И более того, послал нам навстречу две лодки своих людей и музыкантов, чтобы они поприветствовали меня от его имени. Ей-Богу, он пытается добиться моего расположения, и мне хорошо известно, по какой причине. Неужели он думает, что король послушает меня, смиренную женщину и жену, и, словно озаренный, тотчас включит Марию в порядок престолонаследия? Если это так - то он плохо знает короля. Генрих делает только то, что хочет. Кроме того, Мария серьезно обидела отца и суверена своим неповиновением. О каком престолонаследии может идти речь? Но посол, похоже, изрядно самоуверен. Он машет нам руками, с берега оглушительно палят пушки. - Шапуи, вероятно, хочет нас застрелить, - смеется король. - В любом случае, ему будет чем похвастать перед своим государем. С барки моих дам раздается заливистый смех, которому вторит дружный мужской хохот - то развлекаются джентльмены короля. Я лишь украдкой вздыхаю - им, в отличие от меня, весело. Затянутая в плотное платье василькового цвета, я едва дышу. Солнце безудержно льет с неба яростные лучи. В этом году раннее лето. - Тебе нравится, Джейн? - спрашивает король. - Ты рада? - Я счастлива, ваше Величество, - отвечаю я. А что еще скажешь? Еще пару недель тому назад по Лондону ходили оскорбительные стишки обо мне. Не думаю, что лондонцы успели забыть о казни моей предшественницы. Король не случайно не решился венчаться со мной в Вестминстере. И не случайно откладывает мою коронацию. Нет, просто выставив меня на всеобщее обозрение, любви народа не добиться. Когда все торжества останутся позади, я примусь за обязанности королевы с великим усердием. Я буду щедра при раздаче милостыни, я буду внимательна и милосердна ко всем, кто попросит меня о помощи, я и мои дамы будем шить одежды для бедных больше, чем предыдущие королевы. И я попрошу у короля денег на приданое для неимущих невест. Я сама когда-то была в их числе. Я смотрю на короля - он буквально сияет. Несчастья прошлого брака позади, он умер вместе с той, кого король считал своей женой. И даже после ее смерти он продолжал мстить ей, обручившись со мной на следующий день после ее казни. Теперь нечего ожидать горячей любви от лондонцев - они и понятия не имеют о том, кто я такая. Придет время, и они узнают о королеве Джейн. А пока я могу лишь приветливо улыбаться и махать рукой. Невелик труд. Тауэр встречает нас таким грохотом пушек, что уши закладывает. Чайки взмывают вверх, истошно крича. Солнце дробится о поверхность воды ослепительными искрами. Стена крепости, выходящая на реку, увешана флагами и нашими с королем гербами. Глядя на это зрелище, не верится, что не так давно пушки здесь палили по другому поводу. - Великолепно! Не правда ли, Джейн? - О да, Ваше Величество. Мне предстоит еще набраться терпения и пережить торжественный молебен в Вестминстере. Лучше сразу смириться с тем, что отныне на меня повсюду будут устремлены сотни взглядов. Таков удел королевы. И как же тяжек этот удел. Когда этот полный событий день наконец-то заканчивается, я мечтаю лишь об одном - уединиться в своей спальне и хорошенько отдохнуть. Но мои мечты разбиваются о суровую реальность королевских желаний. - Жди меня сегодня ночью, дорогая, - вполголоса произносит король после ужина, наклонившись ко мне. Мужество готово изменить мне. Нет, только не сегодня. Что придумать? Что сказать? Господи, помоги мне… - Я… я… буду ждать. Что еще может ответить покорная жена? Вольна ли она отказать мужу в его законном праве? Разве может королева воспротивиться королю в его желании зачать наследника? Словно утопающий за соломинку, я хватаюсь за эту мысль. Верно, я должна как можно скорее зачать! И если для этого нужно немного потерпеть - я потерплю, лишь бы все получилось. Я буду ежедневно молиться о том, чтобы в моем чреве как можно скорее завязалась новая жизнь. Я буду молиться о том, чтобы это был сын и чтобы он благополучно родился, здоровый и красивый малыш. Ради этого можно и пожертвовать несколькими ночами. Я на все лады убеждаю себя, склонившись над книгой и не видя строк. Все супружеские пары спят вместе и зачинают детей. Я еще привыкну. Но лучше бы мне поскорее понести ребенка, чтобы король оставил меня в покое. Тогда я целых девять месяцев буду свободна от исполнения супружеских обязанностей! И пройдет еще какое-то время до тех пор, пока я не оправлюсь от родов. А что, если король заведет себе любовницу, пока я буду беременна, вдруг осеняет меня. Он поступал так в своих предыдущих браках, и вряд ли поступит иначе в нашем. Пострадает ли моя репутация достойной супруги? А разве недостойной супругой была королева Екатерина, которой он неоднократно изменял на протяжении всего брака? И она закрывала на это глаза, в отличие от Анны Болейн, которая ревностно следила за тем, чтобы король не опозорил ее побочной связью. Да только все это было напрасно - король вел себя так, как ему вздумается. Посмотрите на меня: я была скромной фрейлиной Анны, и где сейчас я и где Анна? О, я непременно должна родить сына! Тогда я стану полностью неприкосновенна - король не посмеет причинить вреда матери наследника. Пусть заводит себе любовниц, меня это не должно касаться - ведь королева в любом случае я. Пусть они заменят меня на ложе - они не смогут заменить меня на троне. И тут меня словно обухом по голове ударяет: а как же я сама? Еще первыми майскими днями я была всего лишь очередной пассией короля, а ныне уже королева. Я заменила на троне Анну, как та заменила Екатерину. Что, если на мое место найдется кто-то еще? Увы, с королем нельзя быть слишком самоуверенной. Как знать, может быть, правы были мои братья, утверждая, что он женился на мне в отместку изменнице. Как важно сейчас не потерять его любовь! А когда у нас будет сын, мне больше не о чем будет волноваться. Я постепенно набираюсь храбрости. Да, ради собственного благополучия я буду выглядеть любящей женой, радостно встречающей мужа на ложе. Я потерплю несколько минут. Что значат эти минуты в сравнении с целым годом покоя? Я велю принести мне теплой воды для омовения. После Мэри и Лиз протирают мое тело розовой водой и облачают меня в роскошную батистовую рубашку. Лиз расчесывает мне волосы, струящиеся ниже пояса. Сестра молчит. О чем тут говорить? Она понимает мои чувства. Король мирно спит рядом, а я не могу уснуть. Лежу в темноте с открытыми глазами. Итак, все повторилось - и стыд, и боль. И будет повторяться до тех пор, пока Бог не пошлет мне ребенка. Лучше бы я осталась в Вулфхолле и жила там на воле без мужа, обуреваемого похотью. На глаза невольно наворачиваются слезы. Как я тоскую по дому! Не верится, что когда-то я тяготилась им. До чего ж я была глупа, подумать только! Все бы сейчас отдала за то, чтобы вернуться назад. Моей решительности как не бывало. Я до того разбита, что не могу взять себя в руки. Не позвать ли дежурную фрейлину, чтобы принесла мне снотворную пилюлю? Поразмыслив, что негоже будить короля и показываться ему не в лучшем виде тоже не стоит, я осторожно встаю с постели и тихонько выскальзываю из спальни. Сегодня бдит Мэри Зуч. - Мадам? - удивляется она. - Что случилось? - Нет, нет, Мэри, ничего. Просто не могу уснуть. Наверное, переволновалась днем во время торжеств. Дайте мне снотворное. Но сон еще долго не торопится на мое ложе. Король лежит рядом - чужой человек, мой муж. Неужели я никогда к нему не привыкну? Как можно привыкнуть к этому? Мне кажется, что все замужние женщины страдают так же, как я, а про восторги плотской любви - это все выдумки, чтобы не показывать своего разочарования и не выглядеть жалко в глазах окружающих. Значит, мне тоже предстоит обманывать свое окружение, притворяясь счастливой женой. А если все так делают, то почему я должна поступать иначе? Мысли текут и текут, как воды Темзы. Дай Бог, я уже зачала. Когда у меня в последний раз было кровотечение? Ловлю себя на том, что не помню точно из-за драматических событий прошедшего месяца мая. Дай Бог, чтобы в этом месяце оно не возобновилось. Похоже, я жажду сына ничуть не менее, чем король. Снотворное начинает потихоньку действовать на меня. Мысли становятся более медлительными, ленивыми. Я думаю о леди Марии, которую мне предстоит вернуть ко двору. О Томасе Кромвеле - но я всегда о нем думаю. О своей семье - теперь мои братья поднимутся на высоту, которая прежде принадлежала лишь Говардам. А что же я? Когда же на этом празднике жизни я почувствую себя триумфатором?