Последняя песня Феникса

Хэмптон-корт, 18 октября 1537 г. Сегодня мне не лучше, чем вчера. Ночь я провела, то обливаясь потом, то дрожа от озноба. Лиззи ухаживала за мной, обтирая тело уксусной водой и давая пить прохладный эль. К счастью, мне удалось забыться на несколько часов, и к утру жар немного спал. Но кровотечение так и не останавливается, а чрево распирает тупая боль. Что же это со мной творится? Доктор Баттс уверял, что ничего страшного. Но разве так должна себя чувствовать здоровая роженица? Король не на шутку встревожен моим состоянием и даже отложил отъезд в Эшер на открытие охотничьего сезона. Он напуган не менее моего. Всем известно, что его мать, королева Елизавета, умерла от родильной горячки, произведя на свет слабенькую дочь. Девочка не пережила мать. Какое счастье, что мой Эдуард здоровый и крепкий ребенок! Но что же творится со мной? Мне не понравилось выражение лица доктора Баттса, когда он пришел по моему зову и выслушал мои жалобы. - Я больна? Все плохо? - напрямую спрашиваю я. - Ну зачем же так сразу, мадам? Прежде чем утверждать что-то наверняка, необходимо вас осмотреть. Вокруг меня начинается суета - Анна Бассет и Мэри Норрис бегут на кухню за горячей водой, Джейн Арундел лезет в сундук за чистой простыней, Марджери Хорсман подбрасывает дров в едва теплящийся камин, леди Рочфорд подогревает эль. Каждая торопится услужить, но мне сейчас нужны услуги только мудрого доктора и Божья помощь. - Что со мной? Говорите правду! - требую я после осмотра. Доктор мнется и шьет глазами. Я не выдерживаю: - Отвечайте! - Видите ли, мадам… есть небольшое осложнение: ваше чрево все еще не очистилось. Возможно, придется провести процедуру вручную. Это возможно. Если вы согласитесь, конечно. Я изо всех сил собираюсь с духом. - Все, что угодно. Если это поможет. - Я пришлю вам средство. Пейте его по три раза в день по десять капель на бокал воды. Подождем пару дней. Возможно, к ручным манипуляциям прибегать не придется. Кажется, мистер Кромвель стоял за дверью моих покоев, дожидаясь ухода доктора Баттса. Я слышала их приглушенные голоса. Похоже было на то, что мистер Кромвель как будто настаивал на чем-то, а доктор тихонько оправдывался. Я в домашнем платье и с распущенными волосами, но это не имеет значения. Теперь эти условности не важны. Я никогда еще за время своего замужества не чувствовала себя такой свободной. Даже сейчас, слабая от недомогания. - Как вы, друг мой? - тихо спрашивает он, когда фрейлины оставляют нас. На его лице нежная тревога. И у меня вдруг становится легко на сердце. Все будет хорошо, я скоро оправлюсь, я в это верю. - Небольшое недомогание, - улыбаюсь я. - Роды были тяжелые. Это пройдет. - Вам что-то нужно? Скажите. Нет ничего, что я не мог бы добыть для самой славной королевы Англии. - Когда буду здорова, хочу котенка, - говорю я. Да, хочу себе кошку. Екатерина держала в домашних любимицах обезьянку, Анна Болейн - собачек. А у меня будет ласковая мурлыка, которая свернется у меня на коленях, а я буду гладить ее и чесать за ушком. В Вулфхолле у меня была кошка. И сейчас я хочу кошку. - Котенка? Чудно. У меня дома жил черный кот, Марлинспайк. - Странное имя. - А у старого Уайетта была львица, можете себе представить? - О, эту историю молодой мастер Уайетт рассказывал не один раз. Да, все мы слушали с замиранием сердца рассказ о том, как Том Уайетт застрелил львицу, которая приготовилась броситься на его отца. - Я раздобуду вам котенка, мой друг, - он бережно берет меня за руки. Только ему из всех придворных позволена такая вольность по отношению к королеве. И этого так мало. - Вы горите. Вам нехорошо? Скажите мне. - Вы разговаривали с доктором Баттсом. Что он вам сказал? - отвечаю я вопросом на вопрос. - Ничего плохого, если вы беспокоитесь об этом. - Один из залогов нашей дружбы, милорд Кромвель - это быть честными друг с другом. Поклянитесь, что вы не утаили от меня правды, - я смотрю ему в глаза и крепко сжимаю руку. - Клянусь, - твердо говорит он. Гринвич, октябрь 1536 г. На конец месяца запланирована моя коронация! Возможно ли представить это себе? Я стану коронованной королевой Англии! Признаться, в качестве жены короля я до сих пор еще чувствую себя не на своем месте - словно он собирался жениться на ком-то другом, а женился на мне, и теперь непонятно, куда мне деваться. Но если меня коронуют, сомнений не останется даже у меня - я истинная королева. Мария сдержанно порадовалась за меня. Я и не ожидала от нее бурных восторгов - когда-то на моем месте была ее мать. Скоро сравняется год, как королевы Екатерины нет среди живущих. Мария почти не говорит о ней, но, сдается мне, думает и поминает в молитвах. Коронация по традиции состоится в Вестминстерском аббатстве. Соберутся все пэры королевства, по улицам понесут мои флаги и гербы, а для горожан будут выставлены бесчисленные бочки пива и эля, чтобы пили за мое здравие. Вечером будет фейерверк и торжественный ужин. И все это для меня! Капельки крови Плантагенетов во мне ликующе бурлят. Я подняла свою семью на небывалую высоту. Теперь-то родители не посмеют сказать, что от меня нет толку. Мой брат Эдвард наконец-то утрет нос чванливому Генри Говарду, а Том покорит очередную недоступную красотку. К Лиззи выстроятся в очередь женихи. Жаль, нет с нами брата Генри - он почему-то не любит двор. Несколько дней мои братья и сестра делились со мной соображениями насчет нарядов, которые они закажут на мою коронацию. Пусть все видят: мы - Сеймуры, великая семья. Я подарила Лиззи красивое жемчужное ожерелье, а братьям по новой бархатной шляпе с пышным плюмажем и золотыми булавками. Я решила, что буду на коронации в платье из серебристой парчи и, разумеется, в жемчугах, мягко сияющих на моей светлой коже. О, разумеется, всеми своими планами я поделилась с королем, и услышала в ответ одобрение. И, засыпая, я видела себя под сводами Вестминстерского аббатства в короне Святого Эдуарда Исповедника. - Представляете, что сказал вчера мой муж? - леди Рутленд взволнована. - Говорят, на севере беспорядки. Народ волнуется. - Из-за чего? - тут же вставила любопытная Мэри Зуч. Фрейлины побросали свои вышивки и сгрудились вокруг леди Рутленд. - Говорят, народ в Йоркшире недоволен закрытием монастырей. И если бы только чернь - так и лорды. И не на шутку волнуются, надо сказать. В Йорке собирается целое войско. Муж говорит, чтобы направиться к королю - выразить свои требования. - Ох! - побледнела Анна Парр. - Я напишу сестре, Екатерине. Что, если ее муж лорд Латимер заодно с этими недовольными? Заволновались и сестры Арундел, что родом из Йоркшира - Наша семья присягнула супрематии короля, - воскликнула Мэри. - Они не могут быть против него. - Успокойтесь, дамы, - попыталась вмешаться я. - Вероятно, это какое-то недоразумение. Всегда были недовольные закрытием монастырей, и что? Лорды быстро усмирят своих людей. Не поддавайтесь панике. Возьмите свою работу и продолжайте. Но сердце мое было неспокойно. Недовольные никуда не делись, и вот теперь они заговорили в полный голос. Что теперь будет? Новые казни? Если северяне дойдут до Лондона, королевское войско их уничтожит. Сколько их? Сто? Двести? Тысяча? - Из Йоркшира пишут, что в Линкольне творится то же самое, - рассказывала через несколько дней леди Рутленд. - Муж читал это письмо. Паписты собираются в Лондон, и требуют, вы не поверите, вернуть церковные праздники, которые отменили, восстановить паломничества, убрать с постов лорд-канцлера Одли, господина секретаря Кромвеля и архиепископа Кранмера, а леди Марию восстановить в правах наследницы. Говорю вам, как есть. - Упаси Бог это дойдет до леди Марии, - пугаюсь я. - Да разве на болтунов есть укорот, - вздыхает Марджери Хорсман. События принимают угрожающий оборот. А мой муж король молчит, как воды в рот набрав. Наконец я не выдерживаю, и однажды вечером, когда мы коротаем вечерние часы в моих покоях, я спрашиваю у короля, что слышно о беспорядках на севере. - Ах, ты уже знаешь об этом? - рассеянно бросает он. - Не бери в голову. - Простите, но это важно, - осмеливаюсь возразить я. - По слухам, назревает бунт. Что же нам делать? Я беспокоюсь о вас и вашем королевстве. - Беспокоиться о королевстве - это мое дело, Джейн. - Но я ваша жена… - Вот именно - жена! - повысил голос король, и я от неожиданности вздрогнула. Еще ни разу он не говорил так со мной. - И негоже жене вмешиваться в дела мужа. Вспомни о той жене, что вмешивалась!.. Поперхнувшись своими словами, король залпом осушил кубок вина и вскочил с места. Я по-прежнему сидела, не шелохнувшись. Надо что-то делать, но я не чувствую ни рук, ни ног и лишилась дара речи. - Простите, Ваше Величество, - наконец-то едва слышно вырывается из моего рта. - Я не хотела. Король шумно выдохнул и прошелся взад и вперед. - Я сам разберусь с этим, - в его голосе все еще чувствовалось раздражение. - А ты следуй своему девизу.