Спор на официантку

      Я смотрела, как Джувия разговаривала по телефону с Металликаной, договариваясь завтра встретить ее из аэропорта. Девушка выглядела счастливой как никогда, радостно рассказывая про свое место работы, новых знакомых и о том, что Гажик решил вернуться домой, а учиться дистанционно.       — Она может базарить с ней часами, несмотря на то, что мама вернется менее, чем через двадцать четыре часа, — проворчал Рэдфокс, отпивая кофе из своей чашки.       После долгих семейных бесед, Джу и Гажил пришли к мнению, что надо бы вернуться домой, поговорить с Жозе и вновь притворяться хорошей семьей, чтобы Металликана ни о чем не заподозрила. Хотя Локсар и понимала, что такой фасад сохранять долго не получится, но она не хотел быть в эпицентре скандала, и к тому же Жозе был нейтрален, когда жена и сын были рядом. Так что они собирались уезжать, а я оставалась вновь одна в своей квартире с Плю и великолепными соседями.       У меня было много дел, которые в ближайшее время надо было решать. Особенно пора было подумать о поступлении в университет. Книжки, экзамены, приемная комиссия — все, ради чего я сюда перебралась.       Я вновь закашлялась из-за спазма в горле, прикрывая рот рукой. Черт возьми, в последнее время это происходило все чаще и чаще. Надо бы лекарства попить какие-нибудь.       — Да, она скучала по Металликане, — кивнула я, откашлявшись. — Судя по рассказам, у вас героическая мать. Дом, дети, работа, и она со всем справилась, да еще и стала важной фигурой в медицине.       — Мама замечательная, — прокомментировал Рэдфокс, не отрывая от сестры взгляда. — Вот только отец стал каким-то придурком. Не знаешь, с чем это связано?       — Это риторический вопрос? — ухмыльнулась я ему, заслужив в ответ его фирменный смешок. — Спросите у него сами. Мне кажется, что Жозе просто относится к Джувии, как к чужой на его территории.       — Но она была ребенком, когда мама ее удочерила, — призадумался мой собеседник, а затем хмыкнул. — Мне не понять его мотивов. Как и его идиотских проектов. Так что и разговаривать я с ним меньше всего хочу. Если бы мог, то переехал куда-нибудь.       Я лишь кивнула. Жить самому гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Платить за все, экономить и стараться не быть обузой для родителей, пока встанешь на ноги. Я только не знаю, что буду делать, когда поступлю в ВУЗ. Как я буду работать? Ночные смены? Но я не хочу уходить из кафе.       Я погладила Плю за ухом и села на стул рядом с Гажилом. От всех этих размышлений у меня разболелась голова, причем так сильно, что звездочки заплясали перед глазами. Ох, вот сейчас провожу Джувию, то прилягу немного перед второй сменой.       — Люси, все хорошо? — спросила Локсар, которая уже закончила разговор. — Ты какая-то бледная.       — Голова разболелась, ничего страшного, — отмахнулась я, улыбнувшись. — Такое бывает из-за перепадов погоды.       — Понимаю, у мамы иногда из-за перепадов погоды бывает мигрень, — кивнул Гажил, вставая. — Пойдем, пора ехать. Пусть болельщица отдохнет немного, ей еще работать.       Зря я обмолвилась перед ним, что была в группе поддержки в школе. Кажется, это прозвище ко мне прицепилось навечно.       — Хорошо, — девушка заправила за ухо прядку своих голубых волос и обняла меня. — Я позвоню, как приеду домой. Ты пока поспи. Я разбужу тебя звонком. Спасибо за все, Люси. Увидимся на работе.       — Пока-пока, — я проводила их до дверей и открыла замок.       Они вышли, прощаясь, и я со вздохом закрыла дверь. Фух, можно и прилечь, а то боль невыносимая.       Выпив лекарство от головы, я прошла в спальню и практически моментально провалилась в сон, когда голова коснулась подушки.

***

      — Черт, Люси, ты вся горишь, — знакомый мужской голос потревожил меня, вырывая из объятий сна.       Я промычала что-то в ответ и поняла, что горло жутко чешется, и, если я попробую произнести хоть звук, то закашляюсь. Все тело полыхало, словно я лежала не в собственной кровати, а в сауне, мучаясь от дискомфорта.       — Эй, Драгнил, прекращай пялиться на нее голую и надень что-нибудь, — фыркнул другой голос недовольно, и я ощутила холодные руки на своих плечах. — Или подай мне одежду, я сам справлюсь.       — Только попробуй ее коснуться, — рыкнул голос, очевидно, Нацу, и до меня дотронулась еще пара рук.       — А что ты мне сделаешь? — решительно ответил Стинг с долей раздражения.       — Сейчас не время, — я услышала голос Роуга откуда-то издалека, словно он был не в этой комнате. — Ей надо в больницу, и срочно. Потом разберетесь, кто что кому сделает, сейчас надо помочь Люси.       Почему я не могу открыть глаза? Мои веки словно налились свинцом. Было так тяжело что-либо делать, поэтому я не делала ровным счетом ничего, оставаясь в сознании, но недееспособной.       — Ненавижу, когда ты прав, — фыркнул Эвклиф, и касания с правой стороны исчезли. — Ладно, я пригляжу за псом. Если что, ключи Люси вешает на крючок в прихожей. Я дверь закрою за тобой.       — Откуда ты так много знаешь о Люси? — меня начали медленно поднимать и надевать что-то через голову. Видимо, я в какой-то момент разделась, потому что мне стало очень жарко. — Вы с ней в отношениях, или что?       — Не то, чтобы это было твое дело, но нет, — с меня скинули одеяло и холодный воздух тут же окутал все тело. — Мы хорошо дружим. Она мне как сестра.       Их беседа продолжилась, я не смогла разобрать, что там пробормотал Нацу, но я сконцентрировалась на своих ощущениях. Меня бросило в дрожь, а еще больше шевелений негативно повлияли на мой вестибулярный аппарат.       — Меня сейчас… стошнит, — прохрипела я кое-как, не зная, услышали ли меня парни. Как же сильно у меня болит горло.       — Вот черт, — выругался Драгнил, поднимая меня с кровати на своих руках. — Где у нее туалет?       — Туда.       Мы пошли в ванную — точнее они шли, а меня несли, и я ощутила под собой холодный кафель пола, на который меня посадили. От долгого пребывания в вертикальном положении, мне пришлось разлепить свои глаза и осмотреться. Передо мной находился унитаз, а чьи-то руки поддерживали меня сзади. А я так надеялась, что смогу избежать такого позора и никакой парень — особенно красавчик-богач — не увидит, как меня тошнит. И уж тем более не будет держать мне волосы.       — У нее вирус, — пробормотал Нацу, сжимая свои руки на мне, пока меня рвет. — Я покажу ее Полюшке. Она сегодня в больнице.       — Эта бабка ее живьем сожрет, — проворчал Стинг. — Помню я ее. Метлой нас гоняла.       — Ничего не изменилось.       Когда мне стало полегче, я отстранилась и мне вытерли лицо мокрым полотенцем.       — Люси, эй, Люси, — позвал меня Драгнил, и все, что я смогла сделать — это кивнуть. — Мне нужно донести тебя до машины. Тебе легче?       Я кивнула еще раз, надеясь, что меня не вывернет прямо в салоне автомобиля.       Только сейчас, когда мозг более или менее начал работать, я стала думать, почему в моей квартире оказалось трое парней, а я чувствую себя так, словно меня переехал автобус. И самое главное, как они узнали о том, что мне плохо? Который час?       — Моя… работа, — выдавила я из себя, тут же закашлявшись.       — Тише, милая, ты болеешь, для тебя никакой работы пока, — произнес Нацу над моим ухом. — Мне позвонила Эльза. Сказала, что не могла до тебя дозвониться и переживает. Я приехал проведать тебя, а тут встретил твоих соседей, которые мне любезно открыли дверь, — в его голосе сквозил сарказм.       Почему Эльза позвонила именно ему? Не Джувии, которая могла бы приехать ко мне со стопроцентной уверенностью, а именно Драгнилу? Господи, мне никогда не понять эту прекрасную девушку. То она сначала говорит, что он мне не пара, то звонит ему, чтобы он меня проведал.       — Ты ее на улицу в одной футболке и трусах понесешь? — спросил Стинг с усмешкой, которую я отчетливо могла расслышать. — Я принесу плед, иначе она замерзнет.       — Спасибо, — как-то нехотя произнес молодой человек, который меня нес.       Желание узнать, почему они так относятся друг к другу было сильным, но сейчас я ничего не могла сделать, чтобы потребовать от них ответ. Я едва ли могла глаза открыть. Я не могла толком говорить. Но второго такого шанса могло и не подвернуться больше. Я попыталась что-то произнести, но лишь зашлась в новом приступе кашля, и Нацу пришлось остановиться, чтобы я могла прокашляться. Противный металлический привкус остался на языке, и я поняла, что все совсем плохо.       — Помолчи, ладно? Поговорим потом, обещаю, а сейчас тебе нужно беречь силы, — успокаивающе пробормотал Нацу, крепче прижимая меня к себе. — Приготовься, сейчас будет холодно, мы выходим на улицу.       Я лишь кивнула, и мы вышли на свежий воздух. Легкие горели от холодного воздуха, я покрылась мурашками от ветра, и мне так хотелось плакать от таких неприятных ощущений, но продлилось все недолго. Я услышала, как открылась дверь автомобиля и меня положили на кожаные сидения, располагая во всю длину. Сложно находиться в сознании, когда мне было ужасно плохо, тошнило и было жарко.       — Потерпи немного, мы скоро будем в больнице…       Это последнее, что я услышала, проваливаясь в темноту.

***

      — Я помню эту девочку.       Я с трудом открыла глаза, потому что нечто яркое светило мне на лицо, беспокоя. Перед своим взором я увидела пожилую женщину с седоватыми волосами и пронзительными красновато-розовыми глазами. Она была в медицинском халате и носила маску поверх рта и носа. Стоп, неужели…?       — Откуда? — спросил Нацу, но я не могла увидеть его своим периферийным зрением.       — А эта беспечная блондинка ехала в автобусе после прогулки под ливнем, — хмыкнула врач, не глядя на меня. — Я ее предупреждала, но видишь, что получилось? Ну, что, девочка? Как ощущения?       Я не могла ничего ответить, лишь сглотнула сухость во рту и прикрыла глаза. Когда я вновь приоткрыла глаза, Драгнил был слева от меня, положив свою ладонь на мой лоб. Меня пробрала дрожь от холодности его ладони.       — Холодно, — пропищала я, глядя в зеленые глаза моего спутника.       Нацу мне улыбнулся, убирая назойливую прядь со лба, проведя рукой по щеке.       — У тебя жар, — проговорил он, склонившись надо мной. — Полюшка поможет тебе, я гарантирую. Я буду рядом, окей? Поспи еще.       — Введем антибиотики внутривенно, — буркнула врач, протирая мою руку ваткой.       Я хотела посмотреть туда, но Драгнил положил свою ладонь, не давая мне повернуть голову. Большим пальцем он нежно вырисовывал кружки на моей скуле в успокаивающем жесте. Хоть он и не разговаривал, скорее всего, он понимал, что я не смогу ему ответить.       — Кровь на анализы я отправила, — продолжила женщина, привлекая внимание молодого человека передо мной. — Пойду на обход. Оставлю вас наедине. Дай девочке поспать.       Сон. Звучало заманчиво.

***

      Когда я проснулась, наверное, в пятисотый раз, то увидела за панорамным окном прекрасный рассвет. Солнце только-только вставало из-за горизонта, освещая красивую, ухоженную лужайку внизу. Яркие лучи меня нисколько не беспокоили, скорее всего, я проснулась из-за того, что чувствовала себя отдохнувшей. Хотя слабость в теле все еще присутствовала.       То, что произошло вчера, для меня было окутано мраком с периодическими прояснениями. Но я не понимала, почему меня привезли в больницу. Зачем?       Повернув голову в другую сторону, я заметила спящего в кресле Нацу, который неудобно расположился там, запрокинув голову назад. Я поморщилась от того, что если он проснется, то его бедная шея будет неимоверно болеть. Он выглядел безмятежно и даже куда моложе, чем его двадцать три года. Я отчетливо видела шрам на его шее и небольшой синяк на скуле, который не приметила в прошлый раз.       — Я чувствую, что ты на меня смотришь, — пробурчал он, улыбнувшись, открывая глаза.       Когда молодой человек потянулся, его шея хрустнула, и он приложил руку к скуле, на которой красовался фонарь. Я хихикнула и моментально пожалела об этом — горло зажгло, словно я выпила горящий керосин.       — Рад видеть твою улыбку, — Драгнил придвинулся ко мне, забывая о своем дискомфорте. — Как ты себя чувствуешь?       — Неплохо, — надеюсь, что он понял, что это я там прохрипела. Я с трудом подняла руку и приложила руку к его щеке, на месте синяка. — Что это?       — Стинг, — пробормотал Нацу, нахмурившись. — Помнишь, я говорил про радушный прием? Это — плата за то, чтобы я мог пройти к тебе в квартиру. Но я не жалею. Это ерунда, забудь.       — Почему вы с ним так…? — я прочистила горло, смотря ему в глаза. — Что случилось? Драгнил взял мою ладонь в свои руки и мимолетно поцеловал костяшки пальцев, улыбаясь мне меланхолично.       — Недопонимание, скорее всего, — пояснил он, неуверенный в своих словах. — Я не знаю, если честно. Просто наши отцы начинали бизнес. В какой-то период у них в семье начался кризис и мой отец выкупил его долю, вот и все. В шестнадцать лет мы последний раз общались нормально. Он послал меня, обвинив моего отца в том, что он не делал, и я больше его не видел. Хотя я пытался поговорить с ним. Отношения у нас с тех пор натянутые.       — Оу, — только и смогла выдавить я, чтобы не ляпнуть лишнего.       Судя по всему, антибиотики как-то повлияли на мое состояние, и в голове крутилось множество мыслей, которые мне хотелось бы сказать вслух. Например, что у Нацу невероятно красивое лицо. Или что мне хотелось бы поцеловать его или чего поинтереснее. Но я кое-как сдерживалась.       — Может быть вам стоит поговорить? — предложила я после непродолжительного молчания. — Обсудить это. И слепому понятно, что вы были бы отличными друзьями.       «Потому что характеры похожи до чертиков» — пронеслось в моей голове, но я смолчала. Но улыбку сдержать не могла.       — Ты нас видела? — улыбнулся мне парень, переведя свой взгляд с окна на меня. — Мы быстрее подеремся, чем поговорим. А потом окажемся за решеткой.       — Ты не подумай, что я какая-то помешанная, но в аниме, очень часто, драки помогают больше, чем цивильные разговоры, — с замиранием сердца я ждала его реакции.       Драгнил расхохотался, хватаясь за живот и откидываясь на спинку стула. И практически сразу в него прилетела швабра откуда-то из коридора. Затем в проеме оказалась женщина в докторском халате с угрюмым выражением лица. Смутно, но я припоминала ее, потому что точно такой же взгляд был на мне в автобусе, когда я до нитки промокла под ливнем.       — Тишина в больнице должна соблюдаться, — отчитала его врач, медленно двигаясь к кровати. — Тебе повезло, девочка. С температурой в сорок градусов люди довольно мало могут жить.       — Полюшка, не надо нагнетать, — пробурчал Нацу, потирая ушибленное плечо. — Сейчас с ней все хорошо, так что не стоит сильно волновать ее.       — А я предупреждала тебя о последствиях тогда, помнишь? — ей хватило лишь одного моего взгляда, чтобы понять, что я помню. — Вот и славно. Некоторые вирусы довольно долго живут в теле носителя, медленно воздействуя на иммунитет. И все то время, пока ты этого не подозревала, твой организм слабел. И в итоге не выдержал.       Она поправила капельницу, проверила катетер и встала у окна.       — Как себя сейчас чувствуешь? — спросила она учтиво, полуобернувшись. — Это хорошо, что ты уже говоришь.       Это сложно было назвать разговором, так как я хрипела, сипела и кашляла через раз, но видимо могло быть и хуже. И как-то даже странно, что мне не хотелось пить.       — Неплохо, — ответила я, ощущая, как Нацу сжал мою ладонь. — Голова болит и слегка кружится и мне пока немного жарко, но в целом все нормально.       — Это хорошо, — кивнула она, улыбаясь уголками губ. — Все побочные эффекты есть норма, сейчас твоя температура слегка выше тридцати шести и шести, так что стоило этого ожидать. Примерно через неделю мы тебя выпишем.       — Что?! — воскликнула я, тут же закашлявшись. Парень погладил меня по спине, стараясь помочь. — Как неделю? Я не могу лежать здесь. У меня дома собака. И работать надо. За квартиру платить скоро…       — Люси, — окликнул меня Драгнил, прерывая мое бормотание. — Все будет нормально. Эльза знает, что ты на больничном. Стинг забрал твоего пса к себе. За деньги можешь не переживать, все будет хорошо.       — Тебе надо подумать о своем здоровье, — строго сказала женщина, хмыкнув. — Если ты не выздоровеешь, то вскоре сляжешь снова. Потом еще и еще. Твой иммунитет в итоге будет настолько низким, что ты не сможешь работать и будешь цеплять болезни одну за другой. И вполне возможен летальный исход.       — Почему у тебя все сводиться к смерти? — поинтересовался мой спутник, ухмыляясь. — Смерть не всегда дышит нам в спину.       — В действительности, оболтус, она стоит рядом с каждым из нас и идет нога в ногу, — спокойно ответила доктор, протянув мне конфетку. — Просто оптимисты, засорившие планету, уверили всех в том, что смерть — это дело времени. Старости. Что она где-то далеко. Хартфилия, это лекарство, которое поможет твоему горлу. В рот, сейчас.       Видимо, она краем глаза заметила, что я просто верчу лекарство в руках и не прерываю их диалог с Нацу. Но под ее напором я моментально положила таблетку на язык и посмотрела на «злую тетю» — как окрестил ее мой мозг.       — Ты такая драматичная, Полюшка, — вздохнул Драгнил и откинулся на спинку стула. — Люси, познакомься, это наш семейный врач — Грандина. Или по-простому Полюшка.       — Хм, так ты «та самая»? — она пригляделась ко мне и осмотрела мое бледное лицо. — Хорошенькая. Но глупая. Тебе надо побольше узнать о своем здоровье.       — Бабуля, хватит! — прервал парень, когда у меня появился румянец на щеках. — И что это еще за «та самая»?       — Я тебе дам «бабулю», мелкий уродец! — рявкнула Грандина, замахнувшись на Нацу. — Да так, мысли вслух. Ты такой же предсказуемый, как и твой отец. Поправляйся, Люси.       С этими словами женщина вышла из моей палаты, оставляя нас вдвоем с Нацу. Опять. Румянец на моих щеках так и сияет, а Драгнил лишь поглядывал на дверь с хмурым выражением лица.       — Странная она, — вздохнул он. — Не обращай внимание. Она уже себе на уме.       — Д-да ладно, она же так заботиться о людях, — отмахнулась я, стараясь унять свое бьющееся сердце. — Она спасла меня. Так что я ей благодарна.       Парень начал что-то говорить, в то время, как я медленно переваривала полученную информацию. Она — доктор семьи Драгнил. Семьи. Вот черт. Вспоминая то письмо, которое лежит у меня в столе с «предупреждением», и что оно возможно от Зерефа, я тут же напряглась. Он точно узнает о том, что Нацу привез меня к их лечащему врачу. И что он со мной провел большую часть времени. Я лишь надеюсь, что я ошиблась в своих подозрениях и это был не брат Нацу.       — Люси, с тобой все хорошо? — обратился ко мне молодой человек, обеспокоенно. Видимо, я долго молчала, пока он говорил. — Голова заболела?       — А, нет, все нормально, — я постаралась ему улыбнуться, как можно правдоподобней. — Переживаю за Джувию, она хотела мне позвонить, когда приедет домой.       Я вовремя вспомнила о подруге, которая, наверное, переживает сейчас.       — Я ответил на звонок, — заявил он, выудив мой телефон из кармана. — Она хотела вернуться, но я ее переубедил и сказал, что ты напишешь, когда проснешься.       — Спасибо.       Не знала, что Нацу такой заботливый. К тому же, он продумал все и побеспокоился о моих друзьях и знакомых. Даже родителям сообщение написал. И судя по другим перепискам, Лисанна беспокоилась за меня больше всех и обещала приехать ко мне вечером.       Остаток дня мы провели с Нацу разговаривая, смеясь и смотря что-то в интернете, пока мой спутник не ушел на работу. Дальше я была предоставлена самой себе, температуре, которая периодически поднималась и вырубала меня, и кашлю. Было скучно, хотя и вид из панорамного окна был божественный: на раскинутое чистое небо, верхушки деревьев и крыши высоток. Пару раз ко мне приходила Полюшка и шутила своим фирменным черным юмором и уходила.       Когда я проснулась в восьмом часу вечера, кто-то постучал в мою дверь. Я прохрипела нечто невразумительное и в мою палату сначала вошла Лис с шестью шариками в руках на которых было написано что-то вроде «Поправляйся скорее», «Мы ждем тебя на работе» и прочее. Далее за ней медленно последовали Миледи, Эльза, Юкино и Кинана. Они принесли мне фрукты, домашнюю еду и горячий имбирный чай с медом. Я была так рада их видеть, что чуть не расплакалась, а вот Штраус начала хныкать, повиснув на моем плече. Оказывается, они все за меня переживали, но Нацу запретил им приходить и беспокоить меня, пока я полностью не отдохну.       В моей голове все время крутились слова Полюшки, которые она мне сказала на последнем осмотре: «Заботясь о счастье других, мы находим свое собственное». И сказала она это в отношении Нацу. Чтобы я дала ему шанс, хоть он и может облажаться. И она добавила, что он заперт оковами своей семьи. Что бы это не значило.