Спор на официантку

      Сидя в бетонной коробке, я начала четче осознавать, что, кажется, мне уже никуда и никогда не выбраться. Прошло ровно десять дней со дня моего похищения и ровно столько же времени моего персонального ада. И не только я одна здесь страдаю; мой сокамерник, так сказать, тоже испытывает физические и моральные пытки наших надзирателей, как они сами нас просили называть.       Смотря на себя в крошечное зеркальце, которое мне подкинул один из мучителей, я не могла себя узнать: лохмы волос разной длинны в некоторых местах имели запекшиеся пятна крови, синяки на скуле, под глазом и на подбородке, треснувшая нижняя губа, испуганный потускневший взгляд и отсутствие той самой привычной себя где-то глубоко внутри. Все желание сопротивляться отпало после первого дня избиений и порции унижений. Дальше, как по накатанной, у меня пропадала воля, гнев, отчаяние и слезы. За последнее больше всего обидно, так как у меня хоть какие-то остаточные переживания покидали мой разум, и я снова могла терпеть пытки, а сейчас… Сейчас у меня не осталось ничего. Как бы плохо и больно не было, слезы не шли. И легче не становилось. Только хуже и хуже. А теперь, кажется, я вообще утратила силы на любые эмоции.       Я их могла разглядеть во взгляде, но не понимала, а чувствую ли что-нибудь на самом деле? Может это просто привычка — испытывать какие-нибудь эмоции, а мое тело выдает их по инерции, как оно к этому привыкло? Я уже ничего не понимаю. Да и больно в голове стало от постоянных ударов, что иногда даже мыслить не хотелось.       — Эй, принцесса, — обратился Вару. Он все еще звал меня так, хотя я чувствовала, что в реальности я уже давно противоположное этому понятие. — Хватит разглядывать свое милое личико. Не нагляделась еще за столько времени? — его губы искривились в усмешке. Вымученной и усталой.       Парень уже давно потерял способность ходить, так как ему сломали ногу еще где-то вначале нашего пребывания. Руки у него в кровь стерты от продолжительной борьбы. Когда его утаскивали, я и не знала, как издевались над ним и что делать, чтобы прогнуть волю этого человека. Хотя он и нет подавал виду, я знала, что ему было нелегко. И улыбнулась. -       Свои новые отличительные черты разглядываю, — с усмешкой произнесла я. — Надо привыкать. А то как я буду на людях себя вести?       А выберусь ли я вообще? Увидят ли меня люди, родственники, знакомые снова? Хотя эти мысли и появлялись в моей голове, но я старалась сразу же их отметать и надеяться на спасение. Но мы не властны над нашим будущем, да? Поэтому я просто сижу и жду его мучительного наступления.       — Да ладно тебе, — пожал плечами Ихито, смотря на меня с искренностью и неким обожанием. Это что? Любовь? — Ты выглядишь как всегда прекрасно. Смотря на тебя вспоминаю сестру и думаю, все ли у нее хорошо? Как там она, в больнице, одна? Хотел бы я быть рядом с ней сейчас.       Я бы хотела увидеть вновь своих друзей. Джувию, Эльзу, Лисанну. Услышать голос родителей в трубке. Увидеть ясный солнечный свет на улице, слушая шелест листвы, наслаждаясь каплями дождя и запахом мокрого асфальта. Господи, да я бы наслаждалась каждым мигом своей свободной жизни, если бы знала, что закончу свои дни в заточении. Пожалуй, если выживу, возьму на заметку все свои мысли и начну жить так, как боялась жить до этого переломного момента.       — Я надеюсь, что все хорошо, — ответила я, все еще погруженная в свои мысли.       Так я и уснула. Думая о том, что было, что будет, и мечтая о спасении.       Спасите, кто-нибудь, пожалуйста. Я хочу жить.       Еще десять дней спустя, я уже перестала думать о спасении. Вообще. Мне кажется, что скоро моя голова перестанет думать, так как головные боли от избиений практически не прекращаются. Вару утешает меня, говорит, что совсем еще мало времени прошло и есть шанс на хороший конец. А я вот так не думаю. Если никто не спасет нас, я стану «овощем», потерявшим свои сознания и разум. А я в таком виде существовать не хочу.       Наши мучители все время говорят о распоряжениях какого-то Джей, но никто из нас, запертых здесь, так и не понял о чем речь. Или, может, Вару прекрасно знал о ком они, но мне он не сказал ничего. Либо он не доверяет мне, либо не хочет меня беспокоить. Но Ихито не понимает, что меня уже в принципе ничего не волнует, к сожалению. Я хочу жить.       Дверь скрипнула, и я посмотрела на входящего. Это был Азир. Он выглядел абсолютно безразличным, пока шел ближе к тому месту, где был прикован Вару и сидела я. Он бросил какой-то журнал, где на обложке красовалась я. Точнее, плакат с моей фотографией, где написано, что меня разыскивают. Я посмотрела на парня, не понимая, что он хочет этим сказать.       — Знаешь, — вздохнул Азир, наклонив голову. — Твой бывший такой упертый. Это он назначил вознаграждение, отправил запросы во все издания, организовал группу поиска. Даже родителей твоих привез. Зачем, спросишь ты? Чтобы дать огласку. Привлечь внимание. И решить твою участь.       — И что? — надежда, которая вспыхнула пару секунд назад, тут же погасла без какого-либо шанса на восстановление.       — И то, что тебя, в итоге убьют, — усмехнулся парень. — Либо сегодня, либо завтра. Но это случится. Приказ уже отд…       Договорить он не успел, так как Вару, который, как казалось, спал до этого, кинул тарелку в голову Азиру, прерывая его речь. Тот схватился за голову, вскрикивая от боли, но одуматься он не успел. Ихито схватил его за шею, крепко сжимая в захвате. Азир дергался, пыхтел, кряхтел, пытался вырваться.       — Ты, мразь двуличная, заплатишь мне за сестру и дом. За все, что сделал со мной и Люси. И сегодня ты решил свою участь, тварь, — прошипел Вару, прикладывая чуть больше силы, чтобы не дать и шанса парню выбраться из его рук.       Так и получилось. Рамал вскоре перестал оказывать сопротивление и безвольно повис в руках моего сокамерника. Я с испугом посмотрела на неподвижное тело, но вскоре поняла, что он еще жив, просто без сознания.       — Да не убил я его, — фыркнул Ихито, глядя на меня. — Хотя очень хотел. Но я предпочту смотреть, как он будет гнить в тюрьме.       Все это время, Вару шарил по карманам и, отыскав телефон, набрал номер, но тут же выругался, понимая, что в нашем подвале нет сигнала. Хех, я говорила, что у нас нет никакой надежды, да?       — На, возьми, — что-то допечатав, он передал мне смартфон, засовывая мне его под кофту, а я уже надежно уложила устройство в чашки лифчика. — Выбирайся отсюда наверх по лестнице и выйди на связь, сообщение отправится кому надо. У нас еще есть шанс побороться за свое спасение, понимаешь? Бегом!       Я только открыла рот, чтобы возразить, ведь я все еще прикована цепями к трубе, но не успела я что-то сказать, как парень кинул мне пару ключей. Посмотрев на него, я неуверенно подняла связку с пола.       — А почему ты сам этого не сделаешь? — мне не хотелось делать столь опасную вещь самой. Тем более, меня могли там убить.       — Я не смогу, у меня сломана нога, — констатировал он, вздыхая. — Я знаю, что тебе это не нравится. Но ты ведь хочешь спастись, верно? Тут сразу лестница справа. Все охранники находятся в комнате слева. Да, близко, но они вряд ли подумают про побег. Долгий срок нашего здесь присутствия усыпил их бдительность. Так что ты, маленькая девушка, единственная, кто это сможет сделать.       И я воодушевилась. Страх никуда не ушел, нет, но Вару был прав. Он подмечал гораздо больше чем я, когда нас уводили в пыточную, возможно, я даже ни с кем не столкнусь. Да и если я не попытаюсь, так и могу сгнить здесь, да еще и в действительности, скорее всего, меня убьют. А так, может быть, я хотя бы Ихито спасу.       Кивнув, я со второй попытки высвободилась из оков, и поползла к выходу. Поднявшись при помощи стены, я приоткрыла дверь и осмотрелась: никого не было вокруг. Только звуки телевизора эхом доносились в пустом коридоре. Рядом лестница и все, что мне нужно, оказаться наверху и дождаться отправки смс. Все.       Выскользнув за дверь нашей камеры, я прижалась к стене и пошла вверх по лестнице, стараясь издавать как можно меньше звуков. Когда никто не вышел, я вздохнула от облегчения, оказавшись наверху, и села в уголочке, извлекая телефон из тайного «места». Я не знала куда смотреть, но заметив две синие галочки в углу сообщения и три деления связи в верхней части смартфона, подумала, что все удалось, поэтому убрала телефон на место.       — А ты еще кто? — грубый басовитый голос пугает меня, и я заваливаюсь набок, подальше от мужчины.       Сердце бешено колотится в груди, слова застряли комом в горле. Я не знала, что мне делать в такой ситуации.       — Да похер, тебя здесь быть не должно! — мужчина попытался схватить меня за ногу, но я отмахнулась от него и, кое-как барахтаясь, вскочила на ноги и побежала в противоположную сторону.       Но долго бежать не получилось. Что-то вонзилось мне в ногу, и я с криком упала на пол, больно ударяясь головой об пол. Пока приходила в себя, мне прилетел еще один удар в живот. Я задохнулась от боли и накатившей тошноты.       Мужчина схватил меня за волосы и приподнял над землей, смотря на меня своими холодными синими глазами. Ехидная улыбка в секунду стала оскалом, и он грубо швырнул меня к стене перед собой.       Больно. Голова раскалывается. Судя по всему, пуля в ноге вызывала внутреннее жжение и кровотечение. Но это все равно не сравнится со всеми этими днями пыток, которые прошли. Это всего лишь физическая боль.       — А ведь тебя в расход сегодня должны были пустить, — гаркнул он, харкнув на пол. — Видимо до приезда большого Джей не доживешь. Ну и ладно. Никто тебя жалеть не будет, милочка.       Я не ожидала от себя того, что сделала через секунду: увернулась от удара ногой и вскочила на ноги. Хромая на одну ногу, но не оборачиваясь, я бежала куда могла, хотя и слышала топот за своей спиной. Но я даже не хотела думать, что он со мной сделает, если поймает.       Но двери перед моим носом распахнулись и внутрь вошел мужчина, высокий такой, с длинными волосами, собранными в хвост, с усами и бородкой. Он был одет в дорогой костюм и цилиндровую шляпу. Его лицо казалось мне знакомым, такое ощущение, что я где-то его видела.       — А кто это тут устроил побег? — слащаво-сладко спросил он, улыбаясь. Фальшиво и злобно. — А ведь ты мне нравилась, Люси. Жаль только, что придется от тебя избавиться. Что-то сверкнуло в его руке, облаченной в черную перчатку. Я поздно осознала, что это нож, только тогда, когда оно вонзилось мне в живот.       Я видела кровь, осознавала, что сейчас произошло, но время будто затормозилось немного. Потеря крови? Возможно. Или скорая смерть, которая уже дышит мне в спину, заставляет меня наблюдать последние минуты жизни в замедленной съемке. А я бы хотела умереть не здесь и не сейчас.       Помню, что падаю. Что-то теплое стекает из рта и живота, пропитывая одежду. Все смотрят на меня с улыбками и что-то бормочут. Затем слышен крик и начинается переполох. Все бегают, вооружаются. Кто-то хотел поднять меня, но замертво падает рядом со мной. И именно в это время мои глаза закрываются. Насовсем.       Но я слышу, как кто-то зовет меня по имени. Такой теплый и знакомый голос. Нацу, ты ли это? Я бы хотела увидеть тебя в последний раз.