i am alive

— Боже мой, Коннор? Какого хрена ты делаешь с моим креслом? — Лейтенант, я, кажется, счастлив. Вы можете себе это представить? — Если счастье выглядит, как пластмассовый придурок, страдающий херней, свисая вниз головой на моем кресле, то, да, я могу себе это представить. — Нет, вы не понимаете. Я... Я счастлив. — Естественно ты счастлив, еще бы. В Детройте отменили робото-рабство и признали вас, андроидов, новым живым видом. Я бы тоже радовался, если бы был тобой. — Если бы я знал, что девиантом быть так легко... То стал бы им еще во время нашей с вами встречи. — Так, ну-ка, поднимайся, парень. — Вы только взгляните на меня, Хэнк. Я же улыбаюсь. Мне никто не давал инструкций улыбаться. Я сам. — Я за тебя рад, Коннор. — Это так... Боже, как же мне хорошо... Скажите, почему это так здорово — жить? — Тебе тириум в голову ударил или что? Потому, что, знаешь, если люди будут так долго висеть, у них может начаться кровоизлияние. Сомневаюсь, конечно, что у вас там все, как у нас, но какую-нибудь плату или еще что залить может, как я с бодуна заливаю клавиатуру кофе. — Я счастлив, что вы за меня переживаете, Хэнк. — Так, вставай, говорю. Я даже Сумо не разрешаю здесь сидеть. Это мое кресло. — Я счастлив бороться за это кресло с нашим сенбернаром. — Во-первых, он не наш, а мой. А во-вторых... Это что, мой свитер на тебе? — Я счастлив быть в вашем свитере, лейтенант. — Это на нем что? Пятно от кетчупа? Ты же не жрешь, Коннор. За это и живешь у меня. — Я не ем, но я счастлив приготовить что-нибудь для вас и поставить на стол рядом пустую тарелку, словно у нас с вами ужин на двоих. — Мда, приютил на свою голову. — Я рад, что живу с вами. — Замолчи уже... — Я рад, что на самом деле вы абсолютно не хотите моего молчания. — Иди ты в баню, Коннор. — Думаю, люди любят баню, жаль, что в ней настолько жарко, что что-то во мне перестанет работать. Я бы с удовольствием сходил. — Ты невыносим. — Знаю, я тоже обожаю вас, Хэнк.