Настоящий принц

Блеск солнца разбудил Аладдина. Ворочаясь в своей мягкой постели, он подумал: «Ух ты, вчера, должно быть, был большой улов, раз я всё ещё сплю. Никогда не спал после восхода, если не было еды на несколько дней вперёд». Спросонья он нахмурился. «Стоп, почему моя кровать такая мягкая? Такое ощущение, что я на облаке, а не на мешке от сена». Аладдин со вздохом приподнял голову, не желая покидать небесную кровать, но решив разгадать эту тайну. Открыв глаза, он прищурился от яркого света и затем изумленно оглянулся по сторонам. «Какого черта?! Где я?». Его внимание привлек шум торопливо приближающихся шагов, и Аладдин обернулся. К нему спешил маленький мальчик, в лице которого читалось облегчение. — Ал, слава небесам, ты в порядке! Мы так волновались! — заметив озадаченный вид Аладдина, мальчик окинул его понимающим взглядом. — Ох, Ал, я понимаю, ты растерян, но это я, Абу! Не знаю как, но, клянусь, это я! —…Абу? Я не… что? Ты человек? Но… как это, Абу? — Не знаю точно, но я думал об этом и теперь почти уверен, что это дело рук того джинна — и скажу тебе, хоть я и был умным для обезьяны, но то, что я довольно умный человек, кажется невероятным… Аладдин дал своему лучшему другу продолжить рассказывать о различиях жизни обезьяны и человека (Хотя, если быть честным, они очень похожи), но тем временем вспоминал вчерашний день, пытался мысленно вернуться к моменту, когда всё изменилось. «Я хочу, чтобы ты сделал меня принцем, Джинни» «Хорошо! Начинаем!» — Так это из-за моего желания… Что Джинни сделал? Я бы спросил его — но где лампа?! — Смутные воспоминания подсказали, что вчера он оставил ее на прикроватной тумбе. Аладдин выпрыгнул из постели, перепугав Абу столь внезапным движением, и схватил лампу. Тут же он упал на бок — тело временно перестало слушаться его. Аладдин потер ушибленный бок и закашлялся, пока из лампы вырывался клубок дыма. Только появившись, джинн широко зевнул. — Ах, что за чудный сон! Хей, Ал! Я вижу, ты приспосабливаешься! Рад, что я много работал над твоим желанием! — воскликнул он. — Джинни, что происходит? Почему у меня все эти двусмысленные воспоминания, и-и почему и как Абу стал человеком, и-и-и-почему-эти-люди-считают-меня принцем?! — Аладдин почти сорвался на крик, и к концу фразы его голос стал ещё более нервным. — О чем ты, Ал? Я сделал тебя принцем, как ты и пожелал! Я мог бы просто засунуть тебя в одежду принца и дать кучу золота, но принц не состоит только из одежды и денег, я-то знаю! Делать что-нибудь меньшее, чем моя лучшая работа, было бы проявлением лени, это было бы настоящим позором. Поэтому я сделал тебя настоящим принцем! Аладдин почувствовал, что его желудок начал сковывать страх. Он не знал, как быть принцем, он не знал, как управлять королевством: он всего лишь влюбился в девушку, которую встретил однажды! Он не хотел полностью изменять всю вселенную! До того, как Ал сказал что-либо из этого вслух, заговорил джинн. Его голос стал необычно суровым, не подходящим для весёлого синего существа. — Ты был уличной крысой, Ал. Но сейчас нет — я дал тебе прекрасную возможность. На твоем месте я бы ей воспользовался. Джинн рассказывал: копаясь в своих воспоминаниях, Аладдин может найти всё, понять, как быть принцем, что делает принц и как он служит своему королевству. Он никоим образом не готов быть султаном и по-настоящему вести свой (новый) дом, он пропустил уроки, все еще пытаясь привыкнуть к новой жизни, но он не будет беспомощно барахтаться в ней. И в то же время — кое-что Аладдин помнил из своей прошлой-истинной-жизни. Нация Диаус Биараа была уничтожена годы назад. Он когда-то слушал рыночные байки о том, как некогда процветающая нация распалась из-за жадных вельмож, боровшихся за власть после смерти бездетных султанов. В этом мире у них были дети. У них был и я, — и он вспоминал всех беженцев из Диаус Биараа, как многих из близких ему уличных крыс, ставших жертвами падения этой страны. Аладдин был всё ещё скептически настроен и боялся этой новой реальности. Он не был уверен, что сможет руководить этой большой страной. Но мягкая, готовая к состраданию часть его, что должна была прятаться все эти годы, шептала: этим людям не придётся когда-либо знать боль от голода, страх смерти и того, что их поймают за воровство, потому что я здесь. Я могу помочь им, быть сильным лидером для них, приложить все усилия, чтобы сделать эту страну самой процветающей и свободной в мире. Он глубоко вздохнул и вспомнил о присутствии рядом Джинни и Абу. Те смотрели на него и оба казались обеспокоенными. Аладдин выпрямился, — насколько это было возможно лёжа на полу, — и принял самое серьезное и царственное выражение лица. (Если честно, это выглядело не очень впечатляюще, но он пытался) Происходящее все еще не укладывалось у него в голове, но кое в чём он уже был уверен. — Я стану лучшим Султаном, когда-либо жившим на свете. Я сделаю Диаус Биараа самым счастливым местом на Земле! Это, подумал он, раз за разом прокручивая в голове свое великое заявление, может быть сложнее, чем я сказал. Он вернулся в свою (небесную) кровать, и вскоре три советника окружили его. — Вы были без сознания несколько дней, — сказал ему Заф, первый, кто увидел, что Аладдин наконец проснулся. — И ни одно лекарство не могло разбудить вас. — Мы все так волновались, — утверждал самый старший, Хаим, — мы не знали что делать. — Ваши родители убили бы нас, — с любовью произнёс самый мудрый, Малу, — если бы мы дали вам умереть так скоро после того, как вы вернулись. Затем они говорили о событиях, произошедших, пока Аладдин был без сознания. — Один из слуг сказал какому-то родственнику, что Ваше Высочество заболели. Хотя все это считалось неподтвержденным слухом, пришло много людей, желающих вам здоровья. Три комнаты были заполнены подарками от ваших подданных, и уже было остановлено по меньшей мере десять человек, крадущихся к вам, чтобы увидеть, в чем дело, — со смехом рассказывал ему Заф. Увидев удивлённый вид Аладдина, Малу рассмеялся: — Вы не думали, что ваши люди заботятся о вас, мой Принц? Вы можете быть новичком при собственном дворе, но поскольку вы близко знакомы с жизнью простолюдина, то произвели очень хорошее впечатление на простых людей, — он бросил на Аладдина суровый взгляд. — Хотя я не поощряю ваши частые прогулки в город. Вы слишком беззащитны и недостаточно продвинулись в обучении, чтобы полностью защититься от угроз. Наша страна все ещё восстанавливается. Опасность продолжает прятаться в тёмных уголках королевства. Тем не менее, отойдя от осознания, что его любят сотни людей, когда раньше они буквально угрожали убить его за кражу одного батона, Аладдин не задумывался об упреке Малу. Аладдин чувствовал тепло в груди и испуганно осознавал, что это и есть любовь к тем неназванным людям, которые так заботятся о нем, когда сами едва ли могут получить что-то. Он не уставал говорить о том, как не понимал, что происходит и что он должен делать, потому что ему предстоит долгий путь; но думал, что, может быть, просто может быть, если у него есть поддержка от таких добрых людей, то он сумеет спасти страну.