Somebody to die for

Свою метку Илья всегда старался скрыть от посторонних глаз под одеждой. Она появилась, когда ему исполнилось десять: едва заметный прицел на груди чуть выше сердца – слегка необычно, но куда интереснее, чем у друзей. Конечно же, он ждал этого, как и любой другой ребенок на планете, и, как и любой другой, боялся, что она не появится. Не было гарантии, что «половинки» встретятся и узнают друг друга (не очень-то верилось в рассказы об узнавании с первого взгляда и замершем на миг сердце), но все равно приятно было знать, что где-то в мире есть человек, предназначенный тебе и только тебе. Родителям Ильи не повезло, впрочем, они вряд ли сожалели об этом. В их подъезде говорили, что тетя Вера с первого этажа и ее погибший в самом начале войны муж были родственными душами. Сплетничали, небось. Хотелось расспросить ее, как они познакомились, но мать запретила, сказав, чтобы не напоминал и не расстраивал. Если задуматься, мало кто создавал семьи с предназначенными им людьми, но все – в этом Илья был уверен – в открытую или тайком мечтали, как встретят вторую половину. Как-то он спросил мать, что бы она сделала, случись это с ней. Его метка только появилась, и он все не мог успокоиться – постоянно прикасался к ней, разглядывал в зеркале. Чуть теплее кожи вокруг, от прикосновения к ней забавно покалывало пальцы. Мать на секунду замерла. С недомытой тарелки в ее руках капала вода. – Почему ты спрашиваешь? У меня есть ты и папа, большего мне и не надо. – Но если бы вы встретились… ты бы нас бросила? – спросил Илья. Мать поставила тарелку на полотенце и взяла стакан. – Никогда, Илюша, никогда бы я вас не бросила, что ты. – А как же твоя вторая половина? Вдруг ты бы его полюбила, ну, если бы встретила? – Я и встретила, давно, еще до папы. – Стакан звякнул, ударившись о край раковины. – Она была студенткой, жила в моем общежитии этажом ниже. Илья хотел спросить еще, но мать прогнала его с кухни делать уроки. Он больше не задавал ей вопросов – порывался, но она каждый раз так поджимала губы, что Илья сам менял тему, а в школе и так этого добра хватало, но тот разговор он запомнил хорошо. Раньше как-то не задумывался, что и его родственная душа может оказаться мужчиной. Такое случалось, хоть и редко. С другой стороны, думал тогда Илья, здорово же иметь друга, который понимает тебя во всем. Ну, должен понимать, иначе зачем это все нужно? Со временем он перестал придавать большое значение возможной встрече, а после того, как попал в КГБ, это и вовсе казалось помехой и неоправданным риском. Сказать больше – слабостью, а слабым Илья себя не считал и свою метку, как и множество других людей, прятал под водолазками и куртками. Так было спокойнее, к тому же она могла вызвать ненужные вопросы. Про себя он считал сказки о предназначенных друг другу слащавым бредом, придуманным людьми, которые боялись одиночества. Не встретишь половину? Так и мир не перевернется, живи себе дальше. В Риме он почти решил, что Габи может оказаться той самой. Было в ней что-то такое, его тянуло к ней, и Илья не мог это игнорировать. Однако им всегда что-то или кто-то мешал, словно… да, провидение, судьба – называй, как хочешь, – в которую он не верил. Глупость же несусветная, но и метки пока не смог объяснить ни один ученый. Просто очередной механизм природы, говорили они, пожимая плечами. Илья смирился. Приливы, отливы, притяжение, эволюция, предназначенные друг другу люди – природа, что с нее взять. Больше всего раздражала невозможность что-либо контролировать. Как бы ты ни старался, что бы ни делал, выбора никто не предоставит. Еще один игрок в рулетку, ставки в которой не предусмотрены. Выпадет белое – встретишь половинку, черное – не узнаешь его, а может выпасть зеро и останешься без метки. Иногда он думал, что лучше без нее. Больше определенности в жизни, никаких глупых надежд. Затем Илья по детской привычке касался метки и, казалось, чувствовал ответное касание чужих пальцев. Это успокаивало, не нужно было верить. Он точно знал, что не один. Хотя и одиночество вряд ли грозило ему в ближайшее время. После Рима в их странном трио наступила почти что идеальная гармония. Кто бы мог подумать, что такие одиночки, как Илья и Соло, смогут не только отлично сработаться, но и дополнить друг друга, а благодаря Габи получилось найти идеальный баланс. Илью успокаивало даже одно ее присутствие, а Соло… Его маска порой давала трещину. Или он сам позволял напарникам заглянуть чуть глубже окружающих. Если это было то, о чем, создавая АНКЛ, мечтал Уэверли, его замысел увенчался безоговорочным успехом. Получив команду из лучших агентов ЦРУ, КГБ и начинающего, но весьма многообещающего агента МИ-6, он разве что руки не потирал, хотя и старался, чтобы они не заметили. Перед миссией в Стамбуле они провели две недели на базе АНКЛ, где Соло и Габи прошли ускоренный курс по выживанию. По мнению Ильи этого времени было слишком мало, но сам он не без интереса сравнил методы обучения. Попади его напарники к тренерам КГБ, вряд ли вообще ушли на своих двоих. Впрочем, Илья уже оценил расстановку сил в их команде: за прикрытие и выживание отвечали вовсе не Соло и Габи, а уж сам он мог справиться с поставленными задачами. Его чувства к Габи стали более дружескими. После того, как она подставила его и Соло, хоть и дав Илье время сбежать, он наконец разглядел в ней не только девчонку из гаража в Восточном Берлине, но и того, кем она являлась на самом деле. Шпиона, пусть и временно коллегу. Насчет Соло таких вопросов не возникало с самого начала, и все же Илья безоговорочно доверял ему прикрывать свою спину. Может, они лучше понимали мотивы друг друга. Может, между ними с первой встречи все было честнее. В Риме они выяснили, что работать вместе продуктивнее, чем по одиночке, и что каждый из них по-разному, но хорош в своем деле. По крайней мере, хотелось думать именно так, а не признать, что дал слабину в тот момент, когда поймал брошенные ему отцовские часы. *** – Кажется, с нами это уже случалось, а, Угроза? – со смешком выдал Соло, подпрыгнув и вцепившись в карниз. – Ты мне не поможешь? Снизу раздавались крики на турецком, которого Илья не знал, но примерно понимал смысл посыла. Пуля срикошетила от перил лестницы рядом с его головой. Чертыхаясь, Илья подпихнул Соло, и через пару мгновений тот втащил наверх и его. Они оказались на узком балконе. Крики внизу не стихали, но теперь доносились и из переулка справа. – Окружают дом, – прошептал Соло, отводя от лица чьи-то штаны, сушившиеся на веревке. – Нельзя здесь сидеть, они нас видели! – И какие у тебя идеи? Можно было, конечно, сказать, что это вина Соло и пусть сам ищет пути отступления, и вообще, ситуация до идиотизма походила на перестрелку на заводе Винчигуэрра. Илья надеялся, что за него все скажет взгляд, к которому, впрочем, Соло уже выработал иммунитет и вряд ли замечал. Илья посмотрел вниз на улицу. – Перекрыто. Остаются крыши. Соло вздохнул так, как будто он только что снова предложил надеть Диор вместе с Рабанн. Видимо, меньше всего ему хотелось скакать по крышам в своем тесном костюме. – Только после вас. – Соло распахнул перед ним дверь в чью-то квартиру. Илья закатил глаза, но быстро проверил комнату и, выхватив пистолет, кивнул Соло: – Чисто, пошли. Когда они добрались до узкого темного коридора, снизу уже слышались крики преследователей и потревоженных жильцов. Дверь на чердак была закрыта тяжелым замком, который Соло порывался было взломать, но Илья просто сбил найденным тут же разводным ключом. – Какой вид! – восхитился Соло, вылезая через чердачное окно. – Отсюда и море видно, и Айя-Софию! – Отсюда тоже много чего видно, – прошипел Илья, пихая его под зад, чтобы поторапливался. – Ты не романтик, Угроза. Вот уж чего не хватало. Погоня по крышам Стамбула оказалась захватывающей, но короткой. Илья отстреливался, однако их преследователи палили беспорядочно, а удача этим вечером явно была на стороне агентов АНКЛ. Если не считать того, что дело они должны были провернуть тихо и без лишней пыли. В конце концов их потеряли, решив, что они спустились в один из домов. – Это ты виноват, – все-таки проворчал Илья, свинчивая глушитель со своего Макарова. Они сидели за большой ржавой трубой, пытаясь отдышаться и переждать. Холодный ветер с Босфора пробирал до самых костей. Соло положил руки на колени и закрыл глаза. – Предположим, – сказал он. – Но ты мог не бросаться на выручку, они не знали, что мы работаем в паре. Вернулся бы к Габи в отель и… – Ты был бы мертв. – Возможно, что и нет, но в любом случае, – Соло открыл глаза и посмотрел на Илью без обычной шутливой иронии, – спасибо. Илья коротко кивнул, пряча пистолет. Они достаточно притерлись друг к другу, чтобы предсказать действия напарника. Соло знал, что Илья его не бросит. Илья знал, что если Соло придется выручать, он это сделает без всяких колебаний. А Габи скорее всего всыпет им за то, что чуть не провалили миссию. Соло вынул из внутреннего кармана какой-то предмет, кажется, это был широкий женский браслет. – Что это? – нахмурился Илья. – Сувенир на память о красотках Стамбула. И не смотри на меня так, Угроза, дыру прожжешь. – Горбатого могила исправит, – буркнул Илья по-русски. – Эту пословицу я знаю. – Я знаю, что ты знаешь! Хмыкнув, Соло принялся вертеть браслет на указательном пальце и насвистывать какой-то мотивчик. – Весьма доволен собой, Ковбой? – Ну, я все еще жив, вполне цел, вид отсюда, как я уже говорил, превосходный. Не хватает разве что бокала шампанского или чего-нибудь покрепче, чтобы согреться. – Соло улыбнулся. – Или кого-нибудь. Из-за облаков вышла луна, и тут уж даже Илья признал: да, серебро залива, Айя-София – очень красиво, Соло был прав. Впрочем, вслух он бы этого ни за что не признал, а выйди луна чуть раньше, уйти от погони стало бы тяжелее. – Эй, Угроза… Прикосновение к плечу заставило его вздрогнуть. Соло усмехнулся и, отстранившись, продолжил: – Хотел кое-что спросить у тебя еще в Риме. – Государственные тайны я тебе не выдам, будь ты хоть трижды моим напарником, – сказал Илья. – Это личное. – Тем более. – Илья сел прямо и вытянул порядком затекшие ноги. – Не настолько личное, – пообещал Соло. – У тебя же есть метка? Илья застыл. Такого вопроса он ожидал меньше всего. – Есть, – кивнул Соло, оценив его реакцию. Поморщившись, Илья посмотрел на него исподлобья. Манера Соло озвучивать его чувства иногда бесила до белого каления. Особенно потому, что в большинстве случаев он попадал в точку. – О, да не злись, это абсолютно естественно! Практически у всех есть метки, правда на твой счет у меня все же были сомнения… – Соло, – процедил Илья сквозь зубы. – Извини, если задел твою гордость советского разведчика, но что в этом такого, позволь спросить? У тебя есть метка, у Габи есть и, сложно представить, но и у Уэверли наверняка имеется. Хочешь свою тебе покажу? – Соло потянул пиджак с плеч. – Нет! – Илья перехватил его руку, но тут же отпустил, будто обжегся. – Тогда покажи свою. Как будто он снова оказался в школе, где его пытались взять на «слабо», а мальчишки хвастались друг перед другом, у кого метка круче. – Обойдешься, Ковбой. – Хорошо, я понимаю, это личное, – вздохнул Соло. Из его рта вырвалось облачко пара. – Но спросить-то можно? Или эта тема – табу? – Спросить ты можешь, что угодно, – буркнул Илья, – но падать отсюда довольно высоко. Соло улыбнулся так, будто ему дали полный карт-бланш. – Я много об этом думал в последнее время, – сказал он, и в его голосе почудилось смущение. – Вот ты, встретил своего соулмейта? – Я не верю в эти сказки. – Серьезно? Угроза, если ты не в курсе, это научный факт. – Какой смысл в этой связи? – в раздражение бросил Илья. – Большинство людей так и не встречаются! – Не все, – согласился Соло, – но по статистике в большинстве случаев соулмейта узнает лишь один из пары и предпочитает молчать. Интересно, да? В памяти сам собой всплыл рассказ матери. – По-моему, это печально. – Соло поежился и запахнул пиджак плотнее. – Нам дается шанс стать чуточку счастливее, от которого мы сознательно отказываемся. – Возможно, так лучше для всех. – Должно быть, это очень тяжело, – Соло будто не заметил его ответа, – особенно тому, кто узнал, но решил не говорить. – А сам ты? – Илья и не хотел спрашивать, но не удержался. Пришлось уточнить в ответ на вопросительно поднятую бровь Соло – еще одна характерная черта, без которой он не был бы Наполеоном Соло: – Ты бы сказал, узнай своего соулмейта? – Разумеется. – Не важно, кто им окажется? Кто-то, с кем ты не сможешь быть вместе? – Конечно. Илья замолчал, но через минуту спросил: – Почему? – Что почему, Илья? – Соло улыбнулся – скорее грустно, чем насмешливо. – Ты бы ведь не хотел, чтобы все решили за тебя? Уж ты как никто другой должен это понимать – каково, когда выбора тебе не оставляют. – И в следующее мгновение на его лицо вернулась привычная маска беззаботности. – К тому же не вижу смысла лишать себя удовольствия. Хотелось бы заполучить идеального партнера, хоть и не могу его себе представить. Второй такой же, как я? Это будет увлекательно, не считаешь? – Это будет катастрофа, – не удержался от улыбки Илья. – Да, пожалуй, – хмыкнул Соло, закрыв глаза. Минут через десять Илья, несмотря на холод, задремал. Одна из полезных привычек – быстро засыпать в любом положении и так же быстро просыпаться. Он еще не совсем очнулся, когда услышал тихий голос Соло. – Насчет Габи… – неуверенно начал тот. Илья распахнул глаза. – Что насчет нее? – У вас ведь так и не зашло дальше после Рима? Моргнув, Илья уставился на него, не веря в услышанное. – Не твое дело, Ковбой. К чему ты вообще… – Она мне нравится, – перебил его Соло, и Илья захлопнул рот. – Знаю, знаю, не нужно делать такие глаза. Серьезно нравится, я даже подумал… подумал, что она может оказаться моим соулмейтом. – Габи? – переспросил Илья, пытаясь сдержать нервную усмешку. – Не Уэверли же. – Соло поморщился, будто представив перспективу иметь своей половиной их начальство. – Но если между вами что-то есть, я не стану влезать, обещаю. Так что прости за поток личных вопросов, но… – Она – мой хороший друг и это все. – Спасибо, для меня это важно. Илья стиснул дрожавшие пальцы. Это не была одна из знакомых вспышек ярости, он вообще давно не злился так сильно. Сидеть стало почти невозможно, хотелось вскочить и идти, бежать куда-нибудь, только бы не находиться рядом с Соло и говорить о Габи. Он вдруг ощутил холод всей кожей, словно ледяная вода пробралась прямо под куртку. Илья посмотрел на часы, ремешок которых сжимал все это время. – Нам пора.