Somebody to die for

На этот раз Уэверли поселил их в одном номере с тремя комнатами. Отель он выбрал менее шикарный, чем в Риме, и скорее ближе к окраине, чем центральным улицам. Илью и Габи подобное не смущало, а вот взгляд Соло, которым тот обвел стены холла с облупившейся штукатуркой, буквально кричал о том, что он думает о британской экономии. Должно быть, Уэверли в тот момент изрядно икалось. Габи предсказуемо еще и не ложилась. Когда они вернулись, она встретила их в гостиной с кальяном и бутылкой бурбона. – Веселая выдалась ночка? – спросила Габи, выдыхая струю дыма. – Как и у тебя, судя по всему. – Отобрав у нее бутылку, Соло плеснул и себе. – Угроза, будешь? Илья кивнул, садясь поближе к обогревателю. Даже пробежка до отеля не согрела его после стамбульских крыш и пронизывающего ветра. Соло казался, как и всегда, отвратительно бодрым и свежим. Или это он перед Габи боялся в грязь лицом ударить? – Мы с Угрозой чудесно провели время, любуясь панорамой Босфора. – Соло сделал глоток и на секунду прикрыл глаза. – Отличный бурбон. Габи бросила на Илью вопросительный взгляд. – Сидели на крыше, пока все не утихло, – пояснил он. – А документы? Соло вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшую пачку бумаг и передал Габи. – Все, что было в сейфе, – сказал он, кинув пиджак на диван и развязав галстук. – Между прочим, сейф оказался вовсе не за картиной Делакруа, Уэверли стоит десять раз перепроверять информацию, которую он дает нам. Когда-нибудь это может плохо кончиться. Я уложился буквально секунда в секунду, даже картину толком разглядеть не успел. – Ты уже большой мальчик, можешь сориентироваться в трудной ситуации. – Габи похлопала его по руке. – Дорогая, в такие моменты ты здорово напоминаешь моего куратора из ЦРУ, широчайшей души человека, только эпитеты он обычно не выбирает, предпочитая прянику кнут. Габи показала ему средний палец, отчего Соло хохотнул, чуть не выронив бутылку, и махнул Илье рукой, мол, можешь представить, она действительно это сделала. Илья отпил бурбон, пряча улыбку за стаканом. Такие вот перепалки стали для них привычными. Наверное, со стороны выглядело не слишком дружелюбно, но беспокоиться стоило, если бы шутливые подначки вдруг прекратились. Он тоже неплохо научился «считывать» напарников: Габи беспокоилась, ждала, рада, что вернулись целыми, но они все равно два безалаберных идиота. – Scheiße*! – Теперь она точно злилась. – Это не те документы! Соло, вертевшего в руках трофейный браслет, почти сдуло с дивана. – Не может этого… – начал он и замолк, пробежав глазами несколько строчек. – Черт. Габи потянулась к кальяну, и на несколько минут в комнате воцарилась тишина. – Давай, Угроза, – Соло потер глаза, – я знаю, что тебе хочется сказать, вперед, я заслужил. – Ты ужасный шпион, Ковбой. – Илья допил бурбон и поставил стакан рядом с кальяном. – Но такое случается. – Что, и с тобой случалось? – Ты не поверишь. Эта работа слишком зависит от случайностей. – Не хочется рушить вашу милую мужскую солидарность, – вставила Габи, – но надо решить, что делать дальше. Уэверли вернется послезавтра, сообщить ему нам нечего. Если вы думаете, что я буду прикрывать ваши задницы, лучше сразу задушите эту мысль на корню. – Вернуться? – предложил Илья. – Охрану усилят, – покачал головой Соло, снова наполняя стаканы, – к тому же в доме посла ничего нет. – Тогда посольство. – Предлагаешь вломиться в посольство Италии? Вы, русские, вообще не уважаете дипломатов, да? – Соло усмехнулся, сев на любимого конька. – Но я снимаю шляпу: напичкать наше посольство в Москве жучками, которые не смогла найти даже техническая команда. Если бы не перебежчик, ЦРУ вообще бы о них не узнало. Черт с ней, со шляпой, я аплодирую стоя! Жучки за радиаторами отопления – просто, изящно, эффективно. Илья скрестил руки на груди. – Поразительно, – процедил он, – как ты умеешь одновременно унизить две лучшие мировые разведки. – Просто не чувствую себя обязанным блюсти честь ЦРУ. – Ему отсалютовали стаканом. – Если попадемся, Уэверли от нас отречется. – Значит, не попадемся. – Люблю твою самоуверенность. – Соло протянул ему свой стакан. – За удачу. – Чья бы корова. – Илья осторожно ударил стаканом о стакан. – И причем тут корова? – Даже я знаю это выражение, – не без ехидства похвасталась Габи и на непонимающий взгляд Соло пояснила: – Я учу русский, а Илья иногда помогает. – Временами вы поражаете меня в самое сердце, фройляйн Теллер. – Соло шутливо приложил руку к груди. Показалось или нет, но Габи едва заметно покраснела. Илья наблюдал за ней украдкой, пока они с Соло были слишком заняты, расточая комплименты друг другу. Что-то новенькое, чтобы Габи смущалась пошлейшему классическому заигрыванию? Уж от кого, а от нее он этого ожидал в последнюю очередь. Илья незаметно коснулся метки. Снова вернулось зудящее беспокойство, причины которого он понять не мог. Кончики пальцев были холодными и немного занемели, он чувствовал это даже сквозь одежду. Было что-то нервирующее во флиртующем с Габи Соло и в том, как легко она принимала его ухаживания. Между ней и Ильей подобной легкости не наблюдалось, скорее все было очень и очень сложно, а после фиктивного предательства по указке Уэверли их отношения стали проще и понятнее, но совершенно другими. Не мог он ревновать Габи к Соло, в этом Илья был почти уверен, и на крыше он вполне искренне признал, что между ними все закончилось, если толком и начиналось когда-то. В конце концов взаимный интерес еще ничего не значит. Наверное. Бурбон обжег горло, и Илья едва не закашлялся. – Видишь? – Соло водил пальцем по ладони Габи. – Твоя линия Судьбы проходит близко к холму Юпитера. – Это хорошо? – Габи вынула изо рта трубку кальяна и выдохнула дым. – Это значит хорошую карьеру или счастливый брак. – Или? А все вместе не получится? Соло улыбнулся, большим пальцем проведя по ее запястью. Габи молчала, не улыбаясь в ответ, но и руку вырывать не спешила. Когда Илья с громким стуком поставил стакан обратно на поднос, они оба вздрогнули, будто совершенно забыли, что не одни в комнате. – Скоро утро,нужно выспаться. – Илья встал и кивнул Соло. – Тебе тоже, Ковбой. Он почти дошел до своей комнаты, когда Соло наконец спохватился: – А как же обсудить детали плана? – Обсудим завтра. Все равно по плану не очень-то и получается. – Что я слышу! – В голосе Соло отчетливо звучала его обычная ирония. – Ты и импровизация? Это не профессионально. – Проверь свою линию Судьбы, Ковбой, может, она сильно отклонилась от холма Юпитера? Последнее, что он услышал, скрываясь в своей комнате, был отчетливый смешок Габи. *Scheiße (нем.) – дерьмо. *** – Что это? – Завтрак, Габи. – О, этот очень смешной американский юмор. Ха-ха. – Ты несправедлива, я специально заказал нам завтрак прямо в номер, хотел тебя порадовать и… – Оно воняет, я не буду это есть. Было уже за полдень. Илья, как обычно, проснулся раньше напарников, сделал зарядку и принял душ. Застегивая рубашку, он прислушивался к перепалке за дверью. Похоже, Габи была не в духе, и первым на этот раз ей попался Соло. Не повезло. Покончив с рубашкой, Илья вышел из комнаты. – Доброе утро, – сказал он, садясь к ним за сервированный столик. – Утро, Угроза, – отозвался Соло, встряхнув газетой. – Кофе, чай? Потянулся он при этом к кофейнику. Захотелось исключительно ради интереса выбрать чай, но Илья только кивнул: – Кофе. Габи, сидя на соседнем стуле, переводила мрачный взгляд с Ильи на Соло и помешивала ложкой в собственной чашке. Похмелье у нее, что ли? – Неужели сбылась моя мечта, и кто-то украл чемодан с этими ужасными водолазками? – спросил Соло, наливая ему кофе. Он так и знал, что Соло не оставит его в покое. Стоило им стать АНКЛ, как тот, похоже, вознамерился взять Илью измором и заставить кардинально пересмотреть гардероб. Впрочем, чаще казалось, что Соло открывает рот исключительно ради того, чтобы получить в нос. – Мои водолазки прекрасно себя чувствуют, спасибо, что спросил, – буркнул Илья, беря чашку. Шел третий день миссии в Стамбуле, а он уже ненавидел турецкие кофейные чашки, слишком маленькие, чтобы было комфортно пить из них и даже держать в руке. – Но тебе идет. – Это обычная рубашка, Ковбой. Улыбнувшись чему-то, Соло спрятался за газетой. Илья как раз раздумывал, что бы такого язвительного сказать по поводу его внешнего вида, но тут Габи резко кинула ложку на блюдце. – Нам надо поговорить. – О чем? – В очередной раз обжегшись о чашку, Илья поставил ее на столик. – О ваших планах на вечер, конечно. – Этим мы и собирались заняться. – Соло выглянул из-за газеты. – После завтрака, который кое-кто – не будем показывать пальцем – весьма невежливо игнорирует. Возведя глаза к потолку, Габи наморщила нос и указала пальцем на Соло: – Наши вкусы в еде не совпадают, сколько можно говорить! Как ты можешь это есть? – спросила она, глядя на Илью, который выбрал один из десертов. – Оно выглядит, как клубок ниток моей бабушки. – А по вкусу как сахарная вата, – попробовав, отозвался Илья. – Вместо того, чтобы познавать мир, ты, Габи, мыслишь штампами, – вмешался Соло. – Сначала высокая кухня у тебя пахнет ногами, а теперь пишмание – клубок ниток. Кстати, есть интересная легенда о его создании, рассказать? – Просвети нас, – Габи сложила руки на груди и усмехнулась: – Ковбой. Илья чуть не подавился. Габи полностью скопировала его жесты и, кажется, даже выражение лица. Похоже, Соло тоже оценил эту маленькую демонстрацию. – Так вот, – сказал он, смотря через открытую дверь балкона, – один из подмастерьев влюбился в дочь кондитера. Чтобы получить ее руку и сердце, он должен был придумать сладость тоньше волоса своей будущей невесты. – И это все? Не очень-то интересно. – Где ваше терпение, фройляйн Теллер? Подмастерье оказался не промах и сладость все же придумал, только вот через какое-то время он понял, что у невесты очень скверный характер. Но, как говорится, было уже слишком поздно. – Соло сделал паузу и глянул на Илью: – Пишмание означает «раскаяние». – И все равно не понимаю, как можно это есть. Илья пожал плечами. – Это не хуже того, что готовил Ковбой, пока мы были на базе. – Надеюсь, это комплимент. – Соло отложил газету. – Если Габи не голодна, давайте обсудим наш план. Когда они оба посмотрели на Илью, захотелось нервно рассмеяться. – Что? – Ты предложил вломиться в посольство, – развел руками Соло. – Мы тебя внимательно слушаем. – Мне эта идея вообще не нравится, – встряла Габи, не дав Илье ответить. – Да? Но вчера ты не была столь категорична. – Вчера было вчера, а сегодня я хочу понять, стоит ли игра свеч и, возможно, чьих-то попорченных шкур. – Габи обвела их серьезным взглядом. – Понимаю, вам хочется действия, но надо все взвесить. – Этим мы и пытаемся заняться, – вкрадчиво, словно ребенку, сказал ей Соло. – Итак, мы проникаем в посольство, что потом? – Отключим сигнализацию, – жуя, сказал Илья, – найдем кабинет посла. Зачем я вообще об этом говорю? – Для спокойствия нашей прекрасной напарницы, конечно же, которая, что печально, не верит в наши способности. – Ваши способности, – Габи поморщилась, – временами оставляют желать лучшего, как вчера, например. И какова моя роль в этом деле? – Будешь ждать нас с Ковбоем в машине. Посольство скорее всего прослушивается, если не турками, то американцами. Проблемы нам не нужны ни от тех, ни от других, так что говорить мы не будем, дадим тебе сигнал, когда выберемся из здания. Пока Илья говорил, Габи хмурилась, легонько постукивая ложкой по блюдцу. Наверняка же понимала, что ее участие скорее уступка с их стороны, чем реальная помощь. Однако ей всегда хватало здравого смысла, чтобы не спорить там, где это было лишним. – Даже если все пройдет гладко, – сказала наконец Габи, не отрывая взгляда от ложки, – шумиха поднимется на весь Стамбул. Уэверли не скажет нам «спасибо» за взлом посольства. – Ты же не думаешь, – спросил Соло, – что посол на весь свет объявит, как какие-то нехорошие люди проникли ночью в его кабинет и украли бумаги, по которым в два счета можно установить его связь с неофашистами? – Какие беспринципные люди. – Илья доел последний кусок пишмание, запив его почти остывшим кофе, и отодвинул свой стул от стола. – Прогуляюсь до посольства. – Я с тобой, – Габи едва не подскочила на стуле, – только переоденусь, пять минут! – Пожалуй, я к вам присоединюсь, – сказал Соло, провожая ее взглядом. – Ты не против? – Почему я должен быть против? – Это хорошо, – лучезарно улыбнулся Соло. – Две минуты. Никто из них предсказуемо не уложился и в семь минут – Илья засек время, хотя служивший в армии Соло мог бы и… В конце концов, он сам называл его ужасным шпионом, видимо, тот назло теперь пытался оправдать ожидания. Но Илья не злился, скорее просто отмечал по привычке мелкие незначительные детали. Зная, чего ожидать от напарников, он перестал раздражаться на каждую подколку Соло и прямые уколы Габи. Только какого они увязались с ним? Илья-то как раз собирался дать им возможность выяснить… все, что там Соло хотел узнать. – Я готова! – возвестила Габи, подходя к дивану, на котором сидел Илья. – Выскажешь свое профессиональное мнение? – Она легко покрутилась перед ним. – Хорошо, совсем не похоже на девчонку из мастерской, – улыбнулся Илья. – Но туфли сюда не подходят. – Зануда, – надулась Габи. – Согласен с Угрозой. – Соло показался в гостиной, застегивая на ходу пиджак. – К этому платью подойдут те сапоги, которые ты вчера купила. – Согласен, значит? – Илья скептически поднял одну бровь, копируя манеру самого Соло. – Для агента разведки ты слишком долго прихорашиваешься, Ковбой. За это время я бы успел зачистить пару этажей отеля. – Как нам повезло, что ты на нашей стороне, не правда ли? – Ужасные ботинки, – прокомментировал Илья, смотря на него. – Угроза… – Соло устало потер переносицу. – У меня есть предложение, – хитро улыбнулась Габи, ловя их за руки. – Пора вам учиться искусству компромисса, мальчики. – И что же это значит? – спросил Соло. – Я надену сапоги, ты сменишь ботинки, а Илья забудет на один день о своей любимой куртке, и все будут счастливы. – Все. Не. Будут. Счастливы, – отчеканил Илья. – И кепку тоже оставь. В поиске поддержки Илья посмотрел на Соло, но получил только усмешку, разведенные руки и выражение ты-же-знаешь-этих-женщин-угроза. *** Несмотря на довольно теплую погоду, набережная продувалась не хуже крыши, где им с Соло довелось скоротать часть прошлой ночи. Они все-таки заставили его надеть плащ вместо привычной куртки. Соло наверняка мечтал об этом с того момента, как влез в их с Габи номер и напихал жучков повсюду, куда дотянулись его длинные руки. Не то чтобы сам Илья поступил иначе – в конце концов, это спасло Соло жизнь, – но кому бы понравилось, когда копаются в его вещах. – Никогда не видела столько наглых жирных чаек. Габи подбросила кусочек захваченного с завтрака десерта, и одна из чаек поймала его на лету. – Не жалуйся потом, когда эти твари утащат твои любимые очки, – сказал Соло. Он шел слева от них, на первый взгляд – обычный американский турист на прогулке, разве что одетый излишне безупречно. Руки за спиной, слегка рассеянная блуждающая полуулыбка – у каждого из их трио было свое любимое прикрытие. Габи взяла Илью под локоть с другой стороны, как будто не она терпеть этого не могла, когда играла его невесту в Риме. – Если это случится, – Габи выглянула из-за плеча Ильи, – Илья достанет эту чайку даже из-под земли. Правда, Илья, ты же сделаешь это ради меня? – Нет. Хмыкнув, Соло засунул руки в карманы брюк и прищурился на солнце. – В терпении Угрозе не откажешь, нашу машину он преследовал с завидным упорством. Но спорю, что он просто пристрелит несчастную птицу. Уэверли точно был пьян, решая, что из них выйдет результативная команда. Объяснить эту чудовищную ошибку можно было разве что странным британским юмором, впрочем, Илья не спорил с приказами – сказали, значит, надо. Иногда казалось, напарники несут всякую чушь, только чтобы вывести его из себя, но, похоже, сами они получали от этого «белого шума» море удовольствия. – Очень смешно, вы двое, – поморщился Илья. – Улыбнись, Угроза, у тебя такое лицо, будто под плащом ты прячешь гранату и решаешь, в кого бы ее кинуть. – В кого-нибудь разговорчивого, – предложил Илья. – Знаешь такого? – Нельзя кидать в меня гранаты. Гранат у тебя в жизни будет еще много, а я такой один, – отозвался Соло с таким серьезным видом, что кто-то другой наверняка бы усомнился, была ли это шутка. – И, раз уж нам по пути, предлагаю зайти на рынок. Восточные рынки – это нечто, Габи должна это увидеть. – Идите, а я займусь делом, – предложил Илья. – Ну нет! – Габи потянула его в сторону тентов и палаток. – Ты же не оставишь меня наедине с Соло? Именно это он и собирался сделать, но в случае с Габи было не понять, что у нее на уме. После Рима Илья уже не мог быть уверен, когда она играет по указке Уэверли, когда из желания повеселиться, а когда остается сама собой. Даже Соло проще было читать, чем эту берлинскую девчонку из автомастерской. – Вы ранили меня в самое сердце, фройляйн Теллер. – Теперь Соло натянул на лицо скорбное выражение. – Понимаю, за надежной спиной Курякина не страшны даже наглые чайки и стамбульские зазывалы. – Вчера кто-то хорошо провел время, пока я сидела одна в номере, так что сегодня свой шанс я не упущу. Илья только вздохнул, послушно следуя за Габи. Что хорошего можно было ждать от местного рынка? Либо обчистят их карманы, либо Соло что-то сопрет – исключительно из спортивного интереса, конечно. «Ты же спортсмен, Угроза, должен меня понимать». Гомон и шум навалились на него одновременно. И запахи. Множество запахов, приятных и не очень: приторный – выпечка и сладости, пряный и резкий – специи, слева от лотка пахло какими-то фруктами, а справа – рыбой. От свежести и криков чаек на набережной не осталось и следа. Оставив Соло разглядывать овощи, Габи затащила Илью в лавочку с духами и маслами. Еще на пороге захотелось либо кислородный баллон, либо сразу задохнуться, чтобы не мучиться. Однако Илье удалось даже изобразить что-то похожее на улыбку, пока Габи болтала с хозяйкой. Скорее всего, улыбка походила на гримасу, но вряд ли пожилая турчанка имела отношение к разведке, чтобы это имело значение. – Мне нравятся эти, понюхай. Габи сунула ему под нос пузырек, и Илья, не выдержав, чихнул. – Убери это от меня, – прогнусавил он, прикрывая нос рукой. – Осваиваешь пытки, Габи, дорогая? – Рядом оказался Соло. – Я подожду снаружи, – сказал Илья и, пока ему не успели возразить, выскочил из лавки. Было прекрасно снова обрести возможность дышать, как в тот раз, когда Соло спас его на заводе Винчигуэрра. Илья много раз был на волоске от гибели, так что хождение по краю стало для него обычной рутиной, но почему-то именно тот случай вспоминался чаще других. Пожалуй, он просто не ожидал, что Соло полезет спасать его, ведь тот сам двадцатью минутами раньше говорил, что работает один. Как и Илья. Очень непривычно было после стольких лет знать, что кто-то прикрывает твою спину. Может, интуиция Уэверли не подвела и сейчас – руководствовался же он чем-то, подбирая себе команду. – Мужайся, она их все-таки купила, – сказал вышедший через минуту Соло. – У меня были веские причины. – Габи показалась следом и на этот раз приняла руку Соло. – Какие это? – спросил Илья. Он прикладывал все усилия, чтобы не тереть нос, который теперь немилосердно щипало. – Во-первых, мне понравился запах, а во-вторых, – Габи широко улыбнулась, – он не понравился вам. Второй аргумент был решающим. – Она сведет меня с ума, – проворчал Илья. – Наверняка Уэверли подослал ее в качестве психологического оружия. – Весьма эффективного, стоит заметить. – Соло сжал локоть Габи. – Мне память изменяет, или это вы чуть не порвались, пытаясь, один вытащить меня из восточного Берлина, а второй – помешать первому это сделать? – Габи нарочито небрежно разглядывала свой маникюр. – И только один преуспел в этом. Соло скосил глаза на Илью, явно ожидая его реакции. Было не так-то просто подавить желание щелкнуть его по носу. В буквальном смысле. – Наверное, ЦРУ выдало тебе медаль, Ковбой. – Нет, всего лишь двух напарников, о чем я, впрочем, не жалею. Кажется, это был тот редкий случай, когда никому из них не удалось спрятать улыбку. Или никто и не пытался. – Держи, Угроза. – Что это? – Яблоко, в России разве нет яблок? – Ты спер яблоко? – Главное – я даю его тебе. – Ты спер для меня яблоко?.. – Не спер, а купил, не хочешь, так и скажи. – Ты… – Ну хватит уже! – шикнула на них Габи, поставив чашку с кофе на блюдце. – Не так я представляла себе засаду. Они сидели в уличном кафе неподалеку от посольства. Габи снова пила кофе, Илья делал вид, что читает газету, а Соло, кажется, было скучно. – Потому что это не засада, – сказал Илья, смотря в газету. – Это пустая трата времени. – Соло смотрел на небо, хотя ни одного облака там сегодня не наблюдалось. – И как я, по-вашему, должна набираться опыта? – возмутилась Габи. – Спроси Угрозу, это он захотел остаться и «понаблюдать». – Никто вас с собой не звал, – сквозь зубы проговорил Илья. Очень не хватало кепки, которую можно было надвинуть на глаза и незаметно наблюдать за чем угодно. – День можно было потратить на что-то более приятное, – продолжил ныть Соло, отобрав у Ильи яблоко и передав его Габи. – Мы не на отдыхе, сколько я должен это повторять? Пора заняться работой, за которую нам, между прочим, платят. Соло при этом так закатил глаза, чтобы каждый прохожий понял, как он недоволен оплатой своего труда. – Кто бы мог подумать, – сказал он, – что самая скучная в жизни вещь – это работа шпиона. Пенсионеры и то веселее проводят время. – Думаешь, у нас есть шанс выйти на пенсию? – неожиданно серьезно спросила Габи. – У тебя, дорогая, точно есть, Уэверли тебя ценит и бережет. – Соло повернулся к Илье. – Что скажешь, Угроза, ты задумывался об уходе от дел? – Мне и так есть о чем подумать. Расслабиться на миссии – непозволительная роскошь. Работать в паре с Соло было в чем-то легко, но иногда его болтовня отвлекала от дела. Разумеется, этим он и брал: умением очаровать, заговорить, отвлечь внимание и не важно, для чего: украсть что-то или прикрыть кого-то. Соло крутился в этой стихии, был неотделим от нее, подчас заигрываясь так, что от него настоящего почти ничего не оставалось. Илья предпочитал стены и щиты без всяких приукрашиваний. Габи прикидывалась маленькой девочкой, хотя и начала учиться потихоньку у них обоих. – Я бы могла все бросить, если бы встретила кого-то. Наверное. – Кого-то? Соулмейта? Илья поднял глаза на Соло. Опять эти разговоры. – Все хотят встретить соулмейта, разве нет? – Габи кинула кусок сахара в кофе. – Это естественно. – Угроза вот не хочет, – усмехнулся Соло. – Наверное, признать, что хочет, равносильно потери мужества в его понимании. – Не переводи стрелки, Ковбой. – Илья кинул взгляд на посольство и уткнулся обратно в газету. – И вообще, ты не можешь знать, чего я хочу. – Это правда, ты на редкость неприхотлив для личных желаний, – кивнул Соло. – Помнится, ты говорил, что вообще не веришь в соулмейтов. – Серьезно, Илья? – Габи округлила глаза. – Да что с вами не так! – вспылил он. – Посмотрите, чем вы занимаетесь, какие к чертям соулмейты? – Хочется же во что-то верить, – пожала плечами Габи, – а то все как-то… бессмысленно. – Соулмейты – атавизм, – сказал Илья, – оставшийся с тех времен, когда ради выживания нужно было найти идеального партнера для размножения. Для размножения, Габи, это уже потом придумали чушь о душе, разделенной на две половины. – Что ж, мне нравится эта чушь. Ты наверняка не встретил еще своего соулмейта, поэтому так и говоришь. – Мне он не нужен. Соулмейт – помеха работе. Соло все это время молчал, хотя обычно не упускал возможности высказать свое мнение по любому поводу. Неужели для него это и правда было так важно? В голове все не укладывалось, как такой, как Соло, мог верить в сентиментальную чушь о родственных душах? Габи, еще не растерявшая наивных иллюзий, но бывалый вор и дамский угодник Соло? – Наполеон, а ты что скажешь? – спросила Габи. Соло улыбнулся ей и забрал яблоко, к которому никто так и не прикоснулся.