Somebody to die for

Утром они получили сообщение от Уэверли явиться на другую квартиру, где временно обосновалось АНКЛ. Их вещи уже забрали из гостиницы, чему особенно обрадовался Соло. В кабинете, явно наспех обставленном какой-никакой мебелью, Уэверли встретил их в компании еще одного человека. Когда тот обернулся на звук открывающейся двери, Илья узнал в нем того самого турка, отправленного Соло в нокаут посольским пресс-папье. Вид он имел весьма недружелюбный. – Джентльмены, мисс Теллер, – улыбнулся Уэверли, – присаживайтесь, пожалуйста. Заняв кресло слева от Уэверли, Соло озарил турка одной из своих самых лучезарных улыбок. Если Илья хоть немного и научился считывать его, то такое начало не предвещало их оппоненту ничего хорошего. – Итак, – сцепив пальцы в замок, начал Уэверли, – я примерно представляю, что происходило за три дня моего вынужденного отсутствия. Спасибо мисс Теллер, что хоть кто-то держит начальство в курсе событий... Замечу, впрочем, что это не освобождает вас от детального отчета по операции. – Он указал на турка. – Знакомьтесь, наш турецкий коллега из СНБ*, мистер Бекир Окай. Мои агенты: мисс Теллер, мистер Курякин и мистер Соло. Илья коротко кивнул, даже не посмотрев на турка, – не имел ни малейшего желания расшаркиваться с человеком, который тыкал пистолетом ему в лицо всего полдня назад. Ничего личного, как говорится. – Как голова? – Соло, напротив, молчать не собирался. – Сотрясение, – буркнул тот. – Вашими стараниями. – Это была самозащита. – Технически, мистер Соло, – мягко возразил Уэверли, – вашей жизни ничего не угрожало. – Угрожало моему напарнику и совсем не технически. – Улыбка сползла с лица Соло. – Так что извинений не будет, если вы этого ждете. Турок, Бекир, поморщился, словно его заставили прожевать целый лимон. – Если бы стояла задача вас убить, – сказал он, косясь в сторону Соло, – вы бы с напарником были мертвы. – Если бы не Соло, – с раздражением сказал Илья, все-таки не сдержавшись, – сотрясением дело бы не закончилось. – Ладно вам, Курякин, – Уэверли поднял руку, призывая всех успокоиться, – давайте остановимся на недопонимании и взаимном сожалении. Забудем этот поистине неприятный инцидент. Турок посмотрел на Соло, затем перевел взгляд на Илью и стало понятно – в Стамбуле им больше не рады. – Разумеется, – процедил он. – Вот и отлично! – обрадовался Уэверли. – А теперь к сути. Мистер Окай здесь в качестве представителя турецкой стороны. Случайно выяснилось, что у нас общие интересы в этом деле. Жаль, в АНКЛ узнали об этом только сейчас, удалось бы избежать множества неприятных моментов. – Мы думали, вы из ЦРУ, – сказал Бекир. – Собирались прижать еще и ЦРУ, – присвистнул Соло. – За двумя зайцами, да? Насмешливое спокойствие Соло не могло обмануть Илью. Он злился. Злился сильно и вряд ли из-за упоминания ЦРУ, к которому не питал теплых чувств. – И давно вы за нами следили? – спросил Илья. – Не за вами, за посольством. – Собирались предъявить в качестве ноты протеста, когда отношения между странами и так не очень? Это имело смысл. Каждый раз, когда на чужой территории ловили чьего-то агента, отдувались потом дипломаты. Пыль летела из всех щелей, особенно если агент работал давно и успевал передать большое количество информации. Дело Пеньковского было у всех на слуху. – Для того и существует разведка, разве нет? Он был прав. Пусть Илье и не нравилось, когда его брали на крючок – а кому бы понравилось? – но так работала наружка любой страны. Когда дело касалось политики, один человек не стоил ничего. – Джентльмены, пожалуйста, – прервал их Уэверли, – сейчас мы на одной стороне. – Неужели? – хмыкнул Соло. – «Наша» сторона все разрастается, страшно подумать, что через пару лет мы будем жить в полном мире и гармонии. – Это была бы прекрасная утопия, Соло, в которой мы все бы остались без работы. Надеюсь, документы при вас? Соло передал папку Уэверли. – Очень хорошо. Здесь все, что нам требовалось и даже больше. – Уэверли поднял голову от бумаг и улыбнулся турку. – Что ж, мистер Окай, похоже, наша договоренность в силе. С вами приятно работать. Не смею вас больше задерживать. О, и передавайте привет Озгюру и мою личную благодарность за тот кальян. Когда за турком закрылась дверь, Уэверли поправил очки и сложил бумаги ровной стопкой на краю стола. – Что ж, миссию можно считать удачно завершенной. Подчеркну – удачно, потому что нам повезло иметь общие интересы с турецкой стороной. Обычно на контакт они не идут, пришлось задействовать мои личные связи и договариваться по старинке. – Что за общие интересы? – спросил Илья. – Хорошо, что вы спросили, Курякин, – обрадовался Уэверли, впрочем, под видимой радостью могло скрываться что угодно. – Не думаю, что ваши предыдущие кураторы утруждали себя посвящать вас во все нюансы задания, напрямую вас не касающиеся. В этом ЦРУ и КГБ поразительно единодушны – чем меньше знает агент, тем лучше. Здесь, в АНКЛ, я придерживаюсь иной политики и, смею сказать, жду того же самого в ответ. Если он ждал горячих заверений в преданности, то зря. На минуту в комнате повисла тишина, затем Уэверли вздохнул и, скрипнув стулом, встал. – Турки давно хотели избавиться от итальянского посла, точнее прижать людей, стоящих за ним. – Уэверли медленно прохаживался по комнате. – Компромата у них хватало, но если бы что-то из этого «случайно» всплыло, они бы сами выглядели не лучшим образом. – И АНКЛ поможет «случайному» всплытию документов, которые турков напрямую не касаются, – сказал Соло. – Именно так. В свою очередь они забудут о потрясающем в своей наглости взломе посольства двумя моими агентами, что легко могло бы привести к международному скандалу. – В голосе Уэверли добавилось холода. – Теперь хотелось бы узнать, почему вы не сообщили о своих намерениях? – В доме посла документов не оказалось, – сказала молчавшая до этого Габи. – Мы решили, что единственное место, где они могут быть, это посольство. Илья на миг поймал ее взгляд. Что это, она пыталась выгородить их перед Уэверли, хотя сама была против взлома посольства? – Спасибо, мисс Теллер, это я от вас уже слышал. Соло, Курякин? – Вы знаете, как мы работаем, – пожал Соло плечами. – Это было лучшее решение, – сказал Илья. – Я просто хочу, чтобы вы держали меня в курсе своих спонтанных решений. – Уэверли присел на край стола перед ними. – Ваша команда, бесспорно, ценна именно гибкостью и возможностью подстраиваться и действовать в обход стандартных процедур. Но АНКЛ не находится вне политики, как вы могли ошибочно подумать, мы представляем интересы всех стран, если можно так выразиться. Дождавшись утвердительных кивков, Уэверли сел обратно за стол и сказал уже в своей обычной манере доброжелательной открытости: – Отлично, тогда позвольте поздравить вас с окончанием миссии. К вечеру я жду отчет, а завтра мы перебросим вас в Лондон, где вы получите дальнейшие указания. Свободны. Габи вышла первой, Соло остановился уже в дверях. – Угроза, идешь? – Я догоню. – Да, Курякин? – Уэверли смотрел ожидающе. Илья сжал подлокотники кресла. – Я хотел узнать о возможности перевода. Он полночи думал об этом. И тогда, ночью, это казалось хорошей идеей. – В другую команду? – Уэверли, казалось, не удивился. Илья кивнул. – Отвечая на вопрос, Курякин, да, это возможно, но… Почему вы спрашиваете о переводе? Проблемы в команде? – Нет. Как бы оно ни обернулось, ввязывать сюда напарников было нечестно, тем более – бросать тень на их работу. – У вас есть претензии к мистеру Соло или мисс Теллер? Профессиональные, личные? – Нет. Похоже, не такая уж и хорошая идея. – Тогда в чем причина? – Уэверли смотрел цепко. – Думаю, она должна быть достаточно серьезной, ведь ваша команда уже лучшая из тех, которыми я располагаю на данный момент. Разбивать ее было бы… Одним словом, мне бы этого не хотелось. Возможно, мы что-нибудь придумаем, как считаете? Илья поднялся из кресла и засунул руки в карманы куртки. – Ничего, я справлюсь. – Рад, что вы передумали, Курякин. Просто гора с плеч. – Можно вопрос, сэр? – Конечно. – С чего вы решили, что из нас получится команда? – Хороший вопрос. – Уэверли снял очки и положил их на стол. – Скажем, это была интуиция, а я привык доверять своей интуиции. Миссия завершилась успешно и в первую очередь благодаря вам троим. – В Риме было слишком много ошибок. – Все ошибаются, главное – результат. Если вам интересно, Курякин, – улыбнулся Уэверли, – у меня были сомнения на ваш счет, я имею в виду вас и мистера Соло. Надеюсь, объяснять причины этих сомнений не нужно? В любом случае, тот ваш дружественный… костерок в честь расставания только убедил меня в правильности решения. Надеюсь, такой ответ вас устроит? – Вполне. – Отлично, если возникнут какие-то проблемы, всегда можете обращаться ко мне. Начальство было последним в списке тех, к кому Илья пришел бы с личными проблемами. Он чуть не засмеялся вслух, представив лицо Олега, если бы такое все же произошло. Уэверли, с другой стороны, излучал слишком много доброжелательности, что невольно заставляло постоянно быть начеку и ждать подвоха. Работая за границей, Илья привык следить за объектом в то время, как КГБ «приглядывало» за ним самим. Его согласия не спрашивали и такое положение дел было вполне обычным. АНКЛ со своим поощрением личной инициативы порой ставило в тупик. Его напарники могли считать миссию успешной, но Габи пока не хватало опыта, а Соло… Кто знает, о чем думал Соло, он ведь занимался этим не по своему желанию. Илья по привычке отметил некоторые моменты их работы, и не все выводы его радовали. Слежку за посольством они проглядели, да и потом он не сразу заметил наружку у них на хвосте – ошибки новичка, а не агента со стажем. Кто-то другой, возможно, стал бы искать себе оправдания, но не Илья. Он размяк в обществе Габи и Соло. Раньше, работая в одиночку, он надеялся только на себя и все проверял по два раза. Потому что прикрывать его было некому. Теперь вместе с чувством постоянной незримой поддержки вернулись и сомнения. Хотя Уверли выглядел довольным результатом. Все еще оставался Соло. Илья так и не решил, как себя с ним вести. Утром он мало участвовал в общем разговоре, наблюдая за обычным флиртом напарника и вялыми попытками Габи как будто что-то доказать им обоим. – Все нормально, Угроза? Соло ждал его, прислонившись спиной к стене прямо возле кабинета Уэверли. – Где Габи? – Пошла поговорить с кем-то из аналитиков. Похоже, отчет висит на нас, готов приступить? Помещений не хватало – квартиру под нужды АНКЛ подготовили явно впопыхах. Целый кабинет достался только Уэверли, остальные расположились кто где. Илье и Соло выделили стол, правда один на двоих. Сидеть приходилось напротив друг друга, что ужасно нервировало. Илья не знал, куда деть колени, чтобы они не касались ног Соло. Того же это, судя по всему, очень забавляло. – Не думал, – сказал он, делая пометки на карте, – что ты займешь мою сторону в разговоре с тем турком. – Он пытался меня убить. – Я тоже пытался тебя убить. – Он мне никто. – Илья дернул коленом вправо, так как Соло решил вытянуть ноги ровно посередине. – О, Угроза, выходит, я уже перешел из разряда «никто» в… – Обычно я не убиваю тех, с кем работаю, – огрызнулся Илья, – если тебя это интересует. Но просто для справки: бывают исключения. – Что-то не так? – Что? – Не знаю, ты, кажется, нервничаешь, хотя миссия окончена, почти не говоришь с нами. – Соло сделал паузу, снова переставив ноги и заставив Илью почти подскочить на стуле. – Перестал называть меня Ковбоем. Илья посмотрел на него с раздражением. – Пиши отчет и хватит нести чушь. Ковбой, – добавил он, заметив ухмылку Соло. Не хватало еще, чтобы напарники что-то заподозрили. Габи, может, и не заметила изменений в его поведении, но обмануть Соло было не так-то просто. Шутки шутками, однако достоверно играть Илья никогда не умел, стоило признать это. У него была другая специализация. Конечно, он мог соврать, когда нужно, глядя при этом человеку в лицо, но обычно объектами его лжи были чужаки, а не кто-то знакомый, тем более друг. – Прекрати, – процедил Илья минут через двадцать. – Это ты мне? – Соло поднял голову от бумаг с таким невинным видом, что кто-то другой немедленно бы устыдился. – Нет, это я со столом разговариваю! Убери ноги, Соло! – Угроза, тебе не кажется, что это должна быть моя фраза? Это было бы логичнее, как думаешь? – Соло дернул уголком рта в усмешке. – Эти твои бесконечные ноги и все такое. – Дело не в моих ногах, а в том, что ты не можешь держать свои на одном месте! – Илья резко отодвинул стул, чтобы сесть подальше. – Это отвлекает. – Что не поделили на этот раз? – спросила Габи, подойдя и сев на стол. – А это не отвлекает, Угроза? – Соло указал ручкой на Габи. Илья промолчал, уткнувшись в отчет. – Соло, ты ведешь себя не по-джентльменски, – укорила она, болтая ногой и откусывая от яблока. – Это потому что он не джентльмен, – проворчал Илья. – Надо же, меня раскрыли. – Соло шутливо прижал руку к сердцу. – Видите ли, фройляйн Теллер, дело в том, что джентльменам не место в разведке, у нас другой профиль. – Знаем мы, какой у тебя профиль, – пробормотал Илья по-русски. – Габи, дорогая, пни его за меня, я уже не достаю. Она только улыбнулась, продолжая есть яблоко. – Вы такие забавные, когда ругаетесь не со мной. – Габи протянула руку и растрепала волосы Ильи. Соло выполнил поистине нечеловеческий маневр, чтобы такая же участь не постигла его идеально уложенную прическу. – Осторожнее, фройляйн, – погрозил он пальцем, – вы ступаете на тонкий лед. – И мне там очень, очень нравится, – округлив глаза, громко прошептала Габи. Илья с трудом подавил улыбку. Даже сейчас одно присутствие Габи разрядило атмосферу. В конце концов они неплохо сработались, возможно, и дальше все будет хорошо, если Соло не узнает о метке. Маленькая ложь во спасение. Или не ложь, Илья ведь не лгал, только недоговаривал… – Угроза, ты все еще с нами? – Что?.. Да. – Тогда повторю вопрос: тебе еще долго? Я отдал свою часть стенографисткам. – Пять минут. Даже здесь Соло умудрился его обойти, а Илья еще отчитывал его насчет дисциплины. ____________________ *СНБ – Служба национальной безопасности Турции (Milli Emniyet Hizmeti, МАН). В 1965 г. переформирована в НРО – Национальная Разведывательная Организация Турции (Milli Istihbarat Teskilati, MIT). Вечером Соло накормил их праздничным ужином. В честь прощания со Стамбулом, как он объявил. Габи возмущалась, но, кажется, больше по привычке – ругаться с Соло из-за его стряпни стало у них чем-то вроде маленькой традиции. Илья стоически вытерпел поход на тот самый рынок, где Соло битые два часа выбирал продукты, придираясь к каждой мелочи. Пока он торговался с очередным продавцом, Илья боролся – и даже вполне успешно – с желанием показать язык турецкой наружке, которая неотступно следовала за ними от лотка к лотку. Илья им почти сочувствовал. – Может, угостим наших новых друзей, как думаешь? – спросил Соло, рассчитываясь за мясо. – Да, предложи холодненького пресс-папье, – хмыкнул Илья, – им понравится. – Неужели? – Гарантирую. – Сомневаюсь, что ребята оценят твое чувство юмора, Угроза. Соло обернулся и помахал им рукой. – Не смог удержаться, – пояснил он в ответ на укоряющий взгляд. – Не профессионально. – Я ведь ужасный шпион, мне можно. Бывали моменты, когда и Илье хотелось побыть ужасным шпионом. Утром они поднялись на борт военного самолета вместе с Уэверли и еще парой человек из команды АНКЛ. Соло рядом то ли спал, то ли просто сидел с закрытыми глазами, Габи читала какой-то журнал. Миссия закончилась, можно было немного расслабиться. Илья вытянул ноги и тоже попытался заснуть, но настойчивые, хоть и вялые мысли позволили разве что задремать. В итоге ничего особо и не изменилось. Они все еще вместе и скоро получат новое задание. Все могло быть и хуже, например, если бы Соло случайно увидел его метку. Или Габи. Кажется, она разделяла точку зрения Соло, но почему-то казалось, что Габи умела хранить чужие секреты. Если бы еще знать, как вообще начать подобный разговор… Нет, не стоило дергать тигра за усы. Умение вести разговоры на щекотливые темы никогда не было сильной стороной Ильи. Что ему хорошо удавалось, так это уходить от таких разговоров. А если вести себя так, как будто ничего не случилось, они и дальше смогут спокойно работать в команде. Лучший вариант, наименее болезненный для всех. Если не считать, конечно, что эти мысли уже заели, хуже злых осенних мух, а ночью снилась та крыша и Соло, что-то настойчиво ему доказывавший. Сон ускользнул через минуту после пробуждения, и все, что запомнил Илья, была его победа в идеологическом споре с оппонентом. И Соло, разочарованно качавший головой. *** Лондон встретил их пасмурной погодой и моросящим дождем. Для классического антуража не хватало разве что тумана. Уэверли протянул Габи зонт, и та благодарно кивнула. Соло поморщился и поднял повыше воротник плаща. Его хорошее настроение как ветром сдуло. – Не любишь дождь, Ковбой? – спросил Илья, идя следом за Габи и Уэверли к военному аэродрому. – Если бы ты от воды выглядел кучерявым бараном, тоже бы не любил. – Не вижу проблемы. Окинув его долгим взглядом, Соло усмехнулся и пригладил волосы. – Да, это было бы даже забавно. У выхода их ждало две машины. Уэверли, верный себе, галантно открыл для Габи дверь одной из них, затем взял у помощника конверт и передал его Соло. – Ключи от вашего временного пристанища, – пояснил он. – АНКЛ подготовило для вас квартиру в Ислингтоне. Надеюсь, вы не против пожить вместе пару дней? – Даже если и против, – сказал Соло, – кому это интересно, не так ли? – Ну-ну, Соло, мы ведь должны экономить средства налогоплательщиков. К тому же уверен, агент Курякин ничего не имеет против. – Нет, – отозвался Илья. Жить под одной крышей с Соло было привычно, даже несмотря на его завышенные стандарты во всем, что касалось этой самой жизни. – Вот и чудесно, – улыбнулся Уэверли. – Позволю себе украсть у вас мисс Теллер на эти пару дней. Линия в квартире безопасна, я позвоню, как будут готовы материалы по вашему новому делу. – Конечно, не стесняйтесь. – Соло был не в духе и не особенно это скрывал. Квартира оказалась небольшой, но уютной, если, конечно, вообще подходила под такое определение. Илье приходилось жить в куда худших местах, вряд ли и ЦРУ раскошеливалось на дополнительные расходы для Соло. Тем не менее, их временное пристанище удостоилось короткого «мило», пренебрежительного взгляда в сторону обоев в мелкий цветочек и итогового вердикта «сойдет» – видимо, Соло вынес приговор, учтя все возможные послабления. Вдвоем по привычке проверили все комнаты на «жучки». – Чисто, – даже удивился Илья. – Еще один жест доверия от Уэверли. Зато холодильник пустой, – сказал Соло, выходя из кухни. – Внизу есть ресторан. – Нет уж, раз в кои-то веки есть приличная кухня, грех ей не воспользоваться. Илья вытащил из чемодана шахматную доску и разложил ее на столике рядом с диваном. – Схожу за продуктами, – сказал Соло. – Как знаешь. – Угроза, здесь было бы здорово услышать что-нибудь вроде: «Не помочь ли тебе, лучший в мире напарник?» Илья на секунду оторвался от доски, на которой расставлял фигуры, и глянул на Соло. – Лучший в мире напарник, значит? Соло сел рядом в кресло. – Скажешь, у тебя был кто-то получше? – усмехнулся он. Двусмысленность фразы заставила поморщиться, но в ней был весь Соло. – От последнего напарника мне на память осталось это. – Илья дотронулся до шрама у правого глаза. – Возможно, если бы это был ты, я остался бы вовсе без глаза. Реакция у тебя куда лучше. Илья почти погрузился в игру, когда Соло сказал: – Думал, ты всегда работал один. – Это было давно. – Насколько давно? – Может, девять или десять лет назад. Какая разница? – Мне интересно. – Соло пожал плечами. – И за что тебе досталось? Не стоило рассказывать ему о прошлом, тем более профессиональном прошлом, но слова вырвались и взять их назад уже не получилось бы. – Его командировали в Чехословакию, а меня приставили в качестве наблюдателя, ну, больше, чтобы опыта набирался. Простое задание. Илья переставил ладью. – Уже перед возвращением случайно выяснил, что он – двойной агент. Сколько информации он передал перед самым моим носом… – Ты его сдал? Разумеется, какого еще вопроса можно было ожидать от Соло? Он уже как-то проходился на тему «идеологически правильных» установок Ильи. – Я надеялся, что это ошибка. Или просто хотел услышать оправдания, не знаю. Пришел к нему, чтобы выяснить все лично. – Как наивный дурак. – Дальше сам додумаешь? – Он несомненно был рад услышать, что кроме тебя никто о нем не знает. – Соло даже не спрашивал. – Глупо, знаю. – Очень похоже на тебя. – Неужели? – Илья сложил руки на груди. Стоило бы догадаться, что Соло не упустит возможности подколоть его. – Я имел в виду другое. Ладно. – Соло хлопнул ладонями по коленям и поднялся из кресла. – Раз уж ты предпочитаешь моей компании шахматы, схожу один. – Не влипни ни во что. – Это же Лондон, Угроза, в этом городе так и тянет во что-нибудь влипнуть. Не хочешь со мной, тогда сиди на телефоне, вдруг Уэверли почувствует себя одиноко и позвонит поболтать. Когда дверь за ним хлопнула, Илья отодвинул шахматную доску и, откинувшись на спинку дивана, закрыл глаза. Сосредоточиться на игре все равно не получалось. Хорошо, что Соло любил готовить – будет, чем занять его в эти дни. Все же Уэверли очень не вовремя забрал у них Габи. Когда она была рядом, Соло переключался на нее, в противном случае объектом его постоянного внимания становился Илья. Это давно перестало раздражать, но в последние несколько дней Соло, будто бы что-то подозревая, цеплялся к каждой мелочи, которые сам Илья вряд ли бы заметил. И, разумеется, он сразу требовал объяснений своим маленьким «открытиям», а не получив их, делал одному ему понятные выводы. Кто знает, что он уже там себе напридумывал… От груди к плечу разлилось тепло, и Илья по привычке потянулся к метке. Понадобилось почти что физическое усилие, чтобы перестать касаться и опустить руку. Но зудящее беспокойное чувство так никуда и не делось. Похоже, он слишком много думал о метках и… соулмейтах (даже непроизнесенное, слово, казалось, горчило на языке), еще немного и это сведет его с ума. И все же лучше было думать о Соло как о соулмейте, чем – пусть только в мыслях – о своей половине. Смешно же: половина чего? То есть Илья без Соло неполноценен, дефективен? Вот уж вряд ли. Представить неполноценным Соло было еще труднее: уж кто из их команды выглядел более чем самодостаточным, так это он. Даже задания проваливал с поразительной самоуверенностью, будто так и должно было случиться. Илья поймал себя на том, что улыбается, смотря в стену. Хорошо, что рядом не было ни Габи, ни Соло, иначе они бы наверняка подумали, что у него не все дома. Соло вернулся два часа спустя вместе с кучей пакетов. Илья продолжал делать вид, что обдумывает очередную партию, но вместо этого просто смотрел на доску и прислушивался к звукам, доносившимся с кухни. Впрочем, долго ждать не пришлось – Соло не любил «развлекаться» в одиночестве. – Угроза, – сказал он, появляясь в дверном проеме, – оторвись на минуту от своих шахмат, ты нужен мне на кухне. Илья кинул на него раздраженный взгляд, хотя он все равно давно уже не думал о партии, просто именно такой реакции от него ожидали. Соло ждал, прислонившись к дверному косяку. Фартук с какой-то фразой на итальянском напоминал броню. На лице – безграничное терпение и доброжелательность. Скопировал манеру Уэверли, клоун. Пришлось постараться, чтобы стремительно выползающая на лицо улыбка со стороны все еще казалась гримасой раздражения. – Напомни-ка, – Илья снова перевел взгляд на доску, – кто вчера заявил, что мне даже половник доверить нельзя. – Половник никто и не предлагает, но у меня есть практически тупой нож, морковь, салат, лук и лишняя пара рук, бездействующих над шахматной доской, когда их заждалась разделочная. – Мог бы просто сказать «пожалуйста», Ковбой. – Мог, а еще я мог бы сказать… – Соло поднял указательный палец и, тщательно выговаривая слова, произнес по-русски: – Кто не работает, тот не ест. Правильно же? – Это я не работаю? – Пожалуйста. Закралось подозрение, что Соло только что весьма ловко провернул очередную манипуляцию. И вроде следовало бы утереть ему нос, но… Вздохнув, Илья встал. – Ладно. Что делать? Габи появилась на следующее утро, как раз успев к завтраку. – Не думал, что Уэверли отпустит тебя так скоро. – Соло поставил перед ней чашку с кофе. Они расположились на кухне, хотя для трех человек места явно не хватало. Илья собирался по-быстрому доесть свой завтрак и присоединиться к остальным в гостиной, но уже через минуту явилась Габи и заняла место за столом напротив, затем пришел Соло и, встав у плиты, скрестил руки на груди. – Ревнуешь к боссу, Соло? Не волнуйся, вы с Ильей всегда будете главными занозами в моей заднице, обещаю. Габи протянула руку и стащила у Ильи кусочек бекона. Прожигать ее негодующим взглядом было бесполезно, поэтому он просто отодвинул тарелку подальше. Габи обиженно надулась. – Весьма грубо, фройляйн Теллер. – Соло выложил оставшийся бекон со сковородки в тарелку Ильи. – Зато честно. Хотя вижу, вы тут без меня не скучали. – Прошел всего день, Габи, – сказал Илья. – А мог бы и соврать, что скучал! – Габи изловчилась и стащила еще кусок бекона. – Я, можно сказать, бежала со всех ног, боялась, как бы Соло не заговорил тебя до смерти… – До смерти он может только закормить. – Вот как? – Соло протянул руку. – Ну-ка, отдай обратно тарелку. – Даже не надейся, Ковбой. – А бекон неплох, – признала Габи, жуя. – Спасибо, – сделав изумленное лицо, повернулся к ней Соло. – Вот это было неожиданно. – Просто бекон сложно испортить, – тут же нашлась она. – О нет, я наконец услышал комплимент своим талантам и ничего больше не хочу знать. – Ну хорошо, – поморщилась Габи и продолжила, явно сделав над собой усилие: – Признаю, ты можешь приготовить нечто съедобное. Иногда. Редко. – Еще немного и у меня будет сердечный приступ. – Соло картинно прижал руку к груди. – Знаешь, Угроза, подозреваю, что Уэверли подменил нашу Габи этой почти воспитанной юной леди. – Очень смешно. – Она криво улыбнулась Соло. Габи привычным уже жестом потянулась к тарелке, видимо, по ошибке считая ее своей. – Габи! – Илья выхватил тарелку у нее из-под носа. – Пей свой кофе! Тебя там Уэверли не кормит, что ли? – Не будь эгоистом, Илья. Уэверли не Соло и с чего бы ему меня кормить? И вообще, английская кухня – это ужас, так и ноги протянуть недолго, на одной-то овсянке. Ладно-ладно, не трогаю я твой бекон. – Она взяла чашку с кофе и принялась греть об нее руки. – И чтобы вы знали, раз уж вас двоих так это волнует: с Уэверли мы решали совсем не рабочие вопросы. Илья подавился омлетом и закашлялся. – Это нас как раз не волнует, – выговорил он, прочистив горло. Правда оставался еще Соло со своими видами на Габи… – Я всего лишь попросила Уэверли помочь мне с квартирой, – улыбнулась Габи. – Нашлось отличное место, вчера как раз ездила смотреть и познакомилась с хозяйкой, мне все понравилось. – Чудно, – усмехнулся Соло. – И хозяйка наверняка из спецслужб? – Ну, во всем есть свои минусы. Они с Уэверли когда-то работали вместе в Гонконге. – Не забудь проверить ее на «жучки», – сказал Илья. – Хозяйку? – Квартиру. Габи кивнула, отпив кофе. – По правде говоря, не знаю, когда я там обживусь. Уэверли должен позвонить буквально через полчаса, завтра мы, скорее всего, будем где-то в другой стране. – Он сказал что-нибудь конкретное? – Не много. Опять что-то насчет исследований, кажется, на этот раз в дело втянут Израиль. Звонок раздался через двадцать минут – Уэверли, как всегда, был пунктуален. Объяснений он не дал, но сказал, куда и когда подъехать. Интересно было взглянуть на лондонскую штаб-квартиру АНКЛ. Илья представлял себе что-то наподобие квартиры в Стамбуле: мало места, повсюду валяются папки и подшивки документов, туда-сюда снуют сотрудники. В конце концов, Уэверли не забывал время от времени напоминать, что ресурсы и финансирование АНКЛ отнюдь не безграничны, поэтому и офис агентства представлялся неким компромиссом между английской практичностью и экономией. На самом же деле штаб-квартира выглядела как заурядное офисное здание, в таком могло бы расположиться представительство какой-нибудь американской компании. У Уэверли даже оказалась секретарша, возле стола которой они теперь и сидели. Посередине Габи, Илья и Соло по бокам дивана. – По-моему, здесь не хватает только плаката. – Габи указала на стену. – «Приезжайте на Багамы» смотрелось бы отлично. Я бы не отказалась от задания на Багамах. – Только если на Багамах назревает маленький переворот, – пробубнил Соло, разглядывая черно-белую брошюру, утащенную со стола секретарши. – Или Багамы захотят стать ядерной сверхдержавой. – При слове «Багамы», Соло, я хочу представлять только солнце, море и коктейль у меня в руке, а не ракеты, беглых фашистов и… – Угрозу в плавках и с автоматом наперевес? Илья повернул голову и натолкнулся на ухмылку Соло. – Автомат был явно лишним, – сказала Габи. – Пожалуй. – Мистер Уэверли ждет вас, – улыбнулась им секретарша, прикрывая трубку телефона ладонью. – Большое спасибо, Мейбл. – Проходя мимо стола, Соло вернул ей улыбку. Илья даже не помнил, чтобы она говорила им свое имя. Уэверли стоял у стеллажа, просматривая подписи на корешках папок. – О, доброе… – Он кинул взгляд на часы. – Добрый день. Прошу, располагайтесь. Пока они рассаживались, Уэверли нашел то, что искал, и вернулся к своему столу. – Вот, – он передал им папку, – можете ознакомиться с материалами. Пока Илья листал страницы, не особенно вчитываясь, Уэверли обрисовал их задачи: – В чем-то это задание похоже на вашу первую совместную операцию в Риме, но есть и существенные отличия. Если говорить коротко, вашей главной задачей будет помощь в вербовке информатора и, как мы надеемся, в будущем – агента, если все пройдет гладко. – Агента АНКЛ? – спросила Габи. – Полагаю, что нет, мисс Теллер, этот человек… Одним словом, это очень щекотливая тема. Так что давайте по порядку. Уэверли сделал паузу, словно собираясь с мыслями. – Как вы знаете, после поражения Германии в войне многие ученые, работавшие на нацистов, продолжили свои изыскания в других странах, но кое-кто остался на родине. Два года назад из Института реактивных двигателей в Штутгарте уволились несколько сотрудников, в дальнейшем они объявились на берегах Нила, и уже через год Египет провел успешные испытания ракеты «Аль-Кар» класса «земля – земля». – Уэверли сцепил пальцы в замок и подался вперед. – Иными словами, египетское правительство добилось успеха в создании ракеты дальнего действия, способной нести ядерную боеголовку. – И чем это принципиально отличается от обычных миссий АНКЛ? – спросил Соло. – Очередные ученые, которых заставляют создавать оружие. – Во-первых, не заставляют, а платят им огромные деньги, что, в общем-то, не противозаконно. Во-вторых, принципиальное отличие в том, что Египет – суверенное государство, и АНКЛ никогда бы не ввязалось в чистую политику… – Но? – Но, – слегка усмехнулся Уэверли, – мы кое-что… скажем так, задолжали израильской разведке, у которой в этом деле ключевой интерес. Египет форсировал гонку вооружений на Ближнем Востоке. Израилю это, мягко говоря, не понравилось. Листая папку, Илья добрался до фотографий и досье, и ему тоже, мягко говоря, не слишком понравилось то, что он там увидел. – Пока и правда звучит как ничем не прикрытая политика, – вставила Габи. – Израильская разведка, разумеется, не сидела сложа руки и попыталась надавить на немецких специалистов, чтобы заставить их отказаться от прибыльной работы до того, как удастся наладить управление «Аль-Кара». В частности в ход пошли письма с предупреждениями и взрывчаткой. Кое-кому этого хватило, но нашлись и желающие рискнуть. Ответным шагом командования египетских ВВС стала вербовка некоего Хермана Валентина, которому и поручили охрану ученых. Известно о нем немного, вероятно, что и имя ненастоящее. – Уэверли взял со стола папку и зачитал: – Служил в Иностранном легионе, во время Второй Мировой находился в частях СС, после руководил частным сыскным бюро в ФРГ. – Подождите, – встрял Соло, – мы будем вербовать ССовца?.. – Хуже, – процедил Илья, передавая ему папку. – Мы будем вербовать Скорцени. – Скорцени? – Габи перевела взгляд на Уэверли. – Он тут причем? – Давайте не будем торопиться и делать скоропалительные выводы, хорошо? Валентин неоднократно хвастался службой под командованием самого Отто Скорцени, почему израильская сторона и сделала вывод об их тесной дружбе. Соло закончил с материалами и передал папку дальше Габи. Фотография Скорцени упала на пол, и, пока он поднимал ее, Илья смог еще раз «насладиться» лицом, которое многие и так знали слишком хорошо. Примечательный шрам через всю левую щеку узнавался на раз-два. – Я одного не понимаю, – сказал Соло, – чем думал Израиль, решая вербовать любимчика фюрера? – Ну, Соло, если бы вы поработали в разведке с мое, вы бы сейчас не удивлялись, – криво усмехнулся Уэверли и кашлянул. – Иногда приходится поступаться какими-то принципами, к тому же у Израиля свои методы работы. Однако после всей шумихи с Эйхманом они предпочитают действовать максимально скрытно. Здесь на арену и выходим мы. Уэверли обвел их внимательным взглядом и остановился на Илье. – Курякин, я понимаю, что вам наверняка претит подобное задание, но считаю, что именно ваша команда может добиться лучшего результата. – Это просто работа. – Пришлось приложить усилие, чтобы не скрипнуть зубами – так сильно он сжал челюсти. – Что от нас требуется? – Требуется завербовать Скорцени, который в свою очередь завербует Валентина. На время миссии у вас будут формальные полномочия израильской агентуры, от имени которой вы и будете действовать. – Всего-то, – не удержался Соло. – И кто из нас больше всего похож на еврея? – Да, Соло, – немного раздраженно подтвердил Уэверли, – поверьте, я сам не в восторге, но сотрудничество между разведками работает именно так. Формально вам нужно будет заполучить Скорцени, но Валентин не станет работать на израильтян, так что ему вы будете представлены, как агенты одной из секретных европейских служб. Что, как весьма удачно сложилось, является правдой. – Как нам подобраться к Скорцени? – Илья, все это время, барабанивший пальцами по подлокотнику кресла, решил, что пора взять себя в руки и заняться делом. Уэверли передал им еще одно досье и фотографию. – Наилучший вариант подобраться через его жену. Графиня Эльза фон Финкельштайн, племянница гитлеровского министра финансов Шахта, дама весьма непростая. Именно она помогла Скорцени бежать во Францию, а оттуда в Испанию, где они сейчас и живут на собственной вилле, пользуясь близкой дружбой и доверием Франко. У Эльзы собственная фирма, она торгует оружием, много путешествует. По утверждениям источников, если заручиться ее поддержкой, согласия Скорцени долго ждать не придется. Более подробные инструкции вам передадут на месте. Уэверли подтолкнул к ним конверт, лежавший на краю стола. – Билеты на завтрашний рейс до Мадрида. И да, попросите Мэйбл, она покажет ваш новый офис. Не думал он, что доживет до дня, когда главной задачей станет вербовка нациста да еще такого. Все существо Ильи восставало против даже одной мысли о подобной возможности. Просто по-человечески противно было от того, что придется разговаривать с ним, уговаривать, подкупать. Жать ему руку. При этой мысли пальцы сами собой сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони. Хотелось разбить, сломать что-нибудь, пусть и собственные кости, если бы это помогло почувствовать себя лучше. – Илья, – позвала Габи, – от твоих метаний по комнате кружится голова. – Не смотри. – Почему бы тебе не присесть? Поговорим. – Я в состоянии разговаривать и стоя. – Оставь, Габи, – сказал Соло, – пусть лучше он протрет на ковре дыру, чем пострадает еще что-нибудь или кто-нибудь. И если ты, Угроза, думаешь, что только тебе одному претит новое задание, то… – Скорцени нужно отдать под трибунал, а не умасливать и предлагать работу! – Безусловно, ты прав, но… – Это сделка с совестью! – Это наша работа. Ты же работаешь со мной, Угроза? Не так уж это и страшно, правда? Скорцени, конечно, преступник, но и я в некотором роде не совсем законопослушный гражданин, как ты любишь мне напоминать. – Ты – другое! – Остановившись, Илья обвиняюще указал на Соло пальцем. – Ты воевал против таких как он! Вздохнув, Соло посмотрел на Габи, словно ища поддержки. – Что? – Она округлила глаза. – Мне тоже это не нравится. Вы, между прочим, обратили внимание, когда Уэверли упомянул о методах израильской разведки? Они посылали взрывчатку обычным людям, ученым, не военным даже. Моим соотечественникам, кстати. – Габи, дорогая, тебе действительно нужно снять розовые очки и взглянуть трезво на то, чем мы занимаемся. И тебе, – Соло повернул голову к Илье, – тоже. – О чем это ты? – буркнул Илья, продолжая наворачивать круги по комнате. Было легче переводить раздражение в какое-то действие, чем сидеть и ждать, пока красный туман начнет застилать глаза. – Серьезно, я чувствую себя, как воспитатель в детском саду. Ваши рыцарские иллюзии чрезвычайно милы, однако… – Нет у меня иллюзий, Ковбой, просто это… – Илья взмахнул рукой. – Все это… – Бесит, – закончила Габи, смотря в сторону и наматывая на палец локон волос. – Работе это не помешает, – сказал Илья, остановившись за диваном и вцепившись обеими руками в его спинку. – Правда? Хотелось бы надеяться, потому что в противном случае у меня будет повод передать звание ужасного шпиона дальше по цепочке. – Я, – с нажимом сказал Илья, – не подведу. – Уж постарайся, будь добр. – Соло повернул голову и бросил на него вопросительный взгляд снизу вверх. – Мне же не придется волноваться, что от избытка чувств ты дашь в морду цели всей нашей операции? – Не дам. – И не будешь смотреть с таким выражением, как будто собираешься дать? – Ты требуешь слишком многого, Ковбой. – Надеюсь, сейчас ты пошутил. – Соло посмотрел на Габи. – Ну а вы, фройляйн Теллер? Стоит ли мне беспокоиться на ваш счет? – Я не планирую избивать Скорцени, если вы об этом, мистер Соло, – передразнила она. – Чудесно, тогда предлагаю немного расслабиться. – Соло на минуту вышел и вернулся уже с бутылкой. – Вино испанское, что несколько символично. Замечу, что в Испании сейчас жарковато для водолазок. – Усмешка в сторону Ильи. – За успех миссии? Илья только вздохнул, забирая у него бокал.