Somebody to die for

Уэверли, кажется, впервые целиком и полностью был доволен их работой. Израиль почти задаром получил ценного агента, просто обещав не убивать его, – подумать только, что годы жизни в страхе делают с самыми бесстрашными людьми, или Скорцени так за жену переживал?.. И наконец АНКЛ снова доказал свою состоятельность в качестве международной организации. Ну, во всяком случае, как-то так Уэверли, по мнению Ильи, и должен был рассуждать. Через пару дней они сидели в знакомом лондонском офисе АНКЛ и сдавали отчеты по миссии. – Именно такой работы я и ожидал от вашей команды. – Уэверли блеснул глазами из-за стекол очков. – Только не привыкайте к хорошему. – Закинув ногу на ногу, Соло болтал туфлей в воздухе. – Никто не идеален, мистер Соло. Главное, чтобы ваши ошибки не обходились нам слишком дорого. И да, я видел счет за одежду. – Если бы не чья-то советская скромность, он был бы куда внушительнее, – радостно доложил Соло, словно гордясь этим. У Ильи к щекам прилила кровь. Хотелось провалиться сквозь землю, словно он что-то украл, и его только что поймали за руку. – Что ж, – Уэверли окинул взглядом его костюм, – вы это заслужили. Отлично выглядите, мистер Курякин. – Спасибо, – выдавил Илья. – Сказать по правде, – Уэверли захлопнул папку с отчетами, – вы справились куда быстрее, чем я рассчитывал. Мы готовили других агентов, но раз уж вы здесь… Потребуется пара дней, чтобы приготовить нужные документы и передать материалы, а пока у вас выходные, можете отдохнуть. Мисс Теллер, по поводу квартиры все улажено, она ваша. – Отлично! – Габи почти вскочила со своего места. – Надеюсь, я больше не нужна? Надо купить кое-какую мебель, занавески… – Занавески? – Соло удивленно приподнял брови. – К чему такая спешка? – Тебе не понять, Соло. Это моя первая собственная квартира. МОЕ место. Все должно быть идеально. – Можете быть свободны, мисс Теллер. – Уэверли милостиво махнул рукой, словно король, отпускающий вассала в родные пенаты. – Я дам вам знать… Габи хлопнула дверью раньше, чем он успел договорить. Уэверли вздохнул. – Что с нашим временным пристанищем? – спросил Соло. – Я так понимаю, на Ритц рассчитывать не стоит? – Если хотите, можем поселить вас в отеле. Либо конспиративная квартира, выбирайте. Та, в которой вы жили в прошлый раз, как раз свободна. – Квартира подойдет. – Хорошо. Илья так удивился, когда Соло согласился на квартиру, что не сразу понял: его в этот раз никто не спросил, не хочет ли он жить отдельно. Уэверли уже говорил о чем-то другом, и просьба отселить его от Соло показалась бы странной. Снова жить в одной квартире, точнее в очень маленькой квартире, вовсе не казалось отличной идеей. Скрыться там от Соло будет не просто. Да и отсутствие Габи, способной сгладить неловкости… – Вьетнам? – вдруг спросил Соло, вырвав Илью из размышлений. – Что вам не нравится, Соло? – Слишком жарко. – Придется уж на время забыть о светских приемах и костюмах. Надеюсь, в вашем гардеробе найдется что-то подходящее? Казалось, Соло задумался, и Уэверли разом помрачнел – наверное, прикинул, во сколько ему обойдется обновленный гардероб Соло. – Сэр, – встрял Илья, – мы летим во Вьетнам? – Вам следует слушать внимательнее, Курякин. Специально для вас повторю: да, через несколько дней вы отправитесь в Сайгон, где вас встретят американские коллеги мистера Соло. От них и получите все инструкции. Отлично, теперь еще и работать придется с ЦРУ. Или под ЦРУ. Соло, впрочем, тоже не выглядел обрадованным. Через несколько минут они уже собирались уходить, когда их окликнул Уэверли: – Курякин, на пару слов. Илья ощутил тяжелый взгляд Соло на своей спине, но оборачиваться не стал. Отлично, теперь он снова что-то заподозрит. Вернувшись, Илья сел напротив Уэверли. – Я вас не задержу, – сказал тот и, сделав паузу, продолжил: – Больше никаких позывов покинуть команду? – Нет, сэр. – Хорошо. Есть что-то, о чем мне следует знать? Что-то важное для работы? Илья покачал головой. – Вы с агентом Соло неплохо уживаетесь, поэтому я решил, что поселить вас вместе вполне разумно. Или вы другого мнения на этот счет? И чего он сейчас-то спрашивал? Потребуй Илья отдельной квартиры, это смотрелось бы странно, учитывая предыдущие заверения об отсутствии проблем. – Я не против пожить вместе с агентом Соло. – Тогда не буду вас больше задерживать. Уже у двери Илья взялся за ручку, но обернулся. – Сэр, можно вопрос? – Давайте. – Встреть вы своего соулмэйта, вы бы продолжили отношения? Уэверли моргнул, явно озадаченный. – Странный вопрос и личный, вам так не кажется? – Извините, можете не отвечать. – Думаю, – Уэверли покрутил в пальцах колпачок от ручки, – ответ на него я дал, когда занял эту должность. Достаточно прозрачно? Кивнув, Илья вышел из кабинета. Соло нашелся у стола секретарши Уэверли. Расслабленная поза, полуулыбка, внимательный взгляд – классические наполеоновские приемы не устаревали. Илья намеревался пройти мимо, но Соло поймал его за локоть, хотя, на первый взгляд, был полностью увлечен болтовней с – как там ее звали? – Мейбл, кажется. – Голоден, Угроза? – Не особо. – Тогда выпьем кофе. Соло затащил его в лифт и нажал на кнопку закрытия дверей, хотя к ним по коридору спешила женщина. Илья прислонился спиной к стенке лифта и на секунду зажмурился – яркий свет лампы на потолке резал глаза. До сих пор не верилось, что они в Лондоне и Соло выглядит и ведет себя так, будто со Стамбула ничего и не происходило. – Мейбл посоветовала один ресторанчик неподалеку, – говорил он, стоя спиной к Илье и засунув руки в карманы брюк. – Спорю, тебе еще не удалось распробовать английскую кухню? Илья смотрел на полоску кожи между не уложенными и потому слегка кудрявыми волосами на затылке Соло и воротником его рубашки. В голове было пусто, как в бездонном колодце. – А вечером, так и быть, я приготовлю что-нибудь интересное. Чего бы тебе хотелось? Илья не сразу сообразил, что Соло обернулся и смотрел на него с ожиданием. – Что? – Угроза, ты… Тут двери открылись, и пришлось потесниться, когда в лифт вошло еще несколько человек. Соло теперь стоял так близко, что Илья почти зарывался носом ему в волосы. Сейчас от него не пахло обычным одеколоном или чем он там пользовался, но все равно чудился какой-то запах. Илья отвернулся. Странное дело, однако замкнутое пространство, люди, Соло, стоявший слишком близко, теперь еще раздражающий запах – все это зародило волнение, похожее на то, которое возникало перед опасными заданиями. Приступ клаустрофобии, что ли? Ресторан оказался маленьким, скорее даже закусочной, и почему-то не удавалось избавиться от мысли, что половина его посетителей так или иначе связана с АНКЛ. Вспомнилось их первое знакомство в берлинском кафе. Сандерс с Олегом притащили на встречу разве что не половину своей агентуры. Они, должно быть, и сами не очень-то верили в успех взаимовыгодного сотрудничества. Илья тоже настроился на драку. Соло, если хорошо подумать и учесть все, что он о нем теперь знал, пытался любым способом устранить себя из операции. В отличие от Ильи, он чувством долга обременен не был. Работать в паре никто из них точно не хотел. Смешно, прошло всего ничего времени, и три совместных задания спустя Илья пытался перевестись, а Соло – удивительно – пытался этому помешать. Во всяком случае, сильно не одобрял такое решение. – Теперь он улыбается, – проговорил Соло, листая меню и будто бы не глядя на Илью. – Не слышал, чтобы в Англии было запрещено улыбаться. – Илья тут же принял свой обычный вид, хотя мог бы поспорить, что если и улыбался, то едва заметно. – Нет, но ты сегодня как под действием экспериментальных психотропных веществ. То зависаешь, то… – Соло быстро вскинул на него глаза и снова уткнулся в меню. – Не то чтобы я был против. – Против веществ? – не понял Илья. И чего он там высматривал? Чтобы заказать чашку кофе, не нужно затирать меню до дыр. – Улыбок, Угроза. Улыбайся, если тебе хочется. – После такого разрешения точно нет. Соло наигранно вздохнул. Официантка все не подходила. Была определенная доля неловкости в том, чтобы сидеть в ресторане не как агенты на задании, а просто как Наполеон Соло и Илья Курякин. В КГБ не было принято корешиться с коллегами, и редкое свободное время все проводили с семьей. Соло тоже вряд ли обзавелся дружескими знакомствами в ЦРУ. Некая ненормальность происходящего скребла где-то в груди. Опять же, Габи сбежала при первой возможности, прикрывшись своими занавесками. Будет ли Соло уязвлен, заведи Илья разговор о личном времени и что им нужно отдыхать друг от друга? Поймав себя на том, что выстукивает по столу услышанный от Соло испанский мотивчик, Илья схватился за солонку. – Ты часто бывал в Англии? – спросил он, отодвигая ее от себя и ставя в один ряд с сахарницей. Молчание нервировало, поэтому спросил первое, что пришло на ум. И прозвучало странно, как будто ничего не значившие разговоры о погоде были для них в порядке вещей. – До того, как ЦРУ взяло меня за яйца? – усмехнулся Соло. Он, видимо, тоже вспомнил тот первый разговор. – Частенько, и не только в Лондоне. Могу поспорить, что и в Ирландию нам придется не раз скататься. Бывал там? – Нет. – Тебе понравится. Там любят подраться в пабах. – И почему мне это должно понравиться? – Даже не знаю, но если решишь перевернуть пару столов, в цивилизованном мире за это обычно платят. – Не нарывайся, Ковбой. В цивилизованном мире, – повторил Илья, фыркнув, – надо же. – Мы все еще команда? – вдруг бросил Соло, не поднимая глаз. Вряд ли сейчас он мог придумать более неподходящий вопрос. Первым порывом было отшутиться, ведь разговор предполагал легкую пикировку насмешками, но Соло ждал серьезного ответа. Напоминало типичный допрос из учебника: хочешь вытянуть информацию – отвлеки внимание и застань врасплох. Илья тоже знал эти азы и понимал, как работает человеческая психика. Правда понимание не облегчало поиски подходящего ответа и только сильнее злило, потому что Соло пользовался базовыми приемами куда успешнее. – А тебя что, уволили? – Илья скрестил руки на груди. – Уэверли решил, что дешевле нанять пять новых сотрудников, чем потратить годовой бюджет на твой летний гардероб? – Хорошая попытка, – Соло отложил меню и улыбнулся проходящей мимо официантке, – но что бы ты ни думал, мой гардероб стоит дешевле эсминца. – Скажи это детям в голодающих странах. На деньги, что ты тратишь на одни только рубашки, можно пару месяцев кормить население небольшой страны. – Совсем крохотной. – Это если кормить бутербродами с икрой. – Хорошо, ты выиграл. – Соло на секунду отвлекся, чтобы заказать кофе. – Мои костюмы мне дороги во всех смыслах. – И в чем тогда подвох? – Какой подвох? – Несколько дней назад у нас был счет, 1:1, кажется? И вот я уже выиграл. – Илья прищурился. – Ставлю свою кепку, здесь что-то нечисто. Соло многозначительно улыбнулся, всем своим видом выражая мне-просто-нравится-над-тобой-издеваться. Во всяком случае, атмосфера немного разрядилась, и сам Илья тоже расслабился. Кофе пили молча. Соло достал записную книжку и делал какие-то пометки. За окном проезжали, сигналя, черные кэбы и шли по своим делам прохожие. Иногда хорошо было посидеть вот так полчаса, не в засаде, не на холодной крыше, не на конспиративной квартире, но в кафе среди людей, как еще один обычный человек. Не нужно спешить на задание, не нужно продумывать детали операции. Хорошо, но не продуктивно и сложно потом вернуться в нужное состояние. – Тебе… – начал Илья, но замолчал. Почему-то он сказал это по-русски, и вроде бы ничего странного: родной язык, на котором думал и на котором проще выражать мысли, да и Соло прекрасно бы его понял. Но язык сближал сильнее, разрушая все их непринужденное общение, и потому Илья всегда обращался к Соло только на английском. Но, может, он и внимания не обратил? Конечно, глупо было надеяться. Соло сидел с чашкой кофе в руке и терпеливо ждал, будто делая скидку напарнику-тугодуму. – Что там обо мне? – наконец спросил он, видимо, решив, что Илья не собирается продолжать. – Ты не думал попросить отпуск? На русском Илья сказал бы иначе, но спасибо, английский предполагал куда больше отстраненности. – Думаю, мои желания не имеют здесь большой силы. – Кажется, мы теперь на хорошем счету. Уэверли согласился бы, я уверен. – Тебе нужен отпуск? – спустя мгновение спросил Соло. – Мне – нет. И к чему этот вопрос? Илья ведь не о себе говорил. – У тебя там в Союзе что, невеста?.. Жена? Илья хотел возмутиться такому бредовому предположению, но эта сказанная по-русски «жена» с, похоже, намеренно растянутым «а» на конце… Соло с нескрываемым удивлением ждал, пока Илья прекратит смеяться. – И что в этом такого смешного? – А с чего ты о таком спросил? – Пришлось прикрыть рот рукой, иначе губы сами складывались обратно в улыбку, а изумленный взгляд Соло уже начинал раздражать. – Ты не собираешься отвечать? – Мы теперь вопросами разговариваем? Соло моргнул и, хмыкнув, допил свой кофе. – Ну хорошо, – сказал он, смотря на Илью, – я правда очень люблю эту игру, но ради исключения… Ты сидел там пятнадцать минут и отстраненно пялился в окно, и до этого ты тоже вел себя странно. Странно даже для тебя. А потом ты начинаешь спрашивать про отпуск так, будто очень хочешь домой за свой Железный Занавес, но не знаешь, как спросить об этом Уэверли. А еще до этого ты хотел уйти из команды. Теперь ты сидишь и смеешься в ответ на простой вопрос, когда половина АНКЛ делает ставки, умеешь ли ты вообще улыбаться. – Выпалив это, Соло сделал паузу и махнул рукой официантке. – Все мои дела в Европе, и в Штатах меня никто не ждет, так что нет, мне отпуск не нужен, разве что пожизненная амнистия. Что насчет тебя, Илья? Кто ждет дома тебя? Хотя вряд ли ты теперь что-то мне скажешь, да? Улыбаться и тем более смеяться больше не хотелось. Что сказать на это Соло, Илья тоже не знал. Что сказать, куда смотреть, что делать. Когда он встал и положил на столик деньги за свой кофе, Соло только спросил: – Куда ты? – Пройтись. Если бы он сказал, что пойдет с ним, или попытался остановить, Илья бы… Но Соло, к счастью, промолчал. Илья слонялся по улицам до самого вечера. Ему не требовалось время, чтобы обдумать сказанное Соло или решить, что делать дальше. Из команды он не уходил, поэтому выбора как такового и не было. Он просто оттягивал момент, когда вернется на квартиру, где они вдвоем временно обитали. Соло вел себя вполне логично для шпиона, пытаясь всеми способами разнюхать то, что от него скрывали. Илья сказал бы «давил изо всех сил», если бы не знал, что такое настоящее давление. Они, должно быть, единственная команда, сплотившаяся за такое короткое время и еще быстрее развалившаяся на части. Уэверли не видел дальше своего носа, если считал их лучшими. *** Габи, похоже, не на шутку увлеклась обстановкой своей новой квартиры и вовсю наседала на Соло, требуя у него консультацию по мебели. Они второй час ждали в аэропорту, а рейс все откладывали. Невольно начнешь скучать по возможностям Уэверли и доступности военных самолетов. – Могу порекомендовать столик Людовика XIV, – сказал Соло с несвойственным ему раздражением, – но вряд ли ты можешь его себе позволить. – Я спрашиваю вполне серьезно, – надулась Габи. – Твоему вкусу я доверяю больше, чем своему. – Слишком явная попытка подлизаться, – заметил Илья, оглядывая проходящую мимо пожилую пару. – Кто-то оскорбился, что о его вкусе не упомянули? – Габи даже не повернулась в его сторону. – Соло, так что ты думаешь о… – Современная мебель – не мой конек, извини. – Ну и ладно, – буркнула Габи. Стоило ей замолчать, как в воздухе повисло почти осязаемое напряжение. Не то чтобы Илья и Соло не разговаривали, просто все их разговоры были ни о чем. Сложно назвать общением что-то вроде «похоже, скоро дождь польет» или «передай соль, пожалуйста». Если бы Илья был англичанином, эти small talk* не казались бы такими чужеродными. Или если бы Соло по-прежнему ему доверял. Если бы, да кабы, да во рту росли грибы… – Что опять случилось? – спросила Габи, провожая отошедшего Соло взглядом. – Ты ему сказал? – Нет. – И не скажешь? – Нет. – Зря. Илья не ответил. – Знала бы, что вас нельзя оставлять без присмотра, заставила бы бегать со мной по Лондону и искать занавески в тон обоям. – Я думал, это был предлог, чтобы сбежать от Уэверли. – Одно другому не мешает. – Габи улыбнулась. – Лучший способ соврать – сказать правду, так? – Так. Но еще лучше молчать. – А если пытать будут? – Меня? – хмыкнул Илья. – Не тебя, конечно, я почти уверена, что ты-то будешь молчать и под пытками. Хотя, если пытать будет Соло… Хотела бы я на это посмотреть, – ухмыльнулась Габи. – Ну, так как не выдать врагу правду кому-то вроде меня? Илья смерил ее долгим взглядом, под которым Габи несколько сникла. – Хочешь честный ответ или галантный? – Давай уж честный, – махнула рукой она. – Кому-то вроде тебя лучше просто ничего не знать. – Значит, в случае чего мне громко орать, что ничего не знаю? Думаешь, сработает? – Вряд ли, но если выбирать между мучительной смертью и мучительной смертью с выдачей врагу секретной информации… Габи вытянула ноги и сложила руки на груди. – Я почти уверена, что Соло мне бы такого не сказал, – обвиняющее буркнула она. – Я бы с удовольствием послушала что-нибудь в духе: «Как можно пытать обладательницу таких прекрасных глаз?» – Я почти уверен, что Соло способен заболтать кого угодно и потянуть время. Шуточки шуточками, но с разговорами о пытках перед глазами встала сцена с дядей Руди в главной роли. Если никто не прикрывает тебе спину, болтай, не болтай, закончишь одинаково. Хорошо, что Соло здесь не было, они ведь так и не рассказали Габи о том, что случилось в тот день. А Илья не собирался стать тем, кто откроет ей глаза на правду. – Что-то сегодня он не особенно болтлив. Я бы сказала, что даже ты болтаешь куда больше. Так что случилось? – Это начинает мешать работе. И это личное, как здесь любят говорить. Поэтому, пожалуйста, – Илья повернулся к ней, – перестань спрашивать. Габи молчала целых пять минут, что само по себе было рекордом. Она терпеть не могла, когда кто-то затыкал ей рот или запрещал делать, что хочет. – Просто я слышала кое-что о новом задании, – сказала она тихо, будто извиняясь, что нарушила молчание. – Вы будете работать в паре, я – прикрывать вас. Я хочу сказать, что если вам сложно уже сейчас… – Мы не в первый раз работаем в паре. – Ты знаешь, что я имею в виду, Илья. Если уж решил скрывать от него правду, скрывай до конца или выходи из игры. – Да кто ж меня отпустит, – проворчал Илья по-русски. Если подумать, забавно: стоило только прощупать почву, как Соло вцепился словно клещ, куда уж тут уйти по-тихому. С таким развитием событий он чего доброго и в Союз за Ильей напросится. Впору в судьбу уверовать и прочую мистическую лабуду. Соулмейты… Кто вообще это недоразумение так назвал? А ведь Соло понятия не имел, что существует еще одна проблема помимо логичного конфликта интересов. Для него все было просто: странный русский КГБешник со своими неадекватными и неконтролируемыми эмоциями, что-то он такое скрывает, и это что-то вполне вероятно имеет оношение к государственным тайнам, и поэтому это обязательно надо разнюхать. Таков уж Соло, таким был и сам Илья. Может, они и использовали разные методы работы, но целью их всегда будет информация. Самое поганое, что ситуация и правда казалась глупой и до идиотизма простой. Илье было стыдно признаться Соло, что они эти чертовы родственные души, как будто в этом была только его вина, будто бы он один провалил жизненно важное задание и подставил напарника. Пока Соло не знает, он ни при чем, это Илья весь в грязи от опостылевшей лжи. Если предположить, на одну только секунду, что он расскажет, какова будет реакция Соло? Вряд ли стоило надеяться, что он просто двинет Илье в морду и предложит обо всем забыть. От дальнейшего осуждения Габи Илью спас так удачно вернувшийся предмет их спора. – Наш рейс сейчас объявят, – сказал он, берясь за ручку чемодана. – Наконец-то! – Габи потянулась и вскочила со своего кресла. – Не радуйся так, дорогая. Там, куда мы направляемся, нет ни дорогих магазинов, ни ресторанов, ни отелей. Через два дня ты будешь умолять Уэверли отправить тебя куда-нибудь на Ривьеру. – По-моему, мистер Соло, вы путаете меня с собой. – Габи ухмыльнулась ему в лицо. – Шутка в стиле Ильи, сегодня я его подменяю. Соло посмотрел на Илью с таким выражением, что сразу захотелось огрызнуться: – Что? В Сибири тоже нет роскошных отелей, не может быть Вьетнам хуже Сибири! Едва они вышли из самолета, тяжелая липкая духота приняла их в свои влажные объятия. Илья заранее попрощался с любимыми водолазками – все же самоубийцей он не был. – Хочу обратно, – выдавила Габи, спускаясь по трапу. Соло, напротив, словно бы ничего и не заметил, даже не соизволил съязвить что-нибудь насчет гардероба Ильи. И это неприятно задело. Вся эта операция началась не так. На улицах Сайгона было немало американцев. Так и подмывало сказать что-то на этот счет, но отстраненное молчание Соло охлаждало не хуже ледяного душа. Габи нервно обмахивалась журналом и тоже не проявляла желания зубоскалить. Виды, мелькавшие за окном такси, не внушали особого энтузиазма. Городок средней паршивости, хоть и столица, пыльный и душный, загазованный множеством автомобилей. Огромное количество велосипедов на улицах напомнили Илье его собственное детство. Велосипед у него тоже был, синий, и он гонял на нем по двору с соседскими ребятами. Все это было так давно, что уже не казалось реальной жизнью, словно кто-то сочинил для Ильи не только основные жизненные вехи родился-учился-работал, но и чувства, которые он когда-то испытывал: велосипед, который ему подарил отец; первую девчонку, которую поцеловал позади трансформаторной будки. Ее звали Надя Смирнова. Надя с двумя тощими косичками в красных бантах. Если бы наверху сказали, что она Марина с каре, Илья в этом бы не усомнился. Год назад точно бы не усомнился. Был ли велосипед у Соло? Нужно иметь богатую фантазию, чтобы представить его где-то кроме как за рулем дорогого авто. – Я не выйду из номера, – твердо сказала Габи, сложив журнал на манер веера. – Только если ко мне привяжут вентилятор и дадут холодный коктейль. Жаль, сам он с Габи остаться не мог. Пока Соло разыгрывает любимый спектакль я-вас-сударь-не-знаю, работать с ним будет сущим мучением. Илья оттянул ворот легкой рубашки, которую предусмотрительно надел еще в самолете (Соло только дернул уголком рта, когда заметил). Он бы с радостью разделся до пояса – такая стояла духота, но, даже наплевав на правила приличия, приходилось все время думать, как бы Соло не увидел метку. Слиться с местным населением у них при всем желании бы не вышло, но закосить под американцев можно попробовать. Правда Илья сомневался в своей схожести с их военными, да и если начистоту, Соло на них тоже никак не смахивал, хоть и служил когда-то. Но пока не было инструктажа и рассуждать не имело смысла. Пожалуй, американских военных на улицах было все же многовато, чтобы чувствовать себя в безопасности. Перспектива работать с ними и, что еще хуже – на них, и вовсе не радовала. Но раз начальство сказало «надо», значит, надо. Даже если изнутри поднималось смутное чувство, что его продали свои же. Почему-то подобного не было, когда из них только сделали рабочую группу, даже Соло так не раздражал своим американским гражданством и преступным прошлым. Илья позлился и успокоился, а потом все слишком запуталось, чтобы делить на наших и ваших. Свою роль сыграло и то, что никто из них не горел желанием работать с другими. Всегда проще делать что-то через силу, скрепя сердце, как будто в этом нет твоей вины, лишь долг и обязательства. Уж в чем в чем, а в исполнении долга с Ильей было не сравниться. Все должно пройти без сучка и задоринки. – Что ты сказал? – спросила Габи. Последние мысли Илья, видимо, произнес вслух. – Печет адски, не думал, что буду скучать по Испании. Запоздало вспомнилось, что Соло знает русский и понимает, что сказал Илья совсем другое. Но он промолчал, да и непонятно было, что именно успел услышать. А когда Соло так вот молчал, а не трещал каждую свободную секунду, понять, о чем он думает, и вовсе не представлялось возможным. Пусть нюансов Илья и не знал, но и дурак бы понял, что на него дуются. Хотя пусть лучше дуется, чем таит вечную обиду. Шпион чертов. И врагу не пожелаешь шпиона в соулмейты, особенно одного вполне конкретного. Проникнуться глубинами жалости к собственной судьбе Илье помешало остановившиеся такси. Габи, едва ли не вприпрыжку выскочив на улицу, встала напротив входа в гостиницу и уперла руки в боки. – Да уж, не Шератон, – проворчал Соло, открывая багажник. Трехэтажное деревянное здание колониальной постройки, конечно, не тянуло на шикарные отели в Турции и Испании, в которых они жили на прошлых заданиях, но и такого презрительного отношения тоже не заслуживало. Просто кто-то зажрался, мстительно подумал Илья, чуть не ляпнув это вслух. Гостиница выглядела вполне опрятно, как и вся на удивление тихая улочка с двумя рядами деревьев вдоль нее. Учитывая количество автомобилей и велосипедов в Сайгоне, здесь еще было тихо и чисто. Илья вытащил из багажника чемодан Габи, а затем и свой. Никто его не просил, но как-то само собой получалось, что таскать ее вещи приходилось ему. Но эта «великая честь», как пошутил раз Соло, его совсем не обременяла. – Ну а ты, как всегда, доволен? – хмыкнула Габи, пока Соло расплачивался с таксистом. – Не всегда, стены здесь тонкие, это плохо. – И как ты умудряешься говорить такие пошлые вещи с таким каменным лицом? – Габи взяла его под руку. – О каких пошл… – Илья попытался прожечь ее взглядом, но нужного результата его попытка все равно не достигла. – Я вовсе не то имел в виду! – Ладно-ладно, – Габи погладила его по плечу, – зато, если захочешь подслушать Соло как в Риме, не надо будет даже ухо к стене прикладывать. Не говоря уже о более… радикальных методах. – Она подмигнула и, бросив взгляд ему за плечо, направилась к стойке портье. Краснел Илья редко, слишком уж пагубным был подобный изъян для его профессии, а сейчас, стоя с чемоданами в руках и чувствуя, как пылают уши, все, о чем он мог мечтать, это как бы провалиться сквозь землю. Она ведь специально об этом сказала, чтобы Соло услышал и черте что себе надумал! Он и сам вспоминал тот эпизод со стыдом – волновался за жизнь напарника, думал, как бы его не раскрыли, не убили… Не залюбили до смерти. Думал, что перед Габи стыдно было, но никогда не знаешь, что может стать еще хуже. – Да-а, Угроза, не думал, что тебе нравится подслушивать, – весело раздалось в спину. – Последствия профдеформации? Илья медленно обернулся. Такой довольной морды у Соло не было с их первой встречи, когда ему удалось вывести Илью из себя, чем он, видимо, тогда очень сильно гордился (лучше бы осознал, насколько близок был к вылавливанию частей своего переломанного тела из берлинского пруда). – Просто. Молчи, – выплюнул Илья и, не дожидаясь ответа, занес чемоданы в гостиницу. Габи осматривала номер, когда зашел Илья вместе с ее вещами. Светлые стены, старинная мебель, чисто, но не более того. Средней паршивости жилище для европейца или американца, оценил Илья, если, конечно, он не видел советских коммуналок. Но что-то было не в порядке. – Кровать одна, – дошло наконец до него. – Схожу вниз, попрошу другой номер. – Не утруждайся, кровать одна, потому что она только моя. – Габи упала спиной на кровать и сложила руки на животе. – М-м, здесь даже прохладно. Ваш номер соседний. – Ваш номер? – Номер мальчиков. – Габи стянула с носа солнечные очки. – И не истери, бронировала не я. Илья еще пару минут топтался в дверях. – Проверь его, – наконец сказал он и закрыл дверь. Соло уже развешивал одежду в шкафу, и появление Ильи не осталось для него незамеченным. – Можешь выбрать кровать, – милостиво разрешил он, не оборачиваясь. Илья закинул чемодан на ближайшую рядом с дверью в ванную. Соло вновь удивил: вместо ожидаемых подначек и глумления, он молчал, разве что бубнил под нос очередной модный мотивчик и уделял все внимание своей коллекции брюк и рубашек. По какой-то причине его настроение изменилось, и он вновь походил на привычного Соло. Илья окинул комнату взглядом, затем прошелся по ней, выискивая прослушку. Не найдя ничего и в ванной, он сунул голову под холодную воду и оперся руками о край раковины. Жара стала чуть терпимее и даже мысли прояснились. Неожиданное прикосновение к бокам заставило его вздрогнуть. Илья лязгнул зубами, ударившись затылком о кран. – Осторожно! – Соло закрыл вентиль, но Илья уже был на другом конце тесной ванной. Затылок пульсировал, обещая немаленькую шишку в ближайшем будущем. – Ты чего? – Вода стекала по лицу за шиворот, Илья хлопал слипшимися ресницами, пытаясь разглядеть Соло. – Я просто хотел взять полотенце. – Соло примирительно вскинул руки. – Не нужно так шарахаться. – Предупреждать надо! – Ладно. – Соло замолчал, глядя с некоторой опаской, будто кормил дикое животное через прутья клетки в зоопарке. – Сейчас я протяну руку и возьму полотенце, а ты меня не убьешь, хорошо? Илья схватил это несчастное полотенце и швырнул его Соло в лицо. – Надеюсь, ты понимаешь, что ведешь себя неадекватно? Извини за случайную травму, давай я посмотрю, нет ли крови? – предложил Соло. Илья машинально потрогал затылок, отозвавшийся тупой болью. – С чего там быть крови, кран не острый, – проворчал он. Назвать эту внезапную вспышку адекватной было сложно, все рефлексы бойца, реакция на возможную угрозу, Соло тут ни при чем. – Нечего было хватать меня. Постоянное напряжение, перелет и жара сказывались на нем не лучшим образом. Илья устал, а присутствие Соло раздражало. – Я ведь извинился. Просто думал, что протиснусь между тобой и стеной… не важно. Давай сюда свою голову, не вынуждай меня применять тяжелое вооружение, – усмехнулся Соло, – а то Габи позову. Илья скрестил руки на груди и фыркнул. Должно быть, смотрелось очень внушительно, учитывая мокрую голову и рубашку. – Может, еще поцелуешь, чтобы не болело, Ковбой? Не бойся, мне не пять лет, не заплачу. – Может, я бы так и сделал, если бы мечтал, чтобы меня размазали по стенке, – довольно резко отозвался Соло. – Скажу понятным тебе языком: нужно убедиться в твоей профпригодности, чтобы в случае чего ты не потянул всю команду вниз. Давай, не испытывай мое терпение. Соло скопировал его позу, одарив Илью взглядом, который явно позаимствовал у Габи. В ее исполнении это выглядело мило, а тут почему-то захотелось сбежать куда подальше. Дело ли в приказном тоне или в чем другом, но спорить не было желания. Они слишком часто ругались за последние дни, и это изматывало больше заданий. Вместо приподнятого настроения после шуточных подколок только голодная опустошенность. – Надеюсь, после ты отстанешь наконец, – буркнул Илья, проходя в комнату. Только бы Габи не заглянула на огонек – от ее издевок потом вовек не избавишься. Она-то постоянно кривилась на каждую рабочую царапину и радостно исполняла роль строгой медсестры, но Соло? Что он задумал, поиздеваться? Сидя на кровати, Илья разглядывал, как Соло перебирает бинты, йод и какие-то таблетки в аптечке. Он уже хотел сказать что-нибудь язвительное, но тут голову накрыло полотенцем. Внезапно ослепнув, Илья схватился за него, но руку тут же отбросили. – Сейчас ты напоминаешь мне Барни, – сказал Соло, вытирая его мокрые волосы, – только псиной от тебя не пахнет. – С мокрой псиной меня сравниваешь? Прикосновения оказались на удивление успокаивающими, к тому же Соло ловко избегал больного места. – Я любил эту псину. Илья промолчал. Редкие рассказы Соло о своем прошлом приходилось фильтровать, никогда не знаешь, правду он говорит, выдумал все или слегка преувеличил. Он и сам, вероятно, не всегда был в этом уверен. Илья поморщился от яркого солнца из окна, ударившего в закрытые веки. Соло убрал полотенце и принялся осторожно ощупывать голову. Больно не было, касания едва ощущались. Да, он же прирожденный взломщик, по своим сейфам и чужим карманам еще нежнее шурует… – Что ж, хорошая новость в том, что зашивать ничего не нужно, – заключил Соло через некоторое время, за которое Илья едва не задремал. – Серьезно? Ну спасибо, доктор, что бы я без вас делал. – Лучше представь, как бы это выглядело в отчете для Уэверли. «Нанес тяжкие телесные повреждения напарнику краном в трехзвездочном отеле», – проговорил Соло прямо ему в ухо, заставив Илью едва ли не подпрыгнуть. Он повернул голову, но Соло уже отошел вместе с аптечкой. Илья потер шею, прогоняя ощущение чужих пальцев на коже – странное, но не раздражающее. Стук в дверь, громкий и неожиданный, казалось, даже стекла заставил задребезжать. Да уж, все прелести тонких стен. – Габи? – спросил Соло из ванной. – Нет. – Она бы уж точно стучать не стала, а на крайний случай у них был свой особый стук. За дверью стоял портье. Пробормотав что-то насчет письма, он всунул Илье конверт и убежал обратно к своей стойке на первом этаже. – Что там? – Время и место. – Илья показал Соло сложенный втрое листок. – Какой-то бар или что-то подобное, завтра утром. – Быстро они работают, – хмыкнул тот. – А я так надеялся насладиться шикарными бутиками и музеями Вьетнама. – Охрана всех местных музеев наверняка в курсе твоего прибытия, Ковбой. – Вы мне льстите, товарищ Угроза, – сказал Соло по-русски. – Вот интересно, почему ты ко мне на вы обращаешься? – усмехнулся Илья. – Это странно звучит, давай уж тогда по имени отчеству. Соло напустил на себя задумчивый вид. – Нет, – наконец решил он. – Почему это нет? – Тогда тебе придется называть меня Наполеоном. Но если ты согласен… – Нет. – Рад, что мы пришли к пониманию. А теперь я, пожалуй, немного разведаю местность. – Не привлекай слишком много внимания, еще неизвестно, чем здесь придется заниматься. Соло переоделся и стал походить на типичного американца на отдыхе, во всяком случае, Илья именно так бы и подумал, увидев его впервые. – Насчет завтра, – сказал Соло, уходя, – постарайся не реагировать на наших… работодателей, ладно? Это наставление скорее позабавило, чем разозлило. – Боишься, я шеи твоим друзьям посворачиваю? – Они мне уж точно не друзья, но боюсь я именно этого. Боюсь, – скривился Соло, – свернутые шеи сильно скажутся на моем карьерном росте и условном сроке. Просто команда у нас необычная, могу поспорить, в управлении наслышаны. – Я знаю, что такое субординация, Ковбой. Илья в любом случае собирался помалкивать, а не лезть к ЦРУ’шникам, ему и Соло хватало с лихвой, чтобы еще наживать неприятностей на стороне. Сами пусть утрутся, раз не справились и запросили помощи у АНКЛ. *small talk (англ.) – вежливые беседы ни о чем: разговоры о погоде и т.п.