Somebody to die for

Вполне в духе Соло было явиться под утро, благоухая женскими духами и стирая яркую помаду с лица, но к удивлению Ильи вернулся он в почти что детское время. – Не спишь? – спросил Соло, закрывая за собой дверь номера. – Что читаешь? Илья отложил газету и сел на кровати. – Пытаюсь вникнуть в текущую ситуацию. – А газета откуда? – Портье одолжил. – Одолжил? – Соло вопросительно поднял брови. – Я собирался купить, но, кажется, он не так меня понял. – Илья усмехнулся. – По-моему, он меня боится. – С чего бы это, интересно, – хмыкнул Соло, расстегивая на ходу рубашку. Он открыл дверцу шкафа, и Илья теперь видел только часть его руки. – Ты же вежливо попросил, как вас, пионеров, учат? Улыбнулся, сказал: «Не могли бы вы мне помочь»? Или как обычно? Что ты сказал? – Сказал, что мне нужна газета. Смешок Соло из-за двери шкафа был тихим, но вполне отчетливым. – Попроси ты его кошелек, Угроза, он бы с радостью его отдал. Помнится, в Риме от тебя требовалось то же самое, но вместо этого ты решил покалечить ни о чем не подозревающих мелких бандитов. – Обычно мелкие бандиты не обогащают уран. – Иногда неплохо выглядеть немного дружелюбнее. Это хорошо, ну знаешь, для дела. – Соло подхватил халат и ушел в ванную. Илья слушал звук льющейся воды и крутил на запястье отцовские часы – привычка, от которой стоило бы избавиться. Контролировать лицо было проще жестов и языка тела, они выдавали намерения, могли подставить и сказать куда больше, чем требовалось. Кто-то тренированный вроде Соло подмечал подобное на раз, Илью и самого обучали не упускать ни малейшей детали, но одно дело подлавливать собеседника, использовать это против него, и другое – держать себя в руках двадцать четыре часа в сутки. Иногда всего этого было слишком. – Местные весьма дружелюбны к американцам, готовым оставить деньги в их заведениях. – Соло вышел уже в халате. – Впрочем, как и везде, полагаю. Илья положил часы на тумбочку поверх газеты и встал. На мгновение он замешкался, увидев метку на груди Соло, халат ее не скрывал. А ведь он почти забыл. Почти. – Узнал что-нибудь полезное? – спросил Илья, отворачиваясь и принимаясь разбирать постель. – Как сказать. Прикормил пару болтливых барменов и познакомился с местными красотками. Выучил несколько фраз на вьетнамском, одни ругательства правда. Хочешь научу? – Давай. Когда Соло болтал, всегда было легче. Вставляй односложные ответы и поддакивай в нужных местах, вот и вся наука общения с напарником. А Соло, кажется, настроился на перемирие или старательно делал вид, пытаясь усыпить бдительность Ильи, с ним сложно угадать, где и когда рванет. – Хочу такой костюм, – сказала Габи, кивнув в сторону девушки, идущей по тротуару впереди них. – Это аозай, – пояснил Соло. – Тебе пойдет, – признал Илья. Костюм был полностью белым, что, безусловно, имело смысл в такую жару. Длинное платье из летящей ткани с разрезами по бокам и широкие штаны, красиво и удобно. Дополняла наряд конусообразная соломенная шляпа. Габи была маленькой и хрупкой и фигурой вполне бы сошла за вьетнамку. Несмотря на преобладание европейского стиля, многие девушки носили традиционную одежду. Илья был в светлых брюках и белой рубашке, Соло в одном из своих любимых летних костюмов, Габи ограничилась скромным кружевным платьем в желто-белую полоску. Пожалуй, впервые их троица полностью сочеталась между собой. – И никаких комментариев по поводу моего дурного вкуса? – хмыкнула Габи. – Да вы не заболели часом или, может, перегрелись? – Этот костюм проверен веками, – снисходительно ответил Соло, будто наставлял симпатичную, но глупенькую ученицу. – Его носили еще триста лет назад, и если он до сих пор актуален, это что-нибудь да значит. Сложно испортить идеальные вещи, а классика всегда остается классикой. – Соло одарил Илью многозначительным взглядом, и было не совсем понятно, что он этим имел в виду. – Зануда, – постановила Габи, беря Соло под руку. – Но я все равно хочу этот… аозай. – Насколько я помню, здесь это вроде школьной формы. Илья представил, как выглядела бы Габи в коричневой школьной форме, с белым воротничком и красным галстуком. А вот такому как Соло в советской школе наверняка бы устроили «темную» пару раз, просто чтобы не воображал себе. Но с легкостью можно было представить его самодовольное лицо на выпускной фотографии и обычную форму, которая наверняка бы каким-то чудом выглядела лучше, чем у других учеников. И вот за это «лучше других» ему бы пришлось несладко. В Илью всю жизнь вбивали, явно и подспудно, что лучше других надо быть, а не казаться. Быть великодушнее и благороднее, умнее и сильнее, но не гордиться этим, не хвалиться, просто быть. Соло же каждым своим жестом и улыбкой показывал, что лучше других, даже если гордиться вроде бы и нечем было. В мире Ильи воры и мошенники стояли на одном уровне с предателями, подлецами, преступниками, которыми они и являлись. А что Соло? Он мог вскрыть любой замок и явно этого не стеснялся, скорее наоборот. А его самолюбование и безграничная любовь к одежде и комфорту? Такого в Советах в лучшем случае павлином бы назвали. С Ильей, видимо, давно уже было что-то не так, раз Соло перестал казаться чужеродным элементом в привычной картине мира. Без него красок в реальности точно стало бы меньше. На встречу они успели вовремя. Назначенное место оказалось гостиницей, похожей на их собственную, разве что улица была куда оживленнее и ближе к центру города, оно и понятно: люди их профессии предпочитали обделывать дела на виду, чтобы избежать слежки за конкретным объектом и в случае необходимости затеряться в толпе. Куда сложнее организовать наблюдение за меняющимися местами встречи, чем за одной явочной квартирой. Впрочем, курящий на входе американец с маской смертной скуки на лице не мог обмануть опытного разведчика. Стоял он здесь не просто так. – Добрый день, – сказал ему Соло, который без сомнения тоже распознал шифрующегося агента и не мог не съязвить. – Я слышал, курение вредит здоровью, так что поосторожнее с этим, – кивнул он на изрядное количество окурков под ногами. – А мне сказал засунуть язык в жопу, – буркнул Илья по-русски, заходя в гостиницу. – Не понимаю о чем ты, – отозвался Соло, усаживая Габи за барную стойку и садясь сам. – Но выражение стоит того, чтобы его запомнить. На первом этаже располагался небольшой бар, стояли плетеные столики. Видимо, место пользовалось популярностью: хватало и местных, и американцев, в основном простых солдат, но плавала и рыба покрупнее. Вспомнилось, что в газете осторожно упоминали «американских советников», иными словами наблюдателей. Война была не за горами, но вот как все обернется и кто будет принимать в ней открытое участие? И зачем ЦРУ понадобились «услуги» АНКЛ? – Угроза, что будешь? – Сок, – отозвался Илья, пытаясь прикинуть в уме примерное число ЦРУ’шников вокруг. Выходило до смешного много, и это он еще не мог сказать точно насчет нескольких женщин. Получив свой коктейль термоядерного цвета, Габи недовольно поморщилась в сторону Соло. – Ты же знаешь, я такое не пью. – Дорогая, нам сегодня еще понадобится твоя светлая голова. Стереотипы о милых маленьких девочках ломать будешь потом. – И желательно о головы врагов, а не друзей, – проворчал Илья. – Расслабься, – Соло поднял свой стакан и отсалютовал им девушкам явно легкого поведения, – не кинутся они на тебя, эти шавки без зубов. – На шесть часов шавки покрупнее. К ним приближалась группа людей в штатском, но не заметить выправку и манеру держаться было сложно. – Господа, – кивнул им мужчина, шедший первым, остальные держались позади, – не желаете ли сыграть в покер в нашем номере наверху? Нам как раз не хватает пары игроков. Габи в один глоток осушила свой бокал. Она разозлилась на явное пренебрежение, если Илья хоть немного разобрался в ее характере, но тем не менее промолчала. – Охотно, – сказал Соло и кивнул на Илью: – Видите его? За покерным столом его называют Каменное Лицо, надеюсь, не надо объяснять, почему? Ему ответили кислой улыбкой. Соло зачем-то нарывался, хотя сам предупреждал Илью не реагировать на новых работодателей. С другой стороны, ему было виднее, чего ждать от соотечественников. Они поднялись на второй этаж гостиницы, пригласивший их ЦРУ’шник шел впереди и еще двое позади. Габи громко стучала каблуками. В коридоре перед номером тоже стояли люди, одним своим видом отпугивая желающих задавать вопросы. Оставалось еще флаги вывесить разве что, если вдруг кто не понял, что тут происходит. В номере предсказуемо ожидали еще несколько человек, впрочем, все они вышли, кроме того самого, пригласившего их на покер. Секретарь, помощник, просто доверенное лицо? От окна к ним обернулся второй оставшийся в комнате мужчина. Разумеется, никаких знаков отличия или военной формы, непримечательная одежда, слегка обрюзгшие черты лица, высокие залысины. Никакой ауры власти, выделяющей его среди толпы, не было и в помине, и слепой бы понял, кто здесь главный. – Садитесь, – кивнул он на широкий диван, сам же прошел к единственному креслу напротив. Габи села посередине, Илья и Соло по бокам, мистер Покер остался караулить у двери. – Для начала, думаю, стоит представиться, меня зовут Джон. С вами я успел познакомиться… заочно. – Он кинул быстрый взгляд на папки, лежащие перед ним на столике. Верхняя была открыта и, судя по фотографии, это было досье на Соло. Под ней лежало еще две – к бабке не ходи, одно на Илью, другое на Габи. – Занятное чтиво. – Он взял папку Соло и начал медленно листать. – Достаточно редкий случай, чтобы кого-то с таким криминальным прошлым завербовали в ЦРУ, запятнанные биографии у нас не любят. Илья так и не понял американского подхода, всей этой любви к словесному унижению, за которым ничего не стояло. Если бы Олег начал ходить вокруг да около таким вот образом, стоило бы опасаться за собственную жизнь, а у этих всегда дым без огня. – Не всем же пятнать чужие биографии, – развел руками Соло, – кому-то и утираться приходится время от времени. И просто для справки: в данный момент я вхожу в состав АНКЛ, не ЦРУ. У нас, как бы выразился наш русский друг, каждому воздается по способностям. – О своих способностях вы, стало быть, очень высокого мнения? – Не сами же мы вызвали себя в Сайгон, значит, о наших способностях высокого мнения кто-то другой. – Соло обвел Джона красноречивым взглядом. Тот вдруг усмехнулся, слегка скривив бесцветные губы, но глаза остались безразличными. – Мы с Александром достаточно близко знакомы, чтобы я мог полагаться на его выбор. В любом другом случае, – он швырнул папку на стол, – ноги бы вашей не было на моей территории. – Какая потеря для человечества, – отозвался Соло. – Вор и мошенник, дочь нацистского преступника, в самом начале своей «блестящей» карьеры успевшая стать двойным агентом, и наконец, коммунист из КГБ, – продолжил Джон, не обращая внимания на застывшее лицо Соло и нервно поерзавшую Габи. Илья сцепил руки в замок на коленях и отвернулся к окну. – Знаете, на что это смахивает? – Нам что, угадывать? Габи взяла со стола папки и, открыв первую, молча положила ее на колени Илье. Он открыл и закрыл ее, уж свое досье – частью правдивое, частью сфабрикованное – Илья знал наизусть. Вероятно, в АНКЛ что-то и добавили, но было по большей части плевать. Габи же просматривала информацию на себя с явным интересом. Джон подался вперед, впившись взглядом в Соло. – Появление здесь именно вас просто неприлично воняет подставой, – сказал он. – Ваш шеф нес какую-то пафосную херню в своем стиле, что-то насчет того, что вы там друг друга уравновешиваете. Бред! Да я никому из вас свои грязные носки бы не доверил! – Почему бы вам не обсудить это с нашим руководством? – Соло улыбался, но его улыбка скорее походила на сведенные судорогой мышцы. – Уверен, вам подберут кого-нибудь более соответствующего вашим запросам, а мы уж найдем, чем заняться, чтобы как-то пережить ваши сомнения в нашей квалификации. Джон помолчал секунд пять, затем откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. – А почему двое других молчат, они глухонемые или у вас только одни мозги на всю троицу? – Он вперил взгляд в Габи и Илью. Габи закрыла папку и положила ее на столик. – Я ведь женщина, я не могу одновременно поддерживать разговор и планировать, куда напихать жучков, – сказала она. – Я плохо говорю по-английски, – буркнул Илья. Если их завернут, что ж, это головная боль Уэверли. Приказ приказом, но терпеть насмешки над их профессионализмом? Дело агентов – работать, а не пытаться продать себя подороже тому, кто готов купить. К тому же Олег предельно ясно высказал свои пожелания, отправляя Илью в АНКЛ: не посрамить Советы. – Теперь я должен оценить ваше чувство юмора? – снова завелся Джон. – Вы что, пытаете врагов шутками? – К чему все это? – не выдержал Илья. – Если вас не устраивает, кто мы и как работаем, зачем было вызывать нас сюда? – Конечно, меня не устраивает, кто вы, комми! – Джон рубанул воздух ладонью. – Мы из кожи вон лезем, пытаясь вышибить таких, как ты, из Азии! А у меня столько дерьма под боком, чтобы разбираться еще и с вами! Илья встал, заметив краем глаза, как дернулся было Соло. Все еще боялся своего неконтролируемого напарника? – Мы уходим, – сказал Илья, кинув папку со своим досье на колени Джону. – Приятно было познакомиться, удачно вам сыграть в покер. Габи с готовностью вскочила следом. Видимо, осознав, что Илья никого убивать не собирается, Соло также поднялся. Пожалуй, выражение на лице Джона стоило подобного дурного спектакля. – Ладно, – махнул он рукой, – сядьте обратно, никто никуда не летит. – Scheiße, – выдохнула Габи в расстроенных чувствах, плюхаясь обратно на диван. Когда все снова сели, Джон вытащил портсигар и закурил. Некоторое время он молчал, стряхивая пепел в чашку с остатками кофе. Виски его влажно блестели, и струйка пота медленно катилась за шиворот рубашки. – Работаете вдвоем, а ты, – кивнул он Габи, – будешь их связной. Через тебя пойдет вся коммуникация, надеюсь, азам тебя уже научили. Александр говорил, что ты шаришь в автомобилях, с техникой должна разобраться… Вы, – взгляд на Илью и Соло, – агенты КГБ. – Да неужели? – не удержался Соло. – Не сомневаюсь в способностях Угрозы отыграть роль агента КГБ, но я? Серьезно? – Мне неважно, как вы будете выкручиваться, прикинься двойным агентом, перетянутым Советами. – Вижу, мою легенду вы продумали детально, – проворчал Соло. Джон вытащил из кармана пиджака фотографию. – Знаете, кто это? – Президент Южного Вьетнама, имени не вспомню, – сказал Илья и на вопросительный взгляд Соло пояснил: – Видел его фото в газете. – Нго Динь Дьем, – Джон положил фотографию на столик, – еще тот ублюдок. С каждым годом требует все больше и больше ресурсов: денег, поставок военной техники, политической поддержки. В последнее время ничего кроме новых проблем нам не приносит. Вьетнам – буддистская страна, в которой он насильно насаждает католицизм. На последней демонстрации были жертвы, все свалили на сопротивление, но народ не поверил. Он настроил против себя буддистских монахов, один сжег себя заживо в качестве протеста*. Если кратко, то мы в полной жопе, еще и пресса с дипломатами наседают. – Только не говорите, что наша задача убить этого Дьема, – нахмурился Соло. – Ваша задача не дать убить этого мудака, – вздохнул Джон, который, по всей видимости, с удовольствием сам бы его придушил. Если он ждал удивления и вопросов, то был разочарован и продолжил через минуту: – Мы получили информацию, что его планируют убрать. – Кто? Когда? – спросил Соло. – Откуда информация? – вставил Илья. – Так я тебе и сказал, приятель, – зыркнул на него Джон. – Если бы мы все знали, ваши услуги бы не понадобились. – Но что покушение будет вы уверены? – Габи скрестила руки на груди. Похоже, она почувствовала себя спокойнее, когда речь зашла о деле. – Источник надежный, а Дьем так всем насолил, что скорее удивительно, как его до сих пор не прикончили. – Джон затушил сигарету о край чашки. – Так вот, ваша задача – предотвратить покушение или, в крайнем случае, не дать втянуть в это США, чтобы никакие газетчики не подкопались, мало нам было тех фотографий с горящим монахом… – Насколько широки наши полномочия? – Если бы Илья действовал по указке КГБ, такого вопроса у него в принципе бы не возникло, но сейчас стоило обозначить границы. – Действуйте на свое усмотрение, но постарайтесь не вмешивать наших граждан в свои дела, мы и так уже по уши здесь увязли. – Так в чем подвох? Габи с удивлением посмотрела на Илью. – Прости? – поморщился Джон. – Не знал, что мы здесь торгуемся, а не обговариваем ваши обязанности. – Неужели ЦРУ не справляется со сбором информации? Зачем привлекать к этому стороннюю организацию? – Вопрос Илья задал скорее из желания уязвить, ответ он и так знал. – В случае чего крайними останутся АНКЛ, а вы убережете свои… тылы? – Только не нужно считать себя лучше нас, – огрызнулся Джон. – Вы тоже бесплатно не работаете, последние волосы потеряешь, торгуясь с этим наглым англикашкой… – Вытерев пот с верхней губы, он продолжил: – Один из наших агентов работал над этой… проблемой. Последний раз он связывался с нами три недели назад. С тех пор мы не получили от него ни слова, что заставляет думать о худшем. Управление будет благодарно за любую информацию о его местонахождении. – Тон стал сухим, как будто он зачитывал официальный документ. – Мы предоставим его досье и легенду мисс Теллер. – С чего нам начать? – Хотелось уже покинуть душную комнату, занять себя работой и не думать так много о моральной стороне дела. – Потритесь среди местных военных, – Джон как будто вздохнул с облегчением, – никогда не знаешь, кто из них связан с сопротивлением. Иногда такое чувство, что Хо Ши Мин запустил свои пальцы повсюду. Габи осталась в гостинице, Илье и Соло выделили квартиру – редкостный клоповник, как ее окрестил последний, едва переступив порог. Еще неизвестно насчет клопов, но гигантские то ли тараканы, то ли сверчки, которые залетали через открытые окна, даже Илью иной раз заставляли украдкой содрогаться. Тут уж невольно заскучаешь по родным симпатичным тараканам, которые хотя бы разбегаются, стоит включить на кухне свет, так что чаще слышишь топот множества лапок, чем действительно видишь их. А тут… Последний раз Илья с перепугу чуть не поздоровался с одним таким монстром, который и не думал никуда уползать при его появлении в ванной, только сидел, шевелил усами и смотрел, казалось, с наглым вызовом. В другой раз Соло долго следил за тараканом, одеваясь перед вечерним променадом по злачным местам, но стоило ему медленно потянуться к тумбочке за журналом, как насекомое словно ветром сдуло. – Угроза, – проговорил Соло, кладя рубашки на кровать, – ты никогда не думал, что в будущем наша профессия станет неактуальной? – Очень сильно в этом сомневаюсь. – Достаточно будет сделать такие маленькие жучки, которые смогут поместиться на голове у таракана, тогда следить можно будет за кем угодно. – Я не ученый, – хмыкнул Илья, – но подозреваю, главная проблема тут в том, как заставить таракана бежать, куда тебе нужно. – Такая проблема актуальна не только для тараканов, – пробормотал Соло. – Что? – Собирайся давай, говорю, только тебя и ждем. – Ковбой, хорош издеваться, ты полчаса не можешь рубашку выбрать! Как бы ни претило пользоваться советами ЦРУ’шников, но сегодня они как раз и собирались «потереться среди местных», преимущественно американцев, потому что надо было с чего-то начинать. В принципе под такое определение подходила половина всего времени работы любого шпиона. Поспрашивать здесь, подслушать там – глядишь, и нужная информация досталась без особого труда и вполне законно. Однако, чтобы что-то подслушать, надо было еще понять, у кого именно. Соло предлагал разделить обязанности, но Илья настоял на работе в паре. Их легенда вполне предусматривала совместные вылазки: торговые представители американской компании, приехавшие, чтобы найти поставщиков и подписать пару контрактов. С большой неохотой, но Илья все же согласился, что разумнее пока будет отыграть перебежчика из Союза. При необходимости он мог с легкостью представиться двойным агентом, так что с этим проблем бы не возникло. По-хорошему он себя таким и чувствовал, работая на ЦРУ. Учитывая встречу с их боссом, тем все равно было плевать, какую именно легенду они отыграют, важен был лишь результат. – Ладно, ладно, – усмехнулся Соло в ответ на нежелание Ильи разделяться. – Кто-то здесь просто боится толпы страшных американцев, понял. – Не пори чушь. Я на такую явную провокацию никогда не поведусь. – Если бы это была провокация, я бы действовал куда тоньше. Илье просто было не по себе в этом городе и стране. С одной стороны в Сайгоне везде ощущалось американское влияние, с другой он пока не определился насчет местных, которые, похоже, тоже разделились на разные лагеря. Насколько безопасно представиться русским? Вызовет ли это симпатию или настороженность? Работа, которую им подкинул Уэверли, предполагала долгие месяцы подготовки, слежку и налаживание связей. Хотя бы Габи сюда не ввязали и на том спасибо. – Как я понял, у нас намечается небольшая импровизация, – сказал Соло, все-таки выбрав рубашку. – Или у тебя есть план? – Никакого плана, просто понаблюдаем за местными. – Илья хоть и сидел в кресле лицом к окну, но по привычке расположился так, чтобы краем глаза видеть и Соло. – Не то чтобы я сомневаюсь в твоих возможностях, Угроза, – осторожно протянул тот, – но по части «расслабиться» ты у нас обычно тянешь где-то на четверку по десятибалльной шкале. Знаешь, как проще всего втереться в доверие? – Напоить. – Есть небольшая разница между напоить объект и пить с объектом. – Соло покосился в его сторону. – Последнее работает лучше. А если уж и объекта пока не намечается и надо создать атмосферу доброжелательности и всеобщего братания… – Я не понял, – перебил Илья раздраженно, – ты хочешь, чтобы я бухал с вашими? Соло закрыл шкаф и одернул костюм. Смотрел он с таким величайшим терпением, что впору было почувствовать себя тупым второклассником, которому учитель в десятый раз говорит, что в школу нужно носить сменку. – Я хочу маленькую виллу на Карибах, но мы вроде не обо мне говорим. – Соло помолчал, затем пожал плечами. – Я сейчас подумал, что никогда не видел тебя пьяным или хотя бы пьющим что-то крепче сока. И мне надо знать, чего от тебя ждать, если выпить тебе все-таки придется. – По части пьяного буйства у нас Габи, – попытался отшутиться Илья, но взгляда Соло не отводил, так что пришлось пояснить: – Не знаю, чего ты ждешь, Ковбой, со мной ничего такого не происходит от стопки водки, во всяком случае, если меня не бесить целенаправленно. Но могу и в морду дать, у вас что, не бывает пьяных драк в барах? – У меня в барах бывают только запланированные драки, я, знаешь ли, по большей части лицом работаю… и пальцами. Пока не решил, что мне важнее. – Постараюсь запомнить, что тебя только по почкам бить, если что, – пошутил Илья. – О, ты так добр, прямо джентльмен не хуже Уэверли. – Мне слишком сложно представить Уэверли, пинающим хотя бы собаку. – Мне тебя тоже сложно представить пинающим собаку. Но в любом случае, – быстро проговорил Соло, – мы идем расслабляться после тяжкого рабочего дня на дядюшку Сэма, так что выпивка будет первым пунктом вечера, идет? – Последним пунктом будут танцы на столе? Это, по-твоему, осторожная разведка? – Угроза, я не виноват, что самый простой способ влиться в компанию, это поставить ей бесплатную выпивку. Главное, не отпугивай потенциальных болтунов своим грозным видом работника вытрезвителя. – Ты и про вытрезвители знаешь? – спросил Илья, чуть не добавив: «Сам попадал?» – У нас все еще есть возможность разделиться… – Скажи об этом еще раз, и я точно что-нибудь заподозрю. Соло глубоко и картинно вздохнул, покачал головой, будто что-то решая. Илья поднялся из кресла. – И, между прочим, я при тебе пил и не раз, – сказал он, идя к двери. – Просто, если я и пью, то точно не на работе. – Ага, это в Риме, когда думал, что избавился от меня? – Соло догнал его уже на выходе из гостиницы. – Я еще думал, ты откажешься выпить со мной чисто из принципа. Илья кивнул. – А потом понял, что праздник отменяется и нам еще работать и работать. – Не верю. Тебе нравится работать с нами. – Соло ловко увернулся от мальчишки на велосипеде. – Ни черта-то ты и не знаешь, Ковбой. – В противном случае ты настолько хороший актер, что тебе впору сменить специализацию. – Ты вроде неплохой актер, но специализацию что-то не меняешь. – Просто это не было моей самоцелью, это скорее дополнительное умение и весьма полезное. – Просто Мата Хари в штанах, – фыркнул Илья. – От кого угодно я бы посчитал это комплиментом, но с тобой никогда нельзя быть уверенным. Кстати, если уж мы об актерских способностях, мне бы польстило сравнение с великой Сарой Бернар. – Скажи спасибо, что с Монро тебя не сравниваю. – Я вообще-то брюнет… – Да замолчи ты уже, Голос Америки**, – проворчал Илья и добавил по-русски: – Раскудахтался. Соло помолчал секунд пять, потом выдал длинную фразу на итальянском. – Я ни черта не понял, – покосился на него Илья. – Знаю, что не понял. – Соло подмигнул двум девушкам, и те захихикали, проходя мимо. – Если бы понял, двинул бы мне в челюсть. – Попроси хорошо, может, и двину. – Спорим, что не двинешь? – Кто-то недавно боялся, что я устрою драку, а теперь хочет, чтобы ему свернули челюсть. И как это называется? – Непостоянство? – предположил Соло. – Вот и наш бар. Заведение они присмотрели накануне днем, как одно из самых популярных мест в этой части города. Во всяком случае, так утверждал хозяин, маленький юркий вьетнамец, выглядевший достаточно нелепо в застегнутом на все пуговицы европейском костюме. Жарко становилось только при одном на него взгляде, а витиеватая манера говорить усыпляла лучше всякого снотворного. Илья как раз огрызался на какую-то подколку Соло, когда прямо перед ним возник этот нелепый человечек, и пришлось очень постараться, чтобы не споткнуться об него. От настойчивых приглашений зайти и «пропустить по стаканчику», размахивания руками и улыбки до ушей уже через пять минут начала раскалываться голова. Тут бы Илья его и послал, если бы не вмешался Соло, взяв этот дружественный огонь на себя. В бар все же пришлось зайти и прослушать хвалебную оду Америке, а затем и СССР, когда речь зашла о «корнях» Ильи. Если бы кто-то из них был французом, чего доброго и о достижениях Франции бы вспомнили, хотя это и представлялось сомнительным. Звали их нового знакомца Ту, точнее так он представился. Основными клиентами здесь были американские солдаты, и вряд ли бы они запомнили его полное имя с фамилией. Илья тоже предпочитал не упоминать о своем отчестве, которое для многих иностранцев выглядело как непроизносимое нагромождение звуков. Габи понадобилось не меньше двадцати минут, чтобы научиться сносно произносить его имя, и она все еще иногда издевалась, нарочно проглатывая половину звуков. Тогда «Илья» превращалось во что-то наподобие «Ия». Видимо, из-за таланта к языкам Соло выговаривал его имя четко, но делал это настолько редко, что каждый раз Илья прилагал усилия, чтобы не вздрагивать при этом. Улица даже вечером оставалась оживленной и дорогу пришлось перебегать не без опасения попасть под колеса какого-нибудь фургона. В отличии от большинства зданий, построенных в колониальном стиле, бар Ту выглядел, как типичное азиатское заведение. Правда, спроси кто Илью, он не отличил бы вьетнамский бар от китайского. Но вряд ли это интересовало пеструю публику, слетевшуюся на ярко освещенные окна и красные бумажные фонарики, словно мотыльки на огонь. Около половины составляли американские военные, все в форме, как на параде, разве что рубашки фривольно расстегнуты. Из-за духоты двери бара оставляли открытыми. Работали вентиляторы, однако эти меры все равно не спасали от немного спавшей жары. Помимо солдат, встречались и компании отмечающих конец рабочего дня чиновников, но вьетнамцев мелькало от силы человек пять. Кто-то пришел в компании сослуживцев, другие вели под локоть местных девушек – таких хватало и среди военных. Некоторые расположились снаружи, куда вечером вынесли соломенные кресла и столики. – А-а, мои новые друзья, – тут же расплылся в улыбке Ту, выйдя им навстречу. – Столик? Специально для вас оставил. Как же, прямо вот специально для них! – Не стоит, – улыбнулся в ответ Соло, – мы сядем у бара. – Спиной к выходу? – шепнул Илья, когда Ту знакомил их с барменом. – У тебя с головой все нормально или местное гостеприимство отупляет? – Расслабься, Угроза, сегодня действуем в моем стиле. Нам нужно привлечь внимание, а не наблюдать из дальнего угла. Илья только вздохнул, искоса следя за Соло, расточающим комплименты направо и налево, – перепало и заведению, и «изысканным» костюмам Ту. Ложь срывалась с его языка настолько естественно, что порой брали сомнения, в состоянии ли сам Илья отличить ее от правды. При взгляде на Соло сложно было заподозрить его в серьезном отношении к делу. Впрочем, так он выглядел почти всегда – человек, живущий в свое удовольствие, франт, которому плевать на задания и успех миссий. Но, если знать, на что обратить внимание… Насколько хорошо он сам изучил Илью? За всеми улыбками и самодовольными усмешками – внимательный взгляд, читающий его словно открытую книгу. Раньше это беспокоило, а теперь постоянно держало в напряжении. Правда была такова, что из них двоих хорошим лжецом был Соло, а все, что мог Илья, это молчать до последнего. Очередное задание подвернулось как раз вовремя, чтобы направить силы и внимание Соло на что-то другое, помимо разоблачения Ильи. В свете их непростой ситуации перспектива напиться не казалась особенно радужной. Он не боялся ввязаться в драку и уж тем более его учили, как не сболтнуть лишнего под мухой врагу, но проблема заключалась в том, что Соло он за врага не считал, и это внушало опасения. У Ильи не было особых привязанностей: родственники только дальние, друзья? скорее знакомые. После того случая в Чехословакии он и другим агентам не доверял – своим, а уж чужим… Он всегда отлично проходил допросы на тему предательства Родины, честно отвечая, что личные желания того не стоят. Он и семью ставил далеко не на первое место, ведь на первом – долг, а потом уже все остальное. Да и семьи у него как таковой не было. – Лицо попроще, Угроза. – Соло придвинул ему стакан с чем-то золотистым. – Скажешь тост? – Разве мы празднуем? – Разве нужен повод для тоста? Ладно, я сам. – Соло пару секунд помолчал, рассматривая свой стакан на свет. – За дорогого дядюшку, успехов ему и долгих лет. За это и правда стоило выпить. Были у Ильи подозрения, что обратно его не особенно и ждут, так что долголетие АНКЛ входило в список его личных интересов. На вкус золотистое оказалось сладким и фруктовым, но послевкусие отдавало горечью. – Второй за тобой, – сказал Соло. – Давай, удиви меня. Из вредности можно было заставить его пить за победу коммунизма во всем мире, но Илья не был настолько эгоистичным. – За искусство, – поднял он стакан. Соло улыбнулся и легонько дотронулся до его стакана своим. – Кто бы мог подумать, что под этой внешностью скрывается ценитель прекрасного, – сказал он, отпив, но насмешки в голосе не слышалось. – Не порть момент, Ковбой. Знаешь, как у нас говорят? Не суди книгу по обложке. – Вот когда ты станешь цитировать Верлена в оригинале, тогда я и начну беспокоиться. Расслабься, – Соло похлопал его по плечу, – чего я точно не желаю, так это второго меня в напарники. Идея вовсе не казалась такой уж абсурдной. – Почему? – спросил Илья. – Ты бы понимал себя с полуслова, это бы повысило твою эффективность до небывалых высот. – А ты бы целыми днями играл с собой в шахматы? – рассмеялся Соло. – Только представь, мне пришлось бы разориться на костюмы уже для двух человек, а обмен шутками превратился бы в нескончаемую баталию. Так-то последнее слово обычно остается за мной… Илья на это только фыркнул: – Ага, надейся. – Предпочитаю думать, что притягивающиеся противоположности – это не просто чья-то удачная цитата. – Уэверли наверняка говорит что-то подобное командованию АНКЛ. Соло вдруг улыбнулся, тряхнув головой. – Что? – Да так, вспомнил, как говорил, что лучше работаю в одиночку. Да, кажется, Илья тогда ответил, что тоже лучше работает один. Сто лет назад это было. – Пора немного размяться. – Через минут двадцать Соло слез с барного стула и расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке, затем на манжетах и закатал рукава. – Что такое? – спросил, заметив удивленный взгляд. – У тебя такое лицо, будто вспомнил, что оставил утюг включенным. – Ты похож на итальянского пижона, причем неряшливого. – Тебя это радует или расстраивает? – Соло улыбнулся, выглядя при этом донельзя довольным. – Видишь ли, костюм с иголочки – не та деталь, которая обеспечит мне нужные знакомства среди местных вояк. Проводив его взглядом, Илья отвернулся к бару. Не стоило пока слишком явно демонстрировать заинтересованность к происходящему вокруг, к тому же Соло мог легко забыть, что сегодня у них командная игра, а не его личный забег. – Повторить? – спросил бармен. На языке еще ощущался сладко-горький привкус. – Налей… чего-нибудь покрепче. Илья ждал вопросов, но бармен все с таким же непроницаемым лицом потянулся за бутылкой на дальней полке. Можно не сомневаться, ему в стакан только что налили самое дорогое пойло в этой стране. Соло точно бы одобрил трату бюджетных средств, а уж если банкет оплачивало ЦРУ… Не грех и повторить. В пяти метрах от него, словно цирковая мартышка на мяче, вертелся Ту, отчаянно обхаживая плюгавого клерка в костюме не по погоде и его спутницу. Судя по напору, можно было подумать, что это его последние клиенты, и, если они останутся недовольны обслуживанием, завтра всю забегаловку прикроют. Непонятно, как такая навязчивость могла кому-то нравиться. Наседай он так на Илью, тот бы за километр обходил не только заведение, но и людей, которые его советуют. Но плюгавый разве что не лопался от собственной важности, и вся сценка хорошо бы смотрелась на обложке «Крокодила». За спиной послышался взрыв хохота. Илья повернул голову в ту сторону – просто так, на всякий случай, Соло не маленький, нянька ему не нужна, – оценил обстановку и отвернулся. Шумная компания военных сдвинула вместе три стола и играла в карты. Соло стоял рядом, хлопая одного из игроков по спине, словно был знаком с ним сто лет, и что-то вдохновенно ему втирал. Картинка привычная, если не сказать, набившая оскомину. Соло вроде бы и не делал чего-то из ряда вон выходящего: вел себя как обычно, излучая дружелюбие и желание завязать как можно больше знакомств на доступной территории. По поводу его общительности даже шутить уже было не интересно, и все же выхваченная за секундную проверку сцена вызвала волну раздражения и дискомфорта. Илья и сам испугался внезапного желания оттащить Соло обратно, подальше от шумной толпы, ну или хотя бы превратить ее в кучу неподвижных тел на полу. Понадобились определенные усилия, чтобы перестать сжимать до боли стакан и наконец опрокинуть его содержимое в себя. Горло обожгло, и на мгновение он задохнулся. – Повто… – начал привычную песню бармен, но сразу заткнулся, натолкнувшись на взгляд Ильи. И хорошо, ведь бутылки с дешевым и дорогим алкоголем о головы бьются совершенно одинаково. Когда через десять минут за спиной послышался смех Соло, Илья как раз перестал сжимать и разжимать кулаки. – Кажется, я пришелся ко двору. – Соло облокотился спиной о стойку и, махнув кому-то рукой, нацепил на лицо одну из своих искусственных улыбок, которые Илья терпеть не мог, именно потому что знал – они не настоящие. – Ну а ты, проигрываешь в уме очередную партию? Заскучал? Илья приподнял стакан, и рядом тут же оказался бармен. – Вижу, тебе здесь понравилось, – сказал Соло, наблюдая, как тот берет знакомую бутылку с дальней полки. – Мы нашли общий язык. – Это я заметил. Взяв наполненный стакан, Илья повернулся к нему вполоборота. Соло смотрел сверху вниз с этой своей фальшивой улыбкой и чего-то ждал. – Что? – спросил Илья, отпив половину разом. – Я собирался представить тебя новым знакомым, но… можем отложить это на другой раз. – А что не так с этим разом? Вздохнув, Соло заказал пиво на всех – видимо, за этим он к бару и вернулся. – Ничего, если дашь слово никого не убивать и не ломать мебель. Когда Илья не ответил, Соло продолжил почти с просительными нотками: – Угроза, ты смотришь так, словно не можешь решить, оторвать мне сначала руки или ноги. Я, конечно, привык, но там, – кивок на игроков, – не поймут. Могу сказать, что ты не в настроении общаться, придем в другой раз. Илья не знал, что злило больше – уверенность Соло в его невозможности контролировать себя или неуверенность в его же способностях притвориться кем-то другим. Или он просто устал от бесконечных заданий, хотел «общаться» и желательно без участия Ильи?.. – Пошли. – Он встал и посмотрел на Соло. – Познакомишь меня со своими приятелями. – Они мне не приятели, просто подыграй и все. Политику лучше не трогай, – инструктировал Соло, передавая ему пару бокалов. – Я упомянул, что ты из Советов, но если не спросят, лучше не развивай эту тему – меньше поводов подловить. – Да ты никак моим куратором заделался? Разберусь по ходу. – Пожалуй, вышло грубовато, и Соло кинул на него вопросительный взгляд, однако Илья не собирался тратить время на объяснения. У стола его встретили с настороженностью, с какой встречают не только нового в компании человека, но и того, кто так или иначе чем-то отличается от присутствующих. Ничего такого, разговоры не затихли в ту же секунду, но стоило им подойти, а Соло представить его остальным, как на Илью обратились все взгляды. Знакомиться с американцами не хотелось по многим причинам. Возможно, они копали зря, и эта ниточка вообще никуда не приведет. ЦРУ не обозначило сроки, да они и сами не знали, сколько времени у них в запасе; не знали также, откуда начать, лишь кинули им свои соображения, как кость собаке. Будь это операцией АНКЛ, их бы обеспечили базовой информацией еще в самом начале, а так что у них было? Смутные предположения и условная поддержка от Габи, связываться с которой решили по мере необходимости. Короче, ничего у них не было. И вот ради этого Илья собирался приложить титанические усилия и завязать бесполезные знакомства. Ради этого и чтобы Соло прекратил задирать нос и думать, будто он один в команде способен сходиться с людьми. Иной раз его убежденность, что Илья – какой-то неуправляемый человекоподобный робот, доводила до белого каления. И этот снисходительный взгляд – вывел напарника в цивилизованное общество, а он ведет себя, как неандерталец! Что бы ты сказал, узнай, как судьба жестоко подшутила, выдав вместо родственной души жалкую подделку под нее! Илья мрачно усмехнулся про себя, представив разочарование и вытянувшуюся физиономию Соло. Он-то хотя бы не рассчитывал на чудесную встречу не пойми с кем, а уж если когда и позволял себе помечтать, то его фантазии имели явно не мужские пропорции. А уж воображение Соло наверняка рисовало ему таинственных и прекрасных незнакомок, сошедших с картин импрессионистов. Видимо, судьба – дама не без юмора. Сейчас он бы много отдал только за то, чтобы увидеть разочарование на лице Соло, чтобы не мучиться одному. Пиво встретили бурным одобрением. Илья захватил и свой стакан непонятно с чем – чтобы было, чем руки занять. Соло первое время поглядывал на него с опаской, но Илья приказал себе не обращать внимания на эти раздражающие взгляды и сосредоточился на том, чтобы улыбка казалась естественной. Через некоторое время от непривычных усилий начало сводить скулы; язык, казалось, отвалится от бесконечных разговоров с новыми знакомыми, но изумление на лице Соло того определенно стоило. Илья и сам не очень понимал, почему так увлекся, втираясь в доверие к людям, которых скорее всего больше и не встретит. Кто-то завел разговор о новой пластинке The Beach Boys; Илья сказал, что ему больше нравится то, что пишет Дилан, и все это переросло в жаркие споры о музыке. О том, что он русский, было забыто уже через полчаса и еще одной смены пива. Соло почему-то выглядел недовольным, и он еле удержался, чтобы не показать ему язык. Когда расходились почти за полночь, и кто-то громко сетовал, что в казармах им устроят выволочку, Илья получил с дюжину дружеских похлопываний и откровений, что он «оказывается, нормальный мужик, хоть и коммунист». Пока он отделывался от пьяных братаний, Соло перешел улицу и направился в сторону их квартиры. Пришлось догонять. – Узнал что-то важное? – спросил Илья, идя на шаг позади него и еле удерживаясь, чтобы не ляпнуть я-же-тебе-говорил. – Потому что я – нет. – Да, ведь ты был занят другими вещами, – буркнул Соло. – В смысле? – Дай-ка подумать… Дилан? Серьезно, Угроза? Боб, мать его, Дилан? – Да, знаешь, «A Hard Rain’s a-Gonna Fall»*** очень недурна, – усмехнулся Илья. – То, что я не треплюсь все время о музыке, литературе или живописи, еще не значит, что мне нечего о них сказать. – Я вовсе так не думал, – уже мягче сказал Соло. – Именно так ты и думал, – припечатал Илья. – Но мне все равно, это работа. Соло замолчал и засунул руки в карманы брюк. Илья не видел его лица, но напряженные плечи говорили как минимум о раздражении. И вот какого черта он раздражен? Они действовали по его плану! Беситься тут должен Илья, раз они угробили целый день непонятно на что. – Не понимаю, – заговорил он все-таки, когда в конце улицы показался угол их дома, – мне надо было сломать пару носов и стульев, ты это имел в виду, когда просил подыграть тебе? Или ты всегда только этого и ждешь? Соло резко обернулся, сверкнув глазами, – или это был отблеск фонарей? – и свел брови, отчего на лбу пролегли глубокие морщины. Захотелось провести пальцами и стереть их. Илья завел руки за спину. – Сказать, чего я не жду? – процедил Соло, подойдя почти вплотную. – Я не жду, что мой нелюдимый напарник, словно преданная собачонка, будет из кожи вон лезть, пытаясь обратить на себя такое противное ему внимание! Подумать только, а я еще пытался… – Соло провел рукой по волосам, как будто поправлял и так идеальную прическу. Прежде чем осознать свои действия, Илья схватил его за лацканы рубашки и, притянув еще ближе, выдохнул в лицо: – Соображай, что говоришь! – Да ты разве что на спину не хлопнулся, виляя хвостом! – выплюнул Соло. Илья некоторое время не знал, что собирается делать. Бить – не ударил бы, отпустить – тоже не отпускал. И Соло – зачем сказал, чего ждал, сверля его яростным взглядом. Наконец, после долгих колебаний Илья с трудом заставил себя разжать пальцы. Как в тумане, поправил рубашку Соло и опустил руки. Гнева не было, только сильная усталость. И неправильность. – Может, оно и не зря было, но я так не работаю. – Илья… – Наполеон! – огрызнулся Илья. – У тебя есть задание, вот о нем и думай. Развернувшись, он пошел к дому. ________________ *11 июня 1963 г. в Сайгоне буддийский монах из Хюэ Тхить Куанг Дык совершил акт публичного самосожжения в знак протеста против притеснений буддистов режимом Нго Динь Дьема. **«Голос Америки» (Voice of America, сокр. VOA) – американская международная общественная радиокомпания и входящая в нее радиостанция. ***Считается, что Дилан написал эту песню в ответ на Карибский кризис, но на самом деле она была написана за месяц до него.