Somebody to die for

Каждое утро здесь начиналось одинаково: с криков мальчишек под окном, велосипедных и автомобильных гудков. Илья открыл глаза и несколько секунд смотрел на отцовские часы, лежащие на тумбочке у кровати. Из окна тянуло ветерком, но он не мог развеять привычную духоту. Спустив босые ноги с кровати, Илья сидел так какое-то время, затем принялся за утреннюю зарядку. Вчера он уснул, едва голова коснулась подушки, и не слышал, когда вернулся Соло. Но сейчас тот был в квартире и даже встал раньше обычного – с кухни доносились приглушенные звуки. Что-то готовил, уж точно. До этого дня они заказывали еду из ресторана, и Соло даже милостиво отзывался о ней, как о вполне съедобной. Покончив с разминкой, Илья опустился на пол и перешел к отжиманию. Мозг словно просыпался ото сна. Вчерашняя ссора или скорее недопонимание уже не казалась чем-то серьезным. Прокручивая в голове их разговор, Илья и вспомнить не мог, что и в какой момент пошло не так. Обычно Соло позволял себе легкую раздраженность, когда ему не нравилось что-то в стиле работы Ильи, чаще он ограничивался разочарованным лицом и страдальческим видом сколько-еще-мне-терпеть-это-угроза. Обычно же дело заканчивалось парой взаимных подколок, ведь, сколько бы они не препирались, что Соло, что Илья были профессионалами и не нуждались в наставлениях. Просто вслух они такие очевидные вещи не обсуждали. Вчера Илья тоже разозлился ни с того ни с сего, но он хотя бы не ставил Соло палки в колеса, действуя по его плану. Переступив через себя, он даже братался с его соотечественниками, как от него и ждали. Или нет?.. Если уж русская душа – потемки, то душа Соло – кромешная темень. Не хотелось думать, что он так взбеленился только потому, что Илья перетянул внимание на себя. Даже предположение казалось смешным, а такое поведение – детским. Однако он не шутил, кидая в лицо свои странные обвинения, и задеть не хотел – в таких случаях он как раз бывал очень спокойным. Соло выплеснул негодование так, будто не мог промолчать, и это грызло Илью, как какой-нибудь мелкий короед грызет сосну, – медленно, зато неотвратимо. После душа он был почти готов к новому витку ругани или что там его ждало в лице Соло, которому вчера недвусмысленно предложили заткнуться и который без сомнения еще не остыл после этого. Хочешь, не хочешь, придется поговорить. Раньше и мысли бы не возникло обсуждать такое и копаться в причинах, но дурной пример напарников – в большей степени Габи – был заразителен. Илья устал и не хотел ломать мозг, выискивая, где облажался, чтобы так насолить Соло; пусть скажет прямо, он извинится, и этот эпизод останется в прошлом. В конце концов, они собирались убить друг друга еще при первой встрече, так что худшее позади. На кухне Илья попытался было сразу проскользнуть к чайнику, чтобы хотя бы выпить чаю – толкаться там вместе с Соло не хотелось, готовить себе что-то в гнетущей атмосфере недружелюбия – тоже, а он, похоже, и не собирался освобождать помещение. Стоило схватиться за чайник, как Соло обернулся, окинул его быстрым взглядом и кивнул на стол: – Утро. Чай я тебе уже налил. Илья нехотя поставил чайник обратно. Точно придется теперь разговаривать. Видимо, Соло специально дожидался его прихода – на столе встречал полноценный завтрак на двоих. Илья сел и, посмотрев на блины, с недоверием спросил: – Это что? – Если я все правильно сделал, то это блины, – отозвался Соло, тоже присаживаясь и берясь за чашку с кофе. – И в честь чего? – Конечно, он мог бы сделать все, что хочет, в том числе и блины, но в такие совпадения Илья давно не верил. – Ну-у, – протянул Соло, смотря в сторону и приглаживая волосы. – Ты есть-то будешь? Они не отравлены. Подобный примитивный уход от ответа не обманул бы и ребенка, но Илья не стал допытываться. Блины оказались вкусными. К ним прилагалась банка американского джема, из-за которой Соло, небось, пришлось обежать половину Сайгона. Ничего, говорят, бег по утрам полезен. Увлекшись, Илья съел два блина и как раз тянулся к третьему, пока не заметил пристальный взгляд. Заметь минутой раньше, точно бы подавился. Вместо того, чтобы уплетать свою порцию, Соло следил за ним и барабанил пальцами по своей кружке. Теперь кусок не лез в горло. Илья на пару мгновений замер и вместо блинов схватился за чай, но чуть не обжег пальцы, вовремя отдернув и потерев друг о друга. Молчание стало почти неловким. Сюда бы Габи, но она наверняка с удовольствием отдыхала от своих проблемных напарников. – Вчера, – нехотя начал Илья, когда молчать стало невмоготу, – я не думал, что ты так… – Я, должно быть, перебрал, – быстро проговорил Соло. – Не следовало тебя провоцировать, извини. Перебрал? Верилось с трудом, но Илья ухватился за это объяснение, как утопающий за спасательный круг. – В любом случае я бы тебя не ударил, Ковбой, не бойся. – Почему? – Что значит почему? – не понял Илья. – Почему ты бы меня не ударил? – Блуждающий взгляд Соло снова уперся в Илью. – Откуда ты знаешь, что ты бы этого не сделал? – Перестань, это очевидно. – Да не особо, – криво усмехнулся Соло. – Я сознательно тебя спровоцировал, ты имел полное право врезать мне. Может, я хотел этого, – добавил он после паузы. То перебрал, то спровоцировал… Он вел себя, как путающийся в показаниях свидетель убийства. Хотел? Разговоры никогда не помогали. – Мне вполне хватит того, что ты был пьян. Так и знал, что американцы не умеют пить, – пошутил Илья, но Соло не так-то просто было сбить с темы. – Так почему? – не унимался он. Скрипнув зубами, Илья все-таки процедил: – Я бы не стал. Не смог. Сам знаешь. – Почему? А казалось, резать можно только ножом, но Соло и одними словами отлично справлялся. – Потому что мы напарники? – Ты спрашиваешь меня? – улыбнулся он, затем добавил: – Только напарники, даже не друзья, Угроза? Илья заерзал на стуле. Этот допрос походил на пытку. Он искоса посмотрел на Соло, но тот даже не пытался дать подсказку, что хочет услышать в ответ. – Ну, – неопределенно выдал Илья, что для него было очевидным «ну друзья, мужики такое не обсуждают, нахрена ты спрашиваешь», но Соло это то ли не устроило, то ли он не разбирался в подоплеке междометий. – Знаешь, – сказал он, – я ведь очень хорош в лингвистике. Языки всегда давались мне легко, почти играючи, но когда я думаю, что наконец выучил язык Ильи Курякина, реальность снова и снова показывает, насколько я самонадеян. – Мне тебе словарь подарить, что ли? – Илья попытался скрыть за резким тоном замешательство. Такого Соло он даже опасался, потому что непонятно было, что он выкинет в следующее мгновение. Тот секунд пять смотрел, будто чего-то ожидая, потом опустил глаза и улыбнулся. Илья кинул тоскливый взгляд на блины. Перекидываясь шутками, далеко они не уедут. Работа уже отошла на второй план, а воз и ныне там. Соло засыпал его намеками, как жаждет получить четкие ответы на вопросы, которые порой даже не задавал. Не то чтобы Илья был дураком и не понимал, но именно потому он и работал лучше в одиночку, во всяком случае, раньше. С самим собой найти общий язык было не в пример легче. – Слушай, – Илья сцепил пальцы в замок, – мне плевать, чего ты вчера так взбеленился, можешь не говорить, я и сам догадываюсь. – Соло на это только насмешливо поднял брови, но промолчал. – Не нужно каждый раз танцевать вокруг, намекая, что я угроблю всю миссию, потому что не умею располагать к себе людей. Я умею. – Илья запнулся. – Просто не люблю. Не люблю притворяться. К концу этого блистательного монолога он чувствовал себя полным идиотом. Еще и щеки горели, но это от жары. – Я вовсе так не думал, – поспешно сказал Соло. – Прости, если так тебе показалось. Я привык, что ты обычно прикрываешь мне спину. Ну и… – замялся вдруг он. – Не думал, что ты можешь изображать дружелюбие настолько естественно. – Именно об этом я и говорю, – проворчал Илья. – Ладно, – покладисто согласился Соло. – Будешь еще? Он придвинул к нему тарелку, и Илья ничего не оставалось, кроме как заесть неловкость блинами. Вот же хитрый черт! Почему-то остался осадочек, что его развели как малолетку, хотя извинялся вроде не Илья. – Есть мысли, куда двигаться дальше? – спросил он через некоторое время. Нужно было обсудить работу, раз уж им дали все карты в руки без определенных указаний. К тому же рабочие вопросы не кусались так, как личные, – говори, сколько влезет. – Пока единственная моя мысль, что нас наняли для галочки и что кое-кто пытается всеми силами прикрыть стратегические важные части своего драгоценного тела. – Соло мстительно усмехнулся. – Уже основательно подпаленные части. Если хочешь мое мнение, скоро в ЦРУ полетят головы. – Не наше дело, – отмахнулся Илья. – Можем запросить контакты через дипломатов или военных. – Плохая мысль, Угроза. Во-первых, Ричардсон – кстати, вряд ли это его настоящая фамилия – не пойдет на это, а во-вторых, любой контакт непосредственно через ЦРУ может нас провалить. – С чего ты взял? – Ну, мы точно знаем, что одного агента они уже потеряли. И наверняка в ЦРУ есть свой прикормленный источник. Он всегда есть. Вспомни Берлин, ведь ты знал, как я выгляжу и когда пройду через КПП Чарли, – весело добавил Соло собирающемуся возразить Илье. – Предположим. Просто выпивать по барам – это не стратегия. Конечно, – мрачно подытожил Илья, – если наша цель не алкоголизм. – Я бы предпочел бездействовать за счет работодателя, но помню-помню. – Соло сделал хмурое лицо и продекламировал, пародируя Илью: – Русские так не поступают! – Ты не русский. – Это оскорбление или благословение? – Это «нет», Ковбой. Не станем мы протирать штаны за просто так. Тебе самому-то не хочется поскорее со всем покончить и убраться отсюда? Тяжко вздохнув, Соло оторвал лист от лежащей рядом газеты и принялся что-то из нее складывать. – Твои вчерашние мучения были не совсем бесполезны, – сказал он. – Пока ты обсуждал горячо любимого Дилана, один из парней сболтнул мне о закрытом заведении для офицеров и «друзей клуба». – И что? – Пока не уверен, но интуиция подсказывает, что стоит разузнать об этом месте. – Твоя интуиция? – фыркнул Илья. – Тебе перечислить, сколько раз она не срабатывала? Соло поставил перед ним бумажного журавлика, сложенного из газеты. – Японцы верят, – сказал он, – что если сложить таких тысячу, загаданное желание обязательно исполнится. – У нас верят, что если много работать, добьешься всего, чего хочешь. Соло, казалось, задумался. – Определенная логика в этом есть, – пожал он плечами, собрал тарелки и понес их к раковине. Илья уставился ему в спину. – И что ты загадал? – Что? – Соло обернулся. – Что за желание такое, что для этого нужна тысяча журавликов? – Илья и сам не знал, хочет ли услышать ответ и зачем спрашивает. – Тысячи журавликов мне для этого не нужно. – Соло опять отвернулся; из-за льющейся воды его голос звучал глухо. – Всего лишь немного чуда. – Я не верю в чудеса. – Знаю. Ты и в соулмейтов не веришь, но это не мешает им существовать, ведь так? Илья напрягся. – Причем тут соулмейты? – Не знаю. Просто вспомнил, как горячо ты отрицал их существование тогда в Стамбуле. Лучшим решением было замять опасную тему, но Илью уже понесло. – Я не могу отрицать того, чье существование доказано, – сказал он. – Я просто не считаю это важным. – Ну а что ты считаешь важным? В голове вертелись с десяток вещей, которые он считал важными, но, только открыв рот для ответа, Илья понял, что все это не то. Журавлика пошевелило порывом ветра из окна, и он едва успел поймать его у самого пола. Закрыв кран, Соло повернулся, вытер руки полотенцем и сложил их на груди. – Доверие, – пробормотал Илья, разглядывая журавлика. – Забавно. – Что здесь забавного? – Соулмейтов ты ни во что не ставишь, но разве доверие – не главное между соулмейтами? Нахмурившись, Илья поднял на него глаза. – Что ты пытаешься доказать? – Сам не знаю, – как-то устало сказал Соло. Илья перевел взгляд на окно. Кухня вдруг показалась слишком маленькой для двух человек. – Я скоро вернусь. – Он встал. – И куда ты? Протянув руку, Илья положил журавлика ему на ладонь. – Куплю пару газет, тебе ведь таких еще девятьсот девяносто девять складывать. Илья шел по улице и ощущал себя плавящимся рожком пломбира. Влажная кожа липла к рубашке, голову пекло, под ногами вечно кто-то путался, заставляя его сбиваться с шага. Вьетнамцы были маленькими и щуплыми; Илья возвышался над ними подобно фонарному столбу, отчего иногда возникало неприятное чувство, будто все смотрят именно на него. Куда уж там слиться с толпой и не привлекать внимания! Зато в таких случаях спасало «каменное» выражение лица, как его окрестил Соло. Вот и сейчас Илья рассекал тротуар и толпы вьетнамцев, как ледокол рассекает Северный Ледовитый океан. Газеты он действительно купил – им нужно было находиться в курсе происходящего не только в Сайгоне, но и во всем мире. Может, в них и не писали всей правды, но за годы работы навык вырабатывался сам собой, к тому же через объявления в газетах можно было держать связь с нужными людьми. Илья почти жалел, что нынешнее задание требовало минимальных технических усилий, если, конечно, не считать чудовищно затратные во всех смыслах методы Соло. О предстоящем походе в какой-то элитный клуб не хотелось и думать. А то, что именно туда его и потащат в ближайшее время, не приходилось и сомневаться. Бездействие расхолаживало, реальных зацепок они так и не нашли… Больше всего раздражало ощущение, что от них ничего и не ждали. Не то чтобы Илья привык, как послушный пес, надеяться на похвалу от хозяина, однако одна из причин, почему он стал тем, кем стал, было удовлетворение от работы. Пусть страна и не узнает, кто ее, если и не спас, то подстраховал, но начальство знало, и он знал. До последнего времени этого вполне хватало. Соло и Габи – из другого теста и в АНКЛ их держало другое. Хотелось бы сказать себе: «У тебя нет выбора, вот и делай, что говорят», но выбор у него был. Просто никто не предупредил молодого Илью, делавшего первые шаги по этому пути, что бояться он будет не сдохнуть от вражеской пули или в мучениях под пытками, а реакции своего не в меру проницательного напарника. Еще немного и он сам признается, а потом скорее всего уйдет в другую команду, в которой будут сугубо деловые отношения. Если повезет, Уэверли не узнает или хотя бы промолчит, оставив ценную карту в рукаве. Главное, чтобы не дошло до Сандерса или Олега, а там уже не важно. Илья завернул под белый зонтик одного из многочисленных кафе и заказал какой-то сладкой воды со льдом, отдаленно напоминавшей «Ситро». Собирался взять простой минералки, но почему-то не стал. Наверное, моментально сработал рефлекс не выделяться, а здоровый мужик с минералкой точно бы смотрелся странно. Время перевалило за полдень – самый пик жары, а людей на улице, казалось, только прибавилось. В Испании на время сиесты город будто вымирал, а здесь даже ночью было достаточно людно. Тем не менее, кафе пустовало, если не считать пожилого американца в соломенной шляпе. Подхватив лимонад, Илья устроился под вентилятором, развернул одну из газет и без особого интереса пробежал глазами заголовки. Потом можно будет попенять Соло, что тот манкирует своими обязанностями, пусть тех обязанностей сейчас и кот наплакал. Журавликов зато вон делать собрался, а про желание так ничего и не рассказал, только любопытство разжег. О чем мог мечтать лучший агент ЦРУ? Неужто запасники Лувра покоя не давали? Илье не нужно было спрашивать снова, чтобы получить какой-нибудь остроумный ответ. Он с легкостью мог представить невинно-удивленное выражение этих наглых глаз и что-нибудь в духе: «Что еще я могу загадать, кроме мира во всем мире, Угроза?» Если бы журавлики работали, на планете бумаги бы не хватило на все желания. Илья снял темные очки и набрал номер на диске таксофона. Трубку долго не снимали, но через минуту на том конце послышался недовольный голос Габи: – Алло? – Не рада меня слышать? – Ты вытащил меня из ванны, – после запинки сказала она. – Надеюсь, это что-то важное. – Нам надо попасть в местный закрытый клуб. Разузнаешь? – «Попасть в клуб» звучит как дело жизни и смерти. Дай угадаю, это идея Соло? После непродолжительного молчания, Габи вздохнула. – Ладно, завтра все будет. – Спасибо. – Может, хоть вы развлечетесь, – проворчала она. – Еще чуть-чуть и у меня мозги вскипят от этой жары. Я-то надеялась, вы быстро управитесь, и мы вернемся домой. Вряд ли под определением дома они подразумевали одно и то же. – Ты явно переоценила наши способности. – Илья вытер испарину на шее и прислонился спиной к таксофону. – Но вряд ли что-то изменится в ближайшие дни. – Главное, не прибей там Соло. – Да вы сговорились, что ли? Не собираюсь я никого убивать, – проворчал Илья и, подумав, добавил: – Даже если очень попросите. Габи на том конце рассмеялась. – Просто я знаю, каким назойливо-разговорчивым он становится от безделья. – Ковбой всегда назойливо-разговорчивый. Кто-то на заводе забыл поставить ему кнопку «выключить». – А ты от безделья становишься угрюмым и предсказуемым, – продолжила она. – Нет. – О да. – Габи снова рассмеялась. – Ладно, я узнаю об этом клубе, а вы пока не кисните там. – Есть не киснуть, мэм! – Илья отсалютовал в пространство, как будто она могла его видеть. Он был рад услышать ее голос и смех. Через два дня у них появились и все необходимые сведения, и место в списке в тот самый клуб. Ничего особенного он из себя, как оказалось, не представлял – обычное закрытое заведение для офицеров и некоторых гражданских вроде дипломатов, известных и не очень знаменитостей, а также всякого рода шушеры, которая всю эту элиту обслуживала. – Три столпа, на которых держится мироздание, Угроза, – сказал Соло в ответ на его сомнения. – Женщины, наркотики и покер. – Я смотрю, тебя это очень радует, – поморщился Илья, на секунду отрывая взгляд от шахматной доски. – И какой же столп твой? Подожди, не говори! – Он вскинул руку в притворном жесте. – Мы все знаем, что первый. – Завидуй молча, Ботвинник*. – Соло опустился рядом в кресло, в руке – стакан со скотчем. – Или ты ревнуешь? – Ревновать к тебе все равно, что ревновать женщин к платьям. Бессмысленно. Соло, как ни странно, промолчал, хотя обычно за словом в карман не лез. И только через некоторое время, когда Илья уже и думать забыл, о чем они говорили, негромко сказал: – Ну, в платьях ты же у нас разбираешься. Илья вновь оторвался от партии, которую пытался разыграть последние полчаса и посмотрел на Соло. – Ты тоже, – сказал он. – Да, мы с тобой молодцы, – со странной злостью проговорил Соло сквозь зубы, опрокинул в себя скотч и ушел в ванную. Илья чуть не подорвался следом – уж слишком странно вел себя Соло, – но все-таки остался на месте. Да и что бы он сказал? Принялся допытываться, все ли в порядке? И так видно, что нет. Габи с задачей справилась бы куда лучше, однако ее здесь не было. Раньше казалось, Уэверли собрал команду из трех агентов только потому, что так случайно получилось. В их деле чаще работали в одиночку, в редких случаях – парой и то обычно временно. Если хорошо подумать, о другом похожем «трио» в АНКЛ ему не было известно. Илья самоуверенно полагал – Соло он бы ни за что в этом не признался, – что они и вдвоем стали бы лучшей командой организации. Габи не мешала, но она все еще училась и вряд ли без нее что-то бы изменилось. Они много раз работали вдвоем, но то были короткие эпизоды – засады, слежка, работа под прикрытием, никогда Илья и Соло не оставались на задании только в компании друг друга. Габи нашла бы нужные слова, вытянула на белый свет причину, решила ее и попеняла им обоим, какие они упертые бараны. Без нее все разваливалось, а Илья не знал, как это исправить. Для собственного же блага стоило завершить задание как можно скорее, пока они, чего доброго, и правда не вцепились друг другу в глотку. _____________ *Михаил Моисеевич Ботвинник – советский шахматист, 6-й в истории шахмат и 1-й советский чемпион. *** – Ты играешь в покер? – спросил Соло, стоя вместе с Ильей у бара в том самом клубе. Назывался он каким-то местным словечком, которое совершенно не желало запоминаться. – Нет. Правила знаю. – Почему нет? Ты же любишь спорт – шахматы, самбо. Где твой соревновательный дух? – Спорт и азарт – не одно и то же. – Еще нужна холодная голова, – покивал Соло. Илья только скривился в ответ на устаревшую подколку. – Сам будешь объяснять в отчете, как спустил весь наш бюджет в покер, – сказал он. – Главное, чтобы наши отчеты не противоречили друг другу, знаешь ли. – Даже не думай. – Иногда ты… – Соло щелкнул пальцами. По лицу пробежала тень досады. – Что? – Такой правильный. И скучный. – И поэтому все еще живой. – Как и я, – сказал Соло с такой интонацией, будто подловил Илью на лжи. – Это легко изменить. Соло удрученно вздохнул – наверное, утвердился в своих предположениях, и отвернулся от зала к бармену. Однако Илью куда больше волновала окружающая обстановка, чем его мнимые обиды. Не сказать, что клуб выглядел впечатляюще, видели они с напарниками места и шикарнее, но по меркам Сайгона – очень неплохо. В воздухе стояла прозрачная дымка от множества сигарет и сигар – смотря кто и что предпочитал. Курили все, от посетителей до барменов и даже некоторые официанты. Дышать полной грудью было не так-то просто. Казалось, легкие полны горьковатым дымом, будто вдыхаешь и выдыхаешь один лишь дым. Когда Соло повернулся и спросил, что ему взять в баре, Илья пришел к закономерному решению: – Купи сигареты. – Не знал, что ты куришь, Угроза. – Не курю, но мы слишком выделяемся. Обведя взглядом клуб, Соло усмехнулся: – А я-то думал, у тебя нашлась хоть одна вредная привычка. Только достав сигарету из пачки, Илья подумал, что зажигалки у него с собой нет. – Позволь. – Жестом фокусника Соло выудил откуда-то зажигалку и поднес Илье. Он не спешил прикуривать. Было в этом что-то такое… Подобным образом Соло ухаживал за женщинами. Конечно, ничего предосудительного, и все же сравнение неприятно царапнуло. Только заметив огонек беспокойства в глазах Соло, Илья слегка наклонился и прикурил от его зажигалки. Сигареты оказались крепкими. Клуб постепенно заполнялся. Пианист в углу играл тихую ненавязчивую мелодию явно не по первому кругу, хотя его вряд ли кто-то слушал. Несмотря на размышления Соло о покере, здесь скорее предпочитали бильярд. Вокруг нескольких столов собралась большая компания игроков и зрителей. Илья наблюдал за ними, но ничего интересного не происходило. Соло как будто бы скучал, во всяком случае, не спешил пока избавиться от его общества, чего стоило ожидать. – Как сигареты? – спросил он. – Отвратительно. – Илья стряхнул пепел. Соло рассмеялся, покачав головой. – И где они только берут таких, хотел бы я знать? – проговорил он, искоса смотря на Илью. – Может, закупают, может, сами выращивают. Я табаком не интересуюсь. – Я не про сигареты. На вопросительный взгляд Соло отвернулся и указал на бильярдный стол. – Сыграем? – Зачем? – Потому что мне хочется сыграть с тобой в бильярд? Как думаешь? – В интонациях Соло проскальзывало легкое издевательство или скорее подначка. – Думаю, ты бесишься от того, что не можешь обыграть меня в шахматы, поэтому рассчитываешь отыграться в бильярде. – Илья затушил сигарету о край пепельницы. – Ах, товарищ Угроза в роли моего личного психолога! Так и быть, я поддамся пару раз, чтобы не слишком задеть твое эго. Играть его научили несколько лет назад на задании в Западном Берлине. Если Соло всерьез рассчитывал «задеть его эго», то бильярд был не лучшим выбором. Проиграй Илья хоть тысячу раз, настроения ему бы это не испортило. То ли дело – шахматы, где нужно планировать и обдумывать ходы. «Гонять шары» – это для расслабления, а не соревнования. Одним словом, игра для таких, как Соло, где важна ловкость рук. Илья неплохо освоился с кием – то задание было долгим и скучным, – вершин вряд ли достиг, но и продуть было не стыдно. – Во что играем? – Следом за Соло Илья подошел к столу в середине зала. – В пирамиду. Умеешь? – сощурился Соло. Можно было ответить, что да он издевается, думая, будто Илья не умеет играть в русский бильярд, но и так понятно – точно издевается и более того, наслаждается этим. Илья молча поставил на поле треугольник и шары. – Разбить уступаю тебе, – сказал он, усмехнувшись. – Сумеешь? Соло только поднял брови в своем излюбленном жесте восхищенного удивления и потянулся за кием. Наконечник шафта он полировал с таким видом, будто посмел дотронуться до «Моны Лизы» на виду у охраны Лувра. Играй они в карты, Илья бы непременно вывернул его карманы в поисках припрятанных тузов. Пока Соло выпендривался перед редкими зрителями, Илья решил было снова закурить, но передумал и просто крутил пачку в руках. Въедливый запах раздражал, в противном случае он точно бы пристрастился – нервная работа способствовала. Соло красовался у стола, подходя то с одной, то с другой стороны, примеряясь и так и эдак. – Ты там разбивать собираешься или мину обезвреживаешь? – спросил Илья после нескольких минут ожидания. – Ищу правильную траекторию. – Наконец он остановился, примерился и ударил по битку. Один из шаров все-таки закатился в лузу. – А ты смог бы обезвредить мину? – В теории? Не любую, но что-то примитивное – да. Саперная работа требовала терпения и ювелирной точности и лучше подошла бы такому, как Соло, например. Уж замки он вскрывал, как орехи щелкал. Илья примерился к шару с номером шесть на боку. – Тебя учили и этому? – Это входило в стандартное обучение. – Абриколь* не вышел, и биток Ильи замер на краю угловой лузы. – Что насчет тебя? – Мое обучение сложно назвать стандартным. Нахватался понемногу здесь и там, можно сказать, учился у лучших. – Соло улыбнулся так, будто вспомнил о чем-то приятном. Интересно, что же это за лучшие такие? Не стоило и спрашивать, да он вряд ли и расскажет, одно дело – откровенничать о себе, другое – раскрывать чужие секреты. Еще через пару подходов Илье все же удалось обогнать Соло, впрочем, ненадолго. Он планировал сложный винт**, когда почти над самым ухом раздался его вкрадчивый голос: – За соседним столом идет весьма интересный разговор, – сказал Соло на немецком. Илья вздрогнул, и в последний момент наклейка соскользнула с шара, испортив весь удар. – А ты знаешь, что за это тебе штраф полагается? – спросил он, обернувшись к Соло, но смотря через его плечо на компанию офицеров. – Штраф? Да тебя никто и пальцем не тронул! – возмутился Соло, слегка пихнув Илью в плечо. Затем придвинулся и тихо сказал: – Не напрягайся, говорят они на французском. Просто подыграй мне. Илья со всем пылом подошел к этому заданию, поддаваясь и стараясь, чтобы Соло оказался с нужной стороны стола. В какой-то момент закралось подозрение, что в конце игры этот жулик просто объявит его проигравшим, сказав что-то вроде: «В любви и на войне все средства хороши, Угроза», но тогда хотя бы можно будет с чистой совестью сломать кий о его хребет. Несмотря на игру в поддавки, закончили они почти вничью. Соло вытащил сигарету из пачки Ильи и махнул ему в сторону выхода. После накуренного помещения, в котором вентиляторы только гоняли дым туда-сюда, воздух снаружи показался почти прохладным. Перед клубом они стояли одни, если не считать компанию подвыпивших американских солдат неподалеку. Громко смеясь, они пытались поймать машину и не упасть при этом на дорогу. – Ну? – спросил Илья, забирая у Соло зажигалку и тоже закуривая. – Так сильно хотел выиграть, что придумал эту историю с важными сведениями? Обиженное выражение на лице Соло говорило само за себя. Сигарету он держал так, как мог бы английский лорд держать чашку с чаем. – Хорошего же ты обо мне мнения, напарник. Это «напарник» царапнуло, но чем – Илья и сам не знал. – Я просто пытаюсь делать свою работу, – продолжил Соло, – как кое-кто и хотел. – Ладно, извини. Так что ты узнал? – Они не то чтобы громко разговаривали, но из тех обрывков, что удалось разобрать… – Соло сделал паузу. – По-моему, речь шла о том пропавшем агенте. – Уверен? – Говорю же, нет. Один спросил, что им делать с американцем и какой от него прок. Второй ответил, чтобы придержали на случай, если Штаты пойдут на попятный. Потом обсуждали снабжение лагеря, технические вопросы, как организовать подвоз оружия из столицы… – Это уже что-то. – Илья посмотрел на мошкару, облаком вьющуюся вокруг фонаря. – Нужно пробраться в этот их лагерь. – Эй-эй, погоди! Не хочешь для начала обсудить кое-что важное? – Например? – А нам оно нужно? Илья нахмурился. – У нас есть четкое задание, – сказал он. – Вот именно, покушение. – Соло красноречиво провел указательным пальцем по горлу. – Не операция по спасению провалившегося шпиона. По раздраженному тону можно было подумать, что он скажет «вражеского шпиона». Илья не успел ответить, как Соло продолжил: – Группы захвата нам явно не предоставят, и я не вижу смысла в… – Это твоя работа, Соло, – прервал его Илья и сам поморщился – так похоже на Сандерса прозвучало. – Иногда нужно не вопросы задавать, а действовать, иногда – рисковать. К Винчигуэрра ты полез без вопросов, что сейчас-то изменилось? – Если помнишь, ты там чуть не утонул. – Чуть не считается. – Да неужели? – процедил Соло, стряхивая пепел с сигареты, про которую, видимо, и думать забыл. – Это неоправданный риск. – Я могу пойти один, будешь прикрывать меня, – предложил Илья. Соло замер, поднеся сигарету к губам, затем потушил ее о столб и выкинул. Вздохнув, провел рукой по волосам. Неприятно потянуло слева в груди, казавшийся прохладным воздух будто загустел. – Нет, – сказал Соло, смотря в сторону на веселую компанию, которая не очень продвинулась в своем желании поймать машину, – пойдем вдвоем или не пойдем вообще. Илья тоже выкинул сигарету и затушил ее ботинком. – Мог бы просто не рассказывать, если не хочешь вытаскивать вашего агента, – устало сказал он. – Французского я не знаю, так что… – Да какое мне дело до этого неудачника. – Хмурый Соло выглядел старше своего возраста. – Ради тебя он бы на такое не пошел, это я гарантирую. – Как же цеховая солидарность? – пошутил Илья, но получил только быстрый недовольный взгляд. – Это тебе не социализм, тут каждый сам за себя, особенно если запахло жареным. – По твоей логике непонятно, зачем ты вытащил меня тогда из воды, – напомнил Илья. – Раз у нас каждый сам за себя. – Не думай обо мне лучше, чем я есть. – Я пытаюсь, – буркнул Илья в ответ. Разговор зашел куда-то не туда, и Соло был сам на себя не похож. – У тебя жучки с собой? – вдруг спросил он. – Давай сюда. Илья молча передал ему пару штук, которые носил с собой на всякий случай. Соло развернулся и пошел к клубу. – Что ты собрался делать? – спросил Илья, идя следом. – Работать, Угроза, немного поработать, вот и все. Ведь для этого мы здесь и торчим, верно? – Будь осторожен. – Не учи рыбу плавать. Соло взял бокал с вином и, оставив Илью у бара, направился к группе военных. Дальше все было разыграно, как по нотам: «случайное» столкновение, пролитое вино, виноватое лицо Соло, суета и обещание поставить всем выпивку в качестве извинений. – На кого нацепил? – спросил Илья, когда он вернулся к стойке. – На того щуплого, который по-моему бывает в нужном месте чаще остальных. – Надо сказать Габи, чтобы была наготове. Соло отобрал у него сигареты и закурил. – Ненавижу полевую работу. – Правда? – Илья не удержался от улыбки. – Вот бы не подумал. – Тропический лес, Угроза? Нет, спасибо. Не думаю, что мои методы подействуют на змей и насекомых. – Тогда пойду один, предлагал же. Обернусь за… – Давай закроем эту тему. Соло выглядел так, будто только что переступил через себя или сделал ему огромное одолжение, хотя всего-то выполнял свою работу. Илья не понимал и, чего уж там, не хотел понимать. Им дали четкое задание, не такое уж и трудное, выполняли и похуже; и, когда на горизонте замаячила хоть какая-то зацепка, начались капризы – а иначе это было не назвать. В джунгли он не хочет, одного не отпустит… Как собака на сене, ей-богу! – Я тут вспомнил кое-что, – проговорил Илья сквозь зубы. – Хм? – Соло выдохнул дым и скосил на него глаза. – Как ты до последнего тянул со Скорцени. Как потом оправдывался, что я бы не справился с охраной. Ты и сейчас думаешь, я не справлюсь без твоей подстраховки? Соло на секунду застыл. Вопрос явно застал его врасплох, хотя на лицо тут же вернулось обычное выражение. – Я никогда так не думал. Во всяком случае, с тех пор, как мы… стали командой. – Он затушил недокуренную сигарету и засунул руки в карманы брюк. – Я не хочу, чтобы ты тащился туда один, понятно? Если мой голос имеет хоть какое-то значение, обсуждать мы это не будем. – Соло дернул подбородком. – И извиняться я не стану. – Как будто ты когда-нибудь извиняешься, – хмыкнул Илья. – Как будто ТЫ когда-либо извинялся. Илья чуть не закашлялся от щекочущего раздражения в горле. – Тогда прости, конечно. Прости, что я тут единственный, кто думает о работе. – Сказал же, – вздохнул Соло, – лучше закрыть эту тему. На языке крутилась целая куча обвинений, но Илья промолчал. В конце концов, в этом клубе, городе и стране они только из-за работы; она стояла на первом месте, а не личные обиды и недомолвки. Да и Соло вел себя странно – вместо того, чтобы привычно уже наседать и вынюхивать, сам что-то утаивал. Между ними всегда искрило соперничество, пусть и дружеское, вот первым в голову и пришло, что Илья недостаточно хорош для простейшей операции. Прекрасная работа, Угроза. Как говорится, в каждой шутке есть доля правды. Он и сам понимал, что накручивает себя, но одно дело понимать и другое – перестать и не думать об этом. По какой-то причине Соло не хотел выручать провалившегося ЦРУ’шника, потому что недолюбливал бывших работодателей или ему просто было плевать. Илья не признался, но бездействие уже настолько его вымотало, что он прямо сейчас сорвался бы хоть на край света. Тем более речь шла всего-то о разведке, не собирался он штурмовать лагерь военных в одиночку. Да и в голове не укладывалось, что Соло боялся схватить пулю, если вдруг придется это сделать. На выручку Габи он отправился без лишних слов даже после того, как по ее вине свел близкое знакомство с дядей Руди и его методами работы. Илье он солгал, либо сказал не всю правду, но не тащить же ее теперь клещами. Захочет – сам расскажет. _______________ *Абриколь – удар битком сначала о борт, а потом в прицельный шар. **Винт – удар, при котором придается вращение битку или прицельному шару. Следующие несколько дней они сидели в квартире; выбирались только за едой, точнее выходил Илья, а Соло прослушивал разговоры военных, которые те в основном вели по-вьетнамски. На французском сначала проскальзывало мало информации, через пару дней ее стало больше, но все еще недостаточно, чтобы сделать какие-то выводы и начать действовать. Почти весь день Соло проводил в наушниках. Сменить его Илья не мог, говорили они редко – исключительно по работе, и время тянулось бесконечно. Никогда еще шахматы не казались настолько скучной игрой. Спроси его кто раньше, могут ли они надоесть, Илья бы рассмеялся. Теперь же он сидел над доской, гипнотизируя взглядом фигуры; в голове было пусто, как в пересохшем колодце, а Соло делал вид, что читает жутко интересную книгу и ничего вокруг не замечает. Или никого. Удивительно, как он вообще мог молчать столько времени. Но когда Соло принялся отбивать карандашом какой-то ритм по столу, Илья не выдержал. – Перестань. – Что перестать? – Это бесит. – Илья поднял голову от доски. – Так какого черта ты сидишь там весь день? Илья только вытаращился в ответ, что, видимо, выглядело очень забавно, потому что Соло усмехнулся. – Если я бешу тебя, иди в другую комнату, – сказал он. – Не знаю, поспи, почитай или чай завари, что хочешь. Что ты сидишь рядом целыми днями, пялишься на доску, даже не играешь? И тебя еще что-то бесит, ну-ну. Твоя помощь мне здесь, – Соло постучал по наушникам, – не требуется. Руки чесались кинуть в него конем или ферзем, что первое попадется, но Илья только застыл, сжав кулаки на коленях. Соло прав и возразить нечего, однако грубость и прямота, с которой это было сказано, словно хлесткая пощечина, заставили его замереть на месте. – Ну и чего ты молчишь? – спросил Соло через минуту. А что ты хочешь услышать? Илье нечего было сказать. Оставив шахматы на столе, он ушел на кухню. Сел на подоконник – не слишком удобно с его-то ногами, и вытащил пачку сигарет из кармана, почти пустую, на самом деле. А говорил, что не курит, буквально почудился знакомый смешок. Как будто его наказали за что-то, в чем он не был виноват. Наказали напарником, который измотал ему всю душу. Илья криво усмехнулся, вертя в пальцах сигарету. Естественный отбор, да? Идеальная половина, эволюция? Отбор отбором, но то ли кто-то его смерти хотел, то ли наказывал таким извращенным способом – Наполеоном Соло. Наверняка и теория научная существовала, хотя звучало больше на религиозный манер: где ж я так нагрешил-то? Он и рад был уйти куда подальше и не мозолить Соло глаза, но каждый раз ноги сами выводили его обратно минут через десять бесцельного блуждания по улицам. Как будто магнитом притягивало, будто именно тут он был на своем месте. Так и чушь всякую вспоминать начнешь. Илья разломил сигарету и высыпал табак на подоконник. В его школе любили поговорить о родственных душах, особенно девчонки. Сплетен ходило столько, что хватило бы на Большую советскую энциклопедию, еще бы и про запас осталось. Потом то ли вера в чудеса у большинства утихала, то ли упоминать об этом считалось не совсем приличным, но взрослые предпочитали щекотливой темы избегать. У советского гражданина проблем и так хватало, однако на школьников смотрели сквозь пальцы – дети и дети, что с них взять. Илья делал вид, что ему фиолетово, но, как и любой другой пацан, тоже слушал, развесив уши. В итоге набралось столько информации, что отделить правду от мифов стало непросто. Из уроков по биологии однозначно запомнилось, что физические процессы от встречи со своей половиной не изменялись, во всяком случае, так утверждали. А дальше придумывали, кто во что горазд. Выражение лица Габи, говорившей о соулмейтах, очень походило на лица одноклассниц Ильи, когда они возбужденным шепотом делились своими откровениями за колонной на перемене. Что там за «связь» и в чем она выражалась? Он же ничего определенного так и не почувствовал… Если что и померещилось пару раз, Илья все равно не мог быть уверенным. Рядом с Соло все время как на иголках – вдруг догадается, заподозрит что-то. Да и сам он разве заметил? На столе рядом с банкой кофе завалился на одно крыло журавлик, сложенный Соло из газеты. Протянув руку, Илья подцепил его большим и указательным пальцем за клюв и поставил на ладонь. Фигурка слегка покачивалась под легким ветерком из окна. На левом боку можно было прочитать несколько слов из статьи, на правом виднелся кусок фотографии. Соло тогда не признался, что за желание засело у него в голове. Желание, для которого нужно немного чуда. Так он сказал. Илья взял со стола коробок спичек, чиркнул одну о коричневый бок и поднес к крылу журавлика. Было что-то завораживающее в том, как чернела бумага, пока ее медленно пожирал огонь. Спичка догорела и обожгла ему пальцы. Илья вдруг испугался того, что сделал, и подул на журавлика. Теперь тот напоминал подбитый истребитель с оторванным крылом. Илья запихнул его за сахарницу – возможно, так Соло не заметит увечья. Мысль просто выкинуть пострадавшего казалась неправильной, словно легкий способ уйти от ответственности. Позже он все-таки сбежал на улицу, едва заглянув в комнату и буркнув, что уходит. К вечеру в городе становилось только оживленнее. У лоточников, кажется, открывалось второе дыхание, и покупателей они зазывали еще громче. Особо ретивые пытались схватить Илью за локоть, но обычно отскакивали, заметив выражение его лица. Когда он разглядывал манго и личи на одном из прилавков, продавец явно мечтал поскорее выпроводить опасного покупателя. Соло бы наверняка уже знал всю его семью по именам и получил солидную скидку. Личи он все-таки купил. В прошлый раз их притащил Соло, уговорил попробовать, и Илье внезапно понравилось. В конце концов, дома такие было не достать у бабы Мани на рынке, почему бы и не позволить себе немного экзотики. Он давно не удивлялся тому, как и чем живут люди в других странах, и если уж сравнивал с Союзом, то по привычке все анализировать. Иногда казалось, что напарники его жалеют. Мол, и не жил по-настоящему и возможностями не пользуется. Габи будто наверстывала годы, проведенные в Восточном Берлине. Она вроде бы и понимала Илью, но иногда злилась, видя, что он ведет себя иначе. Соло же просто развлекался, настойчиво прививая ему свои жизненные ценности. Иной раз Илья поддавался, в другой – упирался рогом. Что-что, а меняться он не собирался. До самого вечера он наматывал круги вокруг их дома, изучив за несколько дней весь район лучше родного двора, в котором вырос. На соседней улице в одном из магазинчиков жила брехливая собака. Илья не знал ее клички, но каждый раз, проходя мимо, видел, как местные старики исподтишка суют ей подачки под стол, пока играют на веранде в го. Собака лениво обнюхивала угощение и, если и брала его, то явно с великим одолжением. Ниже прямо на тротуаре стояли картины с пейзажами. Сам художник сидел у сувенирной лавки в старом плетеном кресле и обмахивался бумажным веером. Как-то Илья замешкался у одного вьетнамского заката и еле ноги унес с пачкой открыток под мышкой. Соло тогда выбрал самую уродливую и пообещал отправить ее Сандерсу. Когда зажглись фонари, пошел обратно. В конце концов, можно отсидеться в спальне, книжку почитать или пистолет почистить. Квартира встретила запахом жареного мяса, и Илья даже замешкался в коридоре. Соло был занят прослушкой и, судя по всему, пребывал не в самом лучшем настроении, так что вся готовка досталась Илье, либо ресторанам. А тут, похоже, намечался целый званый ужин. Соло накрывал стол на кухне и на появление Ильи только дернул плечом. – Надеюсь, ты еще не ел, – сказал он. – Узнал что-нибудь? Соло взялся за сковородку и кивнул на стул: – Садись. Илья отлепился от дверного косяка. Тут же появилась легкая нервозность – в учебке пару лет вдалбливали, чтобы не садился спиной к выходу. Соло поставил перед ним тарелку с бифштексом. Прекрасно же видел, что Илье нужна информация, но тянул резину будто в отместку – маленький протест из-за рабочих разногласий. Зная его характер, лучше было переждать, пусть сам выложит все карты на стол. Соло, неспешно орудуя ножом, положил мяса и себе на тарелку, кинул взгляд на Илью и… принялся есть. Илья чуть не рассмеялся, поняв, что они оба ждут инициативы от другой стороны. Однако он уже задавал вопрос напрямую и не видел смысла повторять его. Они не на допросе, чтобы тянуть друг из друга ответы. Когда порции мяса значительно уменьшились, Соло усмехнулся и, вытерев рот салфеткой, скрестил над столом пальцы. – Что ж, – сказал он, – теперь мы точно знаем, что наш неудачник у них и он жив. Илья кивнул: – Я проверял координаты с маячка. Официально там ничего нет, кроме леса, но вряд ли наш объект – такой большой любитель дикой природы, чтобы наведываться туда каждую неделю. Единственная дорога проходит южнее, и дальше, скорее всего, идут тропами. – Ты все еще не отказался от мысли нагрянуть туда лично? Илья только поморщился в ответ. – Почему не отправить наших друзей из ЦРУ? – не унимался Соло. – Пусть сделают что-то полезное, в конце концов, это их сотрудник, а не АНКЛ. – Я не собираюсь валить свою работу на других, понятно? По лицу Соло можно было прочитать все его мысли насчет тупости некоторых. – Тебя не устраивают мои методы работы? – прямо спросил Илья. – Если да, у нас проблема, агент Соло. Возможно, мы больше не эффективны, как команда. Уэверли нашел бы слова получше, но… – Илья развел руками. Было что-то ненормальное в удовлетворении, которое он испытал, сказав об этом вслух, в попытке уязвить. Соло разглядывал сахарницу, и в его лице и позе отчетливо читались напряжение и отстраненность. Закрались сомнения, а слышал ли он Илью минутой ранее. – Сообщи Габи, ладно? – Соло резко встал – почти вскочил, собрал тарелки и сложил их в раковину. – Я пока займусь посудой. Габи предсказуемо не обрадовалась инициативе Ильи. – Что, это Стамбул номер два? – хмыкнула она в телефонную трубку. – А что Соло об этом думает? – Никто не делал его главным. Но не так-то просто было сбить ее с толку. – Я не говорила, что он главный; я спросила, что он об этом думает. – К чему этот вопрос? – Илье не хотелось отвечать. – Просто ответь. В конце концов, у нас три человека в команде, и я тоже имею право голоса. – Идти он не хочет, а на американца ему плевать, – признался Илья. – Если хочешь знать, меня это не удивляет, но работа есть работа. – Жаль, меня там не было. – Что-то отчетливо щелкнуло, и послышалась негромкая музыка. – Я бы посмотрела, как ты уговариваешь Соло прогуляться в джунгли. – Больно нужно мне его уговаривать. – Илья нахмурился и опустил в телефонный аппарат еще одну монету. – Я бы и один управился, но Соло… – Думает о безопасности? Не отпускает тебя одного? В исполнении Габи это прозвучало, как насмешка. – Перестань, я постоянно таким занимался и без всякого прикрытия. Я просто хочу поскорее отсюда убраться, что непонятного. – Да все я поняла, даже лучше некоторых. – Габи помолчала. – Я соберу все необходимое к завтрашнему утру. Дядюшкиным друзьям сообщать не будем? – Нечего пока сообщать. Связь раз в двое суток. – Если не выходите на связь?.. – Сценарий стандартный. Габи недолюбливала процедуру эвакуации еще с Рима, когда все, что могло пойти не так, пошло не так. Не стоило усугублять и говорить, что руководство сначала обдумает, а стоят ли вмешательства жизни его агентов. На каком бы хорошем счету не держал их Уэверли, в первую очередь он оценит риски и последствия. – Поняла. – Габи зашуршала чем-то в трубку. – Будьте осторожны. – Как всегда.