Somebody to die for

Ему снилось что-то приятное, но стоило открыть глаза, и воспоминания подернулись дымкой, а затем и вовсе исчезли. Илья перевернулся на бок, и остатки сна слетели, вытесненные болью в плече. Боль – хороший знак, она означала, что он все еще жив и готов бороться. Из-за двери доносились голоса – пришла Габи. Какое-то время Илья пытался обмануть сам себя, притворяясь, что все еще спит, в надежде, что сон вернется. Однако день был в самом разгаре, а из-за жары лежалось на кровати уже не так прекрасно. Все, что ему в итоге удалось, так это на время заглушить совесть, которая упорно намекала на преступность такого продолжительного безделья. Сев на кровати, Илья подвигал рукой – болело терпимо. На этом фоне остальные ушибы казались ерундой, разве что ребра ныли сильнее. Ничего не отвалилось и на том спасибо. Илья открыл дверь и, разминая шею, направился в ванную. Он уже собирался заглянуть на кухню и поздороваться с Габи, но ее недовольный голос заставил его остановиться. – Какого черта, Соло, просто скажи мне, неужели это так сложно? – Сложнее чем ты, видимо, думаешь, – устало ответил тот. – Что мне было делать, в конце концов? – Не раз видела, как ты манипулируешь людьми. – Манипулировать можно, если человек этого хочет. Или хотя бы не против, – добавил он. – Думаешь, научилась манипулировать Угрозой, раз он тебе обычно поддается? Очень самоуверенно, фройляйн. – Куда ты клонишь? – Ты женщина. Наверное, ему проще уступить тебе, чем отбрить. – Это еще почему? – Не знаю, может, его так воспитали. На меня это правило не работает, приходится действовать иначе. – И в этот раз ты решил, что если не удается отговорить от безумной идеи, то надо ее поддержать? – Не искажай факты, я пытался отговорить его. – Что-то звякнуло. – Сама знаешь, какой он иногда упрямый. Угроза – взрослый человек, я не могу ему указывать. – Или боишься надавить посильнее, когда это нужно. – Видела бы ты его лицо. Он бы пошел и дело с концом. И вообще, почему я тут один отдуваюсь за общие провалы? – Никому этого не избежать, поверь. – Позволь усомниться, дорогая. Стоит тебе увидеть все эти синяки и кровоподтеки, как сердце твое растает и ты отложишь свои упреки на потом. – Говоришь ты прямо со знанием дела. – Кстати, не ошибусь, если предположу… Ты ведь знала, что мы соулмейты? Илья вздохнул, опираясь на стену. Кто бы сомневался, что Соло забудет рассказать всем и каждому, как от него некрасиво утаили важную информацию. – Я просила сказать тебе, – начала оправдываться Габи. – Без особого результата, да? Кажется, мы поменялись местами. – Смешок Соло был слышан даже в коридоре. – И давно ты знаешь? – Со Стамбула. Я этого правда не хотела, но Илья… воспринял все не очень хорошо. Он просил тебе не говорить. – А вы неплохо ладите, а? – Перестань. – Я злюсь, Габи. В конце концов, я имею право знать о том, что касается меня лично. Угроза со своими установками хотя бы последователен, а ты могла бы и сказать. По секрету, знаешь, я бы молчал. Илья только хмыкнул. Молчал бы он, как же. – Почему бы вам просто не вмешивать меня в свои личные дела? – огрызнулась Габи. Надоело слушать этот поток взаимных упреков. Илья вернулся и погромче хлопнул дверью спальни. На кухне сразу стало тихо. Габи сидела на подоконнике с чашкой кофе, Соло за столом. Илья буркнул ей «привет», налил себе стакан воды и занял второй стул. Даже полный дурак по их лицам понял бы, что минуту назад тут упоминали именно его. Габи кашлянула и, покосившись на Илью, махнула рукой: – Утром я была у наших временных работодателей. Они не слишком довольны, как мне показалось, но спасение их агента сыграло в нашу пользу. – Надеюсь, нам не придется работать с ним и дальше, – сказал Соло. – Вряд ли. – Хорошо. Габи вопросительно подняла брови, но не стала выяснять причины такой неприязни. – Он скомпрометировал себя, – продолжила она, – как и вы двое, впрочем. Так что наша работа здесь окончена. – Тогда странно, что ЦРУ еще не рвет и мечет, а всего-то не слишком довольно. Не слишком доволен – это типичный Сандерс после каждой удачной миссии. Недоволен на всякий случай, – криво усмехнулся Соло. – Мне вскользь намекнули, что обстоятельства изменились, и у них теперь другие приоритеты. К тому же этот агент имел доступ к какой-то важной информации… – И у наших друзей поджилки тряслись, что она попадет не в те руки. – Да. Уэверли уже в курсе и пришлет завтра самолет. – Щедро с его стороны, – усмехнулся Соло. – Местные авиалинии – еще то удовольствие. Угроза, как плечо? – Функционирует. – Исчерпывающий ответ. Ничего лишнего. – Не начинай. – Ну тогда, может, фройляйн проведет профилактическую беседу? – Соло сделал приглашающий жест в сторону Ильи, так что сразу захотелось стукнуть его чем-нибудь тяжелым. Габи тоже не казалась польщенной таким приглашением. – Илья, это было глупо, – сказала она, поправляя волосы, – и безрассудно. – Этого требовали обстоятельства. – Обстоятельства – это не причина рисковать собой и… Илья вскинул на нее глаза, и Габи осеклась. – Не причина кидаться в логово тигра сломя голову, – закончила она. Изнутри медленно поднималась волна раздражения. Габи думала, что может отчитывать его как ребенка. Даже Соло позволял себе подобное, только если сильно злился. Жгли и недавние его слова, что Илья дает Габи вертеть собой, как той захочется. – Что, если бы там оказалась ты или Соло? – медленно проговорил Илья сквозь зубы, сжимая стакан. Холод воды немного помог. – Как вы собираетесь и дальше работать в АНКЛ с уверенностью, что никто не придет к вам на помощь, потому что не захочет рисковать? Думаешь, – добавил он, видя, что Габи хочет ответить, – когда ты предала нас в Риме, мы не могли отказаться тебя вытаскивать? Соло положил руку ему на плечо, которую Илья тут же стряхнул. – Хочешь сказать, КГБ побежало бы вызволять тебя по первому зову? – Габи поджала губы. – Если это оправдано – да. Так что постарайся стать незаменимой. Если не для нанимателя, то для тех, кто будет готов рискнуть головой ради тебя лично. – Илья, хватит, – натянуто попросил Соло. – Ничего, Соло, – сказала Габи, – я поняла. Спрыгнув с подоконника, она поставила чашку на стол и пригладила волосы. – Надо прояснить пару вопросов с дядюшкой, скоро вернусь. Когда за Габи хлопнула дверь, Соло вздохнул и повернулся к Илье. – Не перегнул ли ты палку? – Она ведь хочет быть на равных с нами, пусть привыкает. – Просто от тебя это было слишком неожиданно. – Я вас слышал, – признался Илья. – Помню за тобой такой грешок. Нехорошо подслушивать. – Нечего так орать. – Нечего оправдываться, – парировал Соло. – Еще и признался, как честный человек. И как только тебя такого в КГБ взяли, – пошутил он и без перехода продолжил: – Ты собираешься уйти из АНКЛ? Вопрос был слишком неожиданным, и Илья не придумал ничего лучше, чем спросить: – Хочешь, чтобы я ушел? – Ну, с моими желаниями ты не очень-то считаешься. И он еще злился, почему Илья не сказал о метке. Глупо было думать, что Соло так просто спустит это на тормозах. – Соло, пожалуйста, – вздохнул Илья. – Чего ты хочешь, извинений? Мне и правда перевестись, уйти из АНКЛ? Тогда тебе станет легче? – Дело не в этом. Значит, дело в Илье, конечно. – Надеюсь, Уэверли ты не расскажешь. – Нет, если ты этого боишься. Спрашивать, не расскажет ли он Сандерсу или Олегу, Илья не стал. – Мы можем… забыть об этом. – Так он и собирался поступить. Соло долго молчал, смотря в окно. Илья было решил, что ответ не получит, как тот спросил: – Так для тебя это ничего не значит? Илья смог выдержать его пристальный взгляд. – Нет, – соврал он, даже голос не дрогнул. Усмехнувшись, Соло отвел взгляд. – Можешь сходить в ванную, я пока разогрею завтрак. Илья поднялся и уже на пороге бросил через плечо: – Знаешь, я и сам могу приготовить себе завтрак. – Знаю, что можешь, Угроза. Казалось, он почувствует облегчение, если Соло узнает, и вдвоем они придут к какому-нибудь решению. Некое облегчение и правда появилось, но теперь между ними повисла тянущая недоговоренность. Илья и сам не очень понимал какого рода, но Соло не спешил его просветить. На самом деле имелось два выхода из ситуации: либо они действительно разбегаются по разным командам, либо делают вид, что все осталось как прежде. Судя по реакции, Соло не устраивали оба варианта, и, честно говоря, Илья не хотел допытываться, почему. Были подозрения, что ответ ему не понравится. Может, потому Соло и молчал? А ведь не так давно казалось, что они хорошо понимают друг друга, что между ними куда больше общего, чем могло показаться на первый взгляд. Когда Илья вернулся на кухню, на столе ждал завтрак, накрытый салфеткой, а Соло и след простыл. Вероятно, ему тоже нужно было проветриться и собраться с мыслями. От очередного разбора полетов Илью спасла Габи, а стоит Соло убедиться, что умирать никто не собирается, жди упреков: не сказал, значит, не доверяешь… Бессмысленно надеяться, что они просто замнут этот эпизод, будто ничего и не было. Да еще Габи – не стоило все же с ней так жестко, теперь точно обиделась и будет дуться почем зря. Илья поднял салфетку. Стоило отдать должное – сколько бы он ни говорил, что сделает все сам, что не нужно этой «мишуры», забота Соло была приятна. Пожалуй, он даже мог бы привыкнуть. Когда-нибудь в другой жизни. По крайней мере никто не мешал спокойно позавтракать. Илья даже успел вымыть посуду и вскипятить чайник к тому моменту, когда вернулась Габи. Она запнулась на пороге, увидев, что на кухне они вдвоем, затем взяла чашку, насыпала туда кофе и снова устроилась на подоконнике. Нужно было извиниться перед ней, но нужные слова нашлись далеко не с первой попытки. – Слушай, Габи, то, что я раньше сказал… Я не хотел тебя обидеть, я просто… – Знаю, ты просто волнуешься. – Габи спрыгнула с подоконника и подошла к Илье. – Но ты не один такой, знаешь. Я тут все ногти сгрызла, пока ждала вас с этой идиотской разведки. – Извини, – выдавил Илья. – Извини, Габи, – передразнила она. – Это был первый и последний раз, Габи! Мне не извинения твои нужны и не заверения, что этого не повторится, а чтобы вы оба не рисковали понапрасну. – Ясно. Габи вздохнула, уперев руку в бок, и посмотрела на Илью сверху вниз. – Не дура, знаю, что вы меня все равно не послушаете. – Помолчав, она попросила: – Все равно скажи, что такого больше не будет. – Сама ведь сказала, что это не так… – Не спорь, просто скажи. Илья потер переносицу и, смотря в сторону, проговорил: – Мы не будем рисковать понапрасну. – Вот и отлично. – Габи провела рукой по его волосам, этим жестом напомнив ему мать. Та тоже вечно ворчала, что по кому-то ножницы плачут, и приглаживала торчавшие во все стороны вихры. – Кстати, выглядишь кошмарно. – Проблема в том, – ровным голосом сказал Соло, стоя в дверном проеме с руками, засунутыми в карманы брюк, – что для него риск всегда оправдан. Илья возвел глаза к потолку. – Не смотря ни на что, мы спасли агента и прикрыли ЦРУ от глобальной утечки, а так бы остались ни с чем, – сказал он. – Для этого нас и наняли, и я больше не хочу это обсуждать. – Ты знаешь, что я не о разведке говорю. Илья на мгновение замер, не донеся чашку до рта. Из головы совсем вылетел его почти что срыв, когда он сознательно спровоцировал охрану. Точнее для Соло это должно было выглядеть как срыв, но выходит, понял он все иначе. И как именно, еще предстояло выяснить. – Кажется, вам есть что обсудить, – сказала Габи. – Я буду у себя. Проходя мимо Соло, она на пару секунд задержалась, посмотрела на него и покачала головой. Тот слегка усмехнулся в ответ. – Мы что, опять будем это обсуждать? – проворчал Илья, пытаясь за раздражением скрыть нервозность. Соло сел за стол напротив и некоторое время молчал, чем еще больше повысил градус напряжения между ними. – Я не говорил об этом Габи, – начал Соло, – и в отчете этого не будет. В твоем, надеюсь, тоже. Теперь-то мы точно знаем, что врать ты умеешь, – усмехнулся он, видя, как нахмурился Илья. – Я просто хочу знать, что это было. – Что именно? – Сам знаешь что. – Какая разница? Этого не повторится. – Не уверен. – Соло оперся локтями о стол и, положив подбородок на руки, посмотрел на Илью. – Я знаю, что вызывает твои вспышки и как это выглядит. Ты не разозлился, ты запаниковал. Илья силился понять, но все равно не понимал. Если Соло пытался вывести его из себя, то у него отлично получалось. И если бы это был кто угодно другой, он бы знал, как с ним поступить – избавиться по-тихому, написать отчет наверх и отправиться на следующее задание. Потому что это давление было хуже физических пыток. Соло знал все больные точки и жал на них, словно садист. Зачем? – Я тебе что, лягушка, которую можно препарировать? Интересно, что же там внутри? – Илья… – Ты всего лишь мой напарник. Временный, – добавил Илья со странной мстительностью, видя, как Соло задевают его слова. – Ты не можешь спрашивать что заблагорассудится и всерьез рассчитывать на ответ. – Не могу, но я на это надеюсь. – Потому что ты наивный дурак. – Потому что ты мой… соулмейт. Нечестно. Хотелось проорать ему это в лицо. Нечестно давить этим чертовым родством душ. И ради чего? Что такое важное он здесь выпытывал? – Ты постоянно будешь припоминать мне эту чушь насчет соулмейтов? – спросил Илья напрямик. – Довольно сложно забыть такое, знаешь ли. Возможно, мне нравится вспоминать об этом, – вдруг улыбнулся Соло, заставив Илью буквально подавиться новой порцией претензий. – Прекрати. Это. – Он с трудом выдавил из себя слова, будто вместе с ними из легких уходил последний воздух. – Это? Что это? – Ты знаешь. – М-м, у меня есть пара догадок. – Соло. – Так невыносима мысль, что у тебя есть соулмейт, что ты даже слышать об этом… Он замолк, когда Илья ударил кулаком в стену. Сам не понял, как это произошло, просто в один миг смотрел на Соло, а в следующий костяшки взорвались болью, огненной волной прокатившейся до самого плеча. Соло отчетливо побледнел, и Илья отвел взгляд. Вспышка прошла, а боль даже успокоила, прочистила голову. Только было стыдно перед Соло – то ли за то, что не сдержался, то ли потому что тот до сих пор мог довести Илью до белого каления. Соло вышел из ступора и, потянувшись через стол, взял его за руку, разжал будто сведенные судорогой пальцы. Илья смотрел на это так, словно рука была и не его. Словно это чужую руку сжимал в своей Соло, гладя саднящие костяшки. – Я тогда испугался. – Это он сказал? Голос чужой. Соло поднял на него глаза. – Бояться нормально. – За себя – да. У него были теплые пальцы, даже горячие. Боль притупилась. Илью вдруг кольнуло страхом, и он выдернул руку. Не глядя на Соло, вылил недопитый чай в раковину и заперся в ванной. Там плеснул в лицо водой, но помогло не очень. Соло явно выбрал не ту профессию, ему бы пойти дознавателем, достиг бы невиданных высот. Илья ни с кем еще не чувствовал себя таким загнанным, словно животное в клетке, которого дрессировщик пытается чему-то обучить, а оно не понимает, чего от него хотят. Какие выводы он должен был сделать? Немедленно покинуть команду? Так бы и сделал, если бы «кто-то» активно этому не препятствовал. Хотя кому он врет, захотел бы – давно бы ушел. Вот если бы ему приказали вернуться в КГБ... Приказ – это всегда просто, можно сожалеть, но такова их работа. Становилось тошно при одной мысли, что Илья опять будет работать один, или еще хуже – в другой команде, с новыми людьми. Даже возможность подобного вызывала отторжение. Если даже Соло и Габи смогут, он – нет. Свои собственные реакции тоже путали – почти пугали – не меньше. Некогда было подумать об этом раньше, но что-то неуловимо изменилось. Соло изменился. Казалось, иногда он еле сдерживается, чтобы не сказать или не сделать что-то, чтобы не выдать себя неосторожным намерением. Только Илья не привык разгадывать такие ребусы. Он еще какое-то время стоял, держа саднящую руку под холодной водой, затем быстро проскочил кухню и ушел к себе. Впрочем, Соло в тот день его больше не трогал.