Как Германия полезную книгу читал

Звяк! Звяк! Звяк! — будильник настойчиво напомнил Германии, что наступили обычные семь утра. Миг — и вещь полетела в стену, в то время как обозленный Германия витиевато ругнулся по-немецки и нехотя открыл глаза. Что это, черт возьми, за сон? Девчонка страшно напоминала ему Италию — от знаменитой курчавой прядки и карих глаз до манеры «вееекать» по поводу и без повода. Наверное, это была его младшая сестра — Германии казалось, что он уже видел девочку с метлой в старом, изодранном альбоме, оставшемся у Италии еще со времен знакомства с дедушкой Римом. Помнится, от одного вида знакомой нежной улыбки на том портрете — само собой, это был портрет — у Германии потеплело на душе. — Это твоя сестричка? — спросил он тогда с искренним интересом. — А почему я ее никогда не видел? Вместо ответа Италия, обычно радостно выкладывающий все, что можно, по первой просьбе, отчаянно покраснел и вырвал из его рук альбом. — Ос-ставь это в покое! — жалобно завопил он. — Не трогай! Недоуменно взглянув на своего Италию, Германия молча пожал плечами и быстро занялся делом. Вообще итальянец был удивительно отходчив, но при случае он мог устроить истерику на полдня, беря нервы противника, так сказать, измором, и Германия чаще всего соглашался с ним. Тогда он почему-то решил, что это погибшая младшая сестра Италии, о которой не говорят — у всех же есть свои семейные тайны, и больше никогда не заговаривал о ней. Германия знал о детстве Италии, в общем, не очень много, но зато он хорошо знал Австрию, и тогда некоторые явные перекосы в характере Италии казались ему даже почти оправданными. Наверняка морда с роялем, скупой и любивший демонстрировать свою власть, загружал паренька работой и наказывал почем зря… — Веее… — в мысли Германии вмешалось сонное сопение с другой стороны кровати. Германия обернулся — Италия сладко и безмятежно спал, и во сне его лицо казалось счастливым и умиротворенным… «Наверное, мы все-таки очень нужны друг другу…» — с привычным теплом в сердце промелькнуло в мыслях у Германии. Он наклонился и коснулся губами его щеки, пригладил сбившуюся на сторону каштановую челку… — Веее! — разом проснувшийся Италия легко обхватил его за шею, притянул к себе и потерся носом об его нос раньше, чем покрасневший Германия успел отодвинуться. — Италия! — нехотя буркнул он, все же отодвинувшись на безопасное расстояние. — Как ты себя ведешь? — А что? — видя, что активного возражения и спихивания с кровати не последует, Италия счастливо заулыбался. — Доброе утро, Дойцу! Как ты спал? Что тебе снилось? Я ночью замерз и пришел к тебе, но ты же не обижаешься, верно, верно? — Да нормально я спал… — отозвался Германия, снова вспоминая свой странный сон. Он чувствовал, что ему нужно все-таки узнать об этой маленькой девочке с метелкой. Кем бы она могла быть и зачем приснилась? — Слушай, Италия, мы точно с тобой друзья? — неожиданно спросил он, лелея в уме простой, как табуретка, план выведывания информации. — Само собой, Дойцуу~ — охотно кивнул Италия. — Лучшие друзья! Ты столько всего для меня делаешь! — Тогда у нас не должно быть секретов друг от друга, — Германия нахмурил брови, что было очень нелегко сделать, с учетом того, что Италия опять подобрался к нему поближе. — Послушай меня, Италия… — начал он, почти неосознанно приобнимая его за пояс. — Помнишь, ты показывал мне альбом со старыми портретами? Ну, там, где мелкий Франция, портреты Рима, Австрии, Венгрии? — Конечно, я все помню, Дойцу! — воодушевился тот. — Братик Франция там такой красивый без бороды! Но твоих портретов у меня тоже очень много! И фотографий тоже! — охотно объяснил он. — Там еще была такая маленькая девчонка в косынке и с метлой — вылитая ты, — упрямо продолжил Германия, подавив на корню желание дать Франции по шее за все хорошее. — И еще на коленях у Венгрии, и рядом с Австрией за роялем… Заметив, что Италия покраснел, как свои любимые помидоры, Германия продолжил: — Ты можешь хоть сказать, как ее зовут? — потребовал он решительно. — Дойцуу! — Италия закрыл лицо руками. — Я ничего-ничего тебе не скажу! Ты и так считаешь, что я полный идиот, вееее! — громко заныл он, так же решительно прячась с головой под одеяло. — Я хоть раз что-то подобное говорил? — уточнил Германия, чувствуя себя настоящей сволочью — ну, если парнишка всерьез считает его таким деспотом, таким зверем… — Давай говори, это приказ твоего командира! — не выдержав, велел он, снова ощутив чувствительный пинок совести. — Я внимательно тебя слушаю. — Неееееет, — взвыл Италия, и Германия тяжело вздохнул. — Ладно, тогда я спрошу у Австрии или Венгрии… — согласился он и потянулся к телефонному справочнику. — Нееет! Не спрашивай их, Дойцу! — Италия вцепился в него обеими руками. — Ну пожалуйста, Дойцу, я все, что угодно, сделаю! — А если я тебя поцелую? — решив пойти на рискованный шантаж, предложил Германия, чувствуя, как застучало сердце. — Или приготовлю для тебя пасту? — Л-ладно, если ты обещаешь не смеяться, — Италия хлюпнул носом. — Понимаешь, Германия… Это не моя сестра на портретах… Ты все знаешь, у меня только брат Романо… Это… это я, — выдохнул он, краснея еще сильнее. — Понимаешь, пока я был маленький, я донашивал детские платья Венгрии… Австрия сказал, что у него и так много трат и не хватало еще шить что-то для меня… Я как-то тогда привык… ну, я мало что соображал, я был совсем маленький… Венгрии даже нравилось меня наряжать, она же девушка, а я… Ты… ты теперь решишь, что я совсем идиот, Дойцу? — тихо всхлипнул он. — О, Господи, — выдохнул Германия, хватаясь за голову. — Ты поэтому об этом ни разу мне не рассказывал? — Дааааа! — прорыдал Италия. — Все и так думают, что я похож на девчонку! И Священная Римская Империя тоже думал так! — Священная Римская империя? — сердце Германии мгновенно пропустило пару ударов. — А что, ты был с ним знаком? — Он… он любил меня… не как друга, — голос Италии стал тихим и приглушенным. — Он обещал, что мы всегда будем вместе. И я тоже обещал ему, что вечно буду с ним… Он… умер…, но я всегда верил, что он вернется! — Италия поднял заплаканные глаза. — Я очень долго любил его, и ждал, только потом я встретил тебя… — Ч-что? — переспросил Германия, не веря своим ушам. — Я чувствовал себя последним предателем, когда думал о тебе… — продолжал Италия, глядя на него молящими ясными глазами. — Ты стал моим лучшим другом, а потом… потом… Я часто думал, чтобы бы сказал Священная Римская Империя, если бы узнал, что я к тебе чувствую… И я думал, что я тебе совсем не нравлюсь… Я понимал, что это все неправильно, но мне всегда было так хорошо с тобой… Я ничего не мог с собой поделать, и когда ты сказал… когда ты подарил мне кольцо в том ресторане… Я вспомнил Священную Римскую империю… Я был таким идиотом, Дойцу, я сам не понял, что я тогда наделал! — он снова закрыл лицо руками. — Я не смог тебе объяснить… Но я хотел, очень хотел, Дойцу! Германия, бледный и взволнованный до такой степени, что сердце готово было выпорхнуть из груди, смотрел на него с непередаваемой смесью изумления, смущения и еще неосознанной тихой радости, которая сразу засветилась в его глазах. — Когда ты уехал тогда, Дойцу… — Италия шумно выдохнул, — мне было так плохо… Я… совсем не мог без тебя… И сейчас тоже не могу… Я желал бы одного — чтобы время вдруг повернулось вспять… Но я… я так рад хотя бы быть твоим другом… Если… если ты… — Италия! — глаза Германии затуманились нежной дымкой. — Ты… — Я просто хочу быть рядом с тобой, Дойцу, — прошептал Италия, опуская голову. — Пожалуйста, не гони меня… Гер... германия… что… что ты такое делаешь? — выдохнул он, ощутив осторожное прикосновение губ к своим губам. — Мммм… — Я же обещал, что я тебя поцелую, — почти шепотом объяснил Германия, сжимая его в объятиях. — Господи, не знаю, кто из нас больший идиот — я или все же ты…