А завтра будет рассвет. Часть 1

Утро сразу после завтрака "порадовало" меня приступом. Сильным. Внутри меня словно бы разожгли пламя (хотя, почему словно бы?), которое изнутри жгло, как бы в попытке выжечь. Создавалось ощущение, что моя плоть – это препятствие. Препятствие для Великого Огня, которое он всеми силами пытается преодолеть. Вот только я не препятствие. И стать сожжённым изнутри трупом, как мои предшественники, я не хочу! Но Огню, видимо, было плевать на мои желания. Он упорно горел, а мне становилось всё больнее; перед глазами, из-за нехватки кислорода, уже темнело; голова кружилась, и я пошатнулась, прежде чем свалиться на удачно оказавшуюся поблизости кровать. А приступ всё продолжался. Меня начала захлёстывать паника. Неужели это инициация?! Нет! Нет-нет-нет-нет!!! Я не могу, я не готова!!! Словно бы в ответ на мои мысли (и заодно в насмешку им), горящие пальцы Огня на миг сжали моё сердце сильнее. “Нет, говоришь?” — раздалось у меня в голове очень чётко. — “Когда же?” Дай… дай мне вдохнуть.., — попросила я, чувствуя, что начинаю терять сознание. Очередная волна боли… и желанный вдох кислорода! Я жадно вдыхала его, ощущая как никогда, насколько важен для нас этот химический элемент. Дышала, и чувствовала, как светлеет в голове, как раскрываются лёгкие и всё тело наполняется лёгкостью. Когда я сумела наконец отдышаться, поняла, что приступ не кончился, Огонь ещё горел. Просто мне дали передышку. Сердце испуганно забилось. “Ну-с”..,— Огонь хмыкнул, — “продолжим!” НЕТ! “Что значит, нет?” — раздражённо осведомился он. — “Тебе нужно инициироваться!” Прошу… Я очень хочу жить… “Так что тебе помешает? Вот инициируешься, и живи себе дальше, но уже без приступов! Да, и не забудь, пожалуйста, на Кибертрон съездить, планету оживить надо. Ну и ещё периодически нужно будет приезжать к ним, следить, чтобы войн не было, да численность не падала…” Я слушала всё это… и всерьёз задумывалась о своём здоровье. Может, я умом тронулась, раз сама с собой разговариваю? Ведь не может Он говорить… И быть так, как Он говорит, не может… “Что значит, не может?” — Огонь фыркнул. — “Что такого в том, что я говорю?” В первый миг от этих слов я впала в ступор. А потом разозлилась. Сильно. Ах, что такого? Что такого?! Да, действительно, что такого в том, что всех Хранителей, что были после убитой, ты сжёг живьём?! Небось те же речи толкал, мол, вот инициирую тебя, и заживём мы счастливо, а сам убивал их, одного за другим! На пару секунд повисло молчание. “Нет”, — ответил он наконец. Что значит, нет? “Значит, нет, Александрину не убивали, никаких речей я им не толкал, и никого убивать я не хотел… Но убивал, да.” Я потрясённо замолчала, не зная, что спросить в первую очередь. Огонь грустно хмыкнул. “Спрашивай по-порядку”. Э-э-э… Александрина – это убитая… в смысле, та самая Хранительница, которая значится в истории последней? “Да.” Почему её имя не указано в истории? “Во время войны много документов уничтожено было. Ты ведь и сама заметила, как мало у десептиконов информации. Но, вообще, имя этой Хранительницы и так всем известно. Ведь все эти трансформеры – очевидцы того времени.” Логично. Но… “Но ты хотела о другом спросить. Ну?” Почему они умерли? — спрашивая, я мысленно боялась, что Огонь вдруг разозлится и прикончит меня тут же. Но он не разозлился. “Из-за меня”, — как-то глухо ответил Огонь. Но ты сказал… “Я знаю, что я сказал!” — огрызнулся он. — “Я сказал, что не хотел убивать их! А то, что в итоге убил… Ты правда думаешь, что я этого хотел?!” Я не ответила. Слишком уж это шло вразрез с тем, что я думала об этом Огне раньше. И почему он решил заговорить со мной лишь сейчас? “Дорогуша, давай ты не будешь говорить обо мне так, словно меня здесь нет, а?” Я вообще не с тобой говорю, — огрызнулась теперь уже я, но запнулась тут же. Супер… Это называется — самостоятельное признание наличия раздвоения личности. “Ага”, — фыркнул тот, смеясь (минутку, что? Он смеётся?) “А что? Повод есть! Так, слушай, мы теряем время, давай я сейчас быстренько тебя инициирую, а потом ты”... Бип! Бип-бип! Я вздрогнула от неожиданности. Хотя такой звук я слышала уже каждое утро. Это Фаст так сигнализирует о том, что приехал. А потом я вообще с кровати чуть не упала и засомневалась в здоровье моего слуха (хотя в данный момент, слух вообще ни при чём), потому что Огонь весьма цветасто и выразительно выругался. Весьма… цветасто… Огонь как будто бы откашлялся, и поспешно сказал: “Пардон”. Н-н-ничего. “Нет, ну не козёл, а?” Я поперхнулась. “Козёл, ещё какой козёл, этот твой Штирлиц! Чёрт, я так надеялся успеть. Вечером тогда… Хотя тянуть уже опасно.” В голове крутились вопросы, какой же мне задать первым? “Любой”. Откуда ты знаешь, что я зову его Штирлицем?! — выпалила я самый, вне всяких сомнений, жизненно важный вопрос. “А ничё, что я твои мысли слышу? А в мыслях ты его то и дело Штирлицем зовёшь.” Зашибись. “Не надо. Иди лучше скажи своему Штирлицу, что ты сейчас выйдешь. А то он, чего доброго, скажет Мегатрону, что у тебя инициация началась, раз ты не выходишь.” Я подскочила, но слегка неудачно, так что с кровати, считай, свалилась, стукнувшись коленями об пол. “Аккуратно”. Быстро вскочила, подбежала к окну, сделала пальцами знак Фасту, что сейчас спущусь и помчалась в ванную – убирать следы прошедшего приступа. Одно я точно поняла. Так или иначе, вне зависимости от исхода, сегодня вечером моя судьба решится раз и навсегда. *** Начало дня прошло для меня как в тумане. Мне что-то говорили, я отвечала даже не задумываясь над ответом, так как не слышала вопросов. И это состояние могло продлится ещё долго, однако, неожиданно для меня самой, вопрос Мегатрона я услышала вполне отчётливо: — Ангелина, скажи правду: ты ощутила всплеск Силы? Я вздрогнула и чуть не упала от неожиданности, но Мегатрон вовремя поймал меня за манипулятор. — Значит, да, — удовлетворённо произнёс лидер десептиконов. — Итак, я слушаю. — С...с ч-чего ты взял? — выдохнула я, ощущая, как заходится в бешеном ритме сердце (или искра?) Взгляд Мегатрона помрачнел. Стал другим, не таким, каким я привыкла его видеть. В нём появилась сталь, даже жестокость. В этот миг я отчётливо могла представить, как он, своими манипуляторами, убивал тысячи трансформеров, рушил дома. Уничтожал Кибертрон. Впрочем, нет, я не представляла. Я это видела. Перед глазами на миг потемнело, а потом возникла чёткая картинка: Мегатрон, пронзающий клинком искру… Хранителя? — Ангелина, — та же сталь появилась и в его голосе, который выдернул меня из воспоминаний (да откуда они взялись?!), — не надо от меня ничего скрывать. Отвечай: что ты почувствовала? Когда инициация? — Да откуда, чёрт побери, мне знать! — выпалила вдруг я, выдёргивая свой манипулятор из манипулятора Мегатрона. — Я вам что, Оракул?! Я каждую ночь боюсь заснуть навсегда, боюсь больше никогда не увидеть рассвета, не увидеть солнца, родителей, никого и ничего! И на эту чёртову силу мне плевать! Если бы была возможность её уничтожить, вырывать из себя, я бы так и сделала! Повисло молчание. Я тяжело дышала, находясь в лёгком шоке. Такого срыва я от себя самой не ожидала. Что ж, видимо, утренняя беседа с Огнём (если только это правда был он, а не раздвоение личности) выбила меня из колеи. “М-да, про меня так ещё ни один Хранитель не говорил…” Я поперхнулась. — Ангелина, что с тобой? Снова Сила? — Мегатрон тут же напрягся и приблизился ко мне. А, понятно. Они не знают, что такое кашель. Я покачала головой, но поперхнулась настолько серьёзно, что на глаза слёзы выступили, чем я, откашлявшись, решила воспользоваться: — Я… мне страшно, — сказала тихо, добавив слёз и в голос. Как это звучать, я отлично знала. Как никак, за время учёбы я столько раз рыдала, что очень хорошо запомнила, как в таких случаях звучит голос. Кто бы мог подумать, что мои потраченные на учёбу нервы так помогут! — Прости, я не хотел тебя напугать, — примирительно сказал Мегатрон. Жестокость ушла из его голоса и оптики. — Но я должен знать, Лина. Всё-таки назвал меня Линой. “Не прошло и года.” Захлопнись, а? “Всё-всё, молчу.” — Это случилось утром, — выдохнула я, — меня словно скрутило. Я проснулась от того, что… “Эй-эй! Я надеюсь, ты не собираешься рассказывать то, чего не следует?” — … мне было нечем дышать. Я словно горела изнутри. Когда я думала, что потеряю сознание, всё прошло. Но я так испугалась! Думала, инициация началась. “Ха! Может, тебе стоит задуматься, пока есть время до следующего начала учебного года, о поступлении в театральный?” Возможно, если ты меня не убьёшь к этому времени. — Значит, ждать больше нельзя, — Мегатрон взял меня за подбородок, чтобы я смотрела прямо ему в оптику. — Лина, есть способ тебя спасти. “Так и знал, что он предложит что-то в этом духе.” Я же проигнорировала слова Огня, впившись взглядом в фейсплет Мегатрона. Неужели он наконец скажет? — Что? Но… — Всего лишь один способ. — Так ты... ты скажешь мне наконец, что ты задумал? — Я не хотел тебя тревожить раньше времени, — повторил Мегатрон то, что за прошедшие две недели я слышала уже раз десять. — Но раз Сила наконец решила проявить себя... — Да поняла я! — сердце билось как никогда быстро, и сил выслушивать эти ничего незначащие вводные конструкции у меня не было совершенно. — Говори уже, ЧТО?! Мой голос сорвался на отчаянный визг, и в оптику Мегатрона я смотрела чуть ли не со слезами. Но он, сверкнув на миг окулярами (намекнул, что с ним так нельзя разговаривать), отрезал: — Сейчас успокойся. Ты узнаешь обо всём завтра. — Завтра?! — крик прокатился по всему мостику, я отчаянно дернула манипулятор Мегатрона и сипло спросила: — Почему завтра? На миг пальцы Мегатрона крепко вцепились в мой манипулятор, словно когти, а затем лидер десептиконов поспешил высвободить свою конечность из моей хватки. Я выпустила её, безвольно опустив манипулятор. — Потому что твоя безопасность очень важна для меня, Лина, — Мегатрон начал эту фразу довольно жёстко, но поспешил смягчить интонацию, использовав краткую форму моего имени. — Я покажу тебе всё, как только ещё раз всё проверю. Есть ещё кое-что, что ты обязана увидеть, и я обещаю, что всё тебе расскажу. Но завтра, — последнее слово он произнёс с нажимом. Я сделала медленный вдох. Что это? Мегатрон все эти две недели заявлял, будто уверен в способе, который может спасти меня, а теперь вдруг засомневался в моей безопасности? Он мне лжёт? Или это какая-то игра? “Скорее, второе.” Ладно, как бы там ни было, играть свою роль нужно до конца. — Хорошо.., — покорно выдохнула я, опуская плечи, но не смогла удержаться и спросила, заглянув ему прямо в оптику: — Ты правда мне поможешь? И его ответ прозвучал твёрдо: — Да.