Часодеи. История продолжается

Дни сменяли друг друга неумолимой чередой. Полным ходом шли приготовления к одному из величайших событий в истории Эфлары, да и Осталы. Янтарная Зала сияла, начищенная до зеркального блеска, рассылались пригласительные, разрабатывалось банкетное меню на более чем сто персон, шились наряды для Их Величеств и готовились подарки для молодой Королевы. Она была, пожалуй, единственной, кто не принимал участие в предпраздничной суматохе, полностью погруженная в учебу и собственные проблемы, которые по мере приближения праздника росли в геометрической прогрессии. Уроки становились все дольше, темы — все труднее, а концентрация и внимание на занятиях вообще оставляли желать лучшего. Девушка все время размышляла о жизни. Своей, родителей. Василиса отчаянно желала хотя бы на минуту расслабиться, забыть об этом, но разум, словно издеваясь над ней, посылал все новые и новые мысли. Одна из них, наиболее назойливая и режущая, словно лезвие ножа, сводила черноключницу с ума. Королева упорно пыталась избавиться от нее, но было поздно — порочный механизм уже был запущен, оставалось только гадать, что станет последней каплей и спровоцирует взрыв внутренней пороховой бочки, состоящей из обиды, непонимания, боли и отчаяния. В таком ритме существования Василиса и не заметила, как наступил канун седьмого июля. Дня, изменившего многое в ходе истории. Дня, когда расцвел Алый цветок и семерыми ключниками было загадано главное желание. О Великие Часы! Как же давно это было. Казалось бы, каких-то восемь лет назад, а чувство — словно целая жизнь прошла с тех пор. Да что там жизнь — вечность! И сейчас Королеве та маленькая, упрямая тринадцатилетняя девочка казалась такой близкой и далёкой одновременной. Девушка смотрела в темноту окна, сидя на подоконнике в позе лотоса, прислонившись лбом к стеклу. Неожиданно она вспомнила о Норте и Дейле. Василиса надеялась, что они всё-таки смогут наладить общение и, если не подружиться, то хотя бы избавиться от взаимной неприязни. Если верить отцу, близнецы так и настроены. Забавно. Два года они ненавидели сестру, презирали, всячески унижали и вот теперь раз — и словно ничего не было. Конечно, брат и сестра благодарны за то, что она сделала. Но почему нельзя было с самого начала относиться к Василисе нормально? Получается, хорошее обращение надо чем-то заслужить? Невольно Королева подумала, как Норт всегда беспокоился о том, что она соперничает с ним за наследство отца. Девушка презрительно фыркнула. Какая глупость. Вдруг в голове что-то щелкнуло, будто кто-то дернул выключатель. Решение пришло мгновенно. Василиса подскочила и села за письменный стол. Достав именную бумагу, она начала машинально, быстро выводить остро заточенным пером чернильные строки. После, перечитав написанное, девушка нашла в ящике круглый предмет и кусочек сургуча. Расплавив его конец с помощью огонька близ стоящей свечи, Королева капнула несколько красных капель на край листа и быстро приложила к ним печать с изображением герба Нового Времени: треугла и огнежара, взвившихся в прыжке. Удовлетворенно оглядев листок, Василиса дождалась, пока сургуч застынет и аккуратно свернула бумагу, положив на стол.

***

Яркие солнечные лучи озаряют все вокруг своим блеском, позолотой покрывают верхушки деревьев, ослепляют искрами изумрудные шпили башен. Птицы в саду чирикают трели, длинные и короткие, веселые и задушевно печальные, без устали разнося свои голоса по саду Расколотого Замка. Дверь покоев Королевы Времени с отворилась, пропуская темноволосого парня. Фэш, осторожно и бесшумно, словно кот, подобрался к середине комнаты и присел с одного края постели. Он в очередной раз подумал, глядя на умиротворённое лицо спящей девушки, что во сне она так по-особенному очаровательна, что просто глаз не отвести. Среброключник провел рукой по волосам, медным золотом рассыпавшихся вокруг ее прелестной головки, погладил по щеке. — Василёк, просыпайся, — тихим, нежным голосом позвал он. Королева зашевелилась и пробормотала сквозь сон: — Фэш, давай попозже. — Неужели ты хочешь проспать свое двадцатилетие? — пожурил парень. Василиса приоткрыла один глаз, блаженно улыбнувшись. Ей невероятно нравилось, когда Король сам ее будил. Жаль, что это бывало очень редко теперь, когда в Замке поселилась Грейс. Девушка приподнялась и, все ещё не отойдя ото сна, упала среброключнику на грудь, вдыхая такой родной аромат ландышей. Фэш обнял черноключницу, обхватив руками спину, поцеловал в макушку, обжигая ее своим горячим дыханием. — Пойдем со мной. Парень мягко отстранился. — Прямо так? — Василиса кивнула на свою ночнушку. Сонливость как рукой сняло. — Почему бы и нет. Или ты меня смущаешься? — изогнул левую бровь Фэш. — Тебя — нет. Парень хитро улыбнулся, сверкнув ямочками, и подал девушке руку, помогая встать. Затем повернул ее к себе спиной. Королева почувствовала, как лёгкая шелковая ткань ложится ей на глаза. — Это чтобы ты не подглядывала. Лихорадочное сердцебиение девушки задало дыханию бешеный ритм. Фэш крепко обнял ее за талию и повел вперёд, держа одну руку Королевы полусогнутой в локте. — Куда мы идем? Уловив напряженность в ее голосе, среброключник только спросил: — Ты мне веришь? На это у нее был точный ответ. — Да. Спустя некоторое время девушка поняла, что идёт по мягкой траве, приятно щекочущей ноги. В нос ударил аромат свежей зелени, благоухающих цветов, а слух уловил шелест листвы на ветру. Василисе пришло на ум, что они в саду Замка. Но почему тогда она не чувствовала, как они спускались вниз по мраморным ступеням, и не было слышно пения птиц? Донельзя заинтригованная, девушка ощутила, как Фэш подвёл ее к какому-то месту и снял повязку. Королева пораженно огляделась по сторонам. Закатное солнце окрасило малиново-фиолетовыми сумерками небосклон, в черноте которого сияли ослепительными бриллиантами звезды. Повелители Времени стояли под сенью кроны могучего, наверняка пережившего не одно столетие дуба, с ветвей которого свисали хрустальные подвески, желтоватые фонарики, цветочные переплетения и… Янтарии? Ствол же дерева был окутан мерцающими белоснежным светом гирляндами. Все пространство вокруг было освещено свечами в стеклянных сосудах самой разной ширины и высоты. Взгляд Василисы переместился вправо, где она увидела идущую вдаль дорогу, вымощенную гранитными плитами, по обе стороны которой стояли такие же подсвечники. Девушка подошла ближе к дереву и, ощущая, как сильно бьётся ее сердце, взяла в ладонь один из многочисленных кусочков янтаря. В его глубине загадочно мигали синие искорки. Король, все это время с мягкой улыбкой наблюдающий за немым восхищением черноключницы, подошёл к ней. — Это янтарии. В них собраны наши с тобой лучшие воспоминания, по большей части из жизни в Расколотом Замке, но есть и парочку совсем давних. — Фэш, это… Просто невероятно! — воскликнула Василиса. — Сколько же ты все это делал? — Пусть это будет моей маленькой тайной, — заговорщицки подмигнул парень. — А где мы вообще находимся? — В твоём часолисте. — Как ты это провернул? — удивилась девушка, приподнимая брови в изумлении. — С помощью твоего числового имени, конечно же. Ладно-ладно, — замахал на нее руками среброключник, когда Королева уже открыла рот с целью напомнить, каким образом он его узнал. — Есть один трюк. Я о нем прочитал в книге, которую мне Хардиус подсунул. Тебе нравится? — Нравится? Да я в восторге! — радостно рассмеялась Василиса. Фэш лишь усмехнулся и притянул ее к себе. Девушка с готовностью положила руки ему на плечи. В этом прекрасном, секретном и принадлежащим только им двоим месте было настолько… Романтично, нежно и просто хорошо. Ей хотелось как можно дольше пробыть здесь, глядя в любимые голубые глаза, чувствуя обжигающе горячие, страстные губы на своих и крепкие, сильные руки, гладящие спину и плечи, зарывающиеся в длинные волосы. Невесомые, практически неощутимые, словно крылья бабочки, поцелуи ложатся на кожу лица, щек, лба, уголков рта. — Я люблю тебя, Василек. Сердце девушки пропустило удар. Она так долго ждала этих слов, мечтала о них ночами и днями. Это искреннее, тихое признание заставило глаза налиться слезами счастья. — Я тоже тебя люблю, Змееносец. По возвращению в комнату Василису ждал сюрприз в виде Нортона-старшего, сидевшего на кресле возле двери и вперившегося задумчивым взглядом в окно. Заметив прибывших, он прошёлся холодными глазами по Фэшу, а затем, словно резко потеплевшими, по дочери. Парень, поняв этот беззвучный намек, поспешил ретироваться, шепнув напоследок черноключнице, что они встретятся позже. Королева неловко улыбнулась отцу. Они не виделись со дня того злосчастного путешествия, и за это время девушка не раз затосковала по нему. Мужчина встал, подходя к девушке. — Здравствуй, Василиса. Та только кивнула в ответ на приветствие, чувствуя, как по всему ее существу со скоростью света распространяется радость. Радость видеть отца здесь. — Я хотел поздравить тебя первым, — сердце Королевы защемило от осознания этого факта. — Но, как вижу, опоздал. — Ты один? Нортон-старший сначала недоуменно нахмурился, но потом, поняв вопрос, сказал: — Пока да. Я просто решил не ждать вечера и подарить тебе мой маленький подарок уже сейчас. Мужчина достал прямоугольную сине-бархатную коробочку из кармана пиджака. Василиса ахнула, раскрыв ее: на черной подушечке лежали каплевидные сережки из белого золота, усыпанные бриллиантами, среди которых блестело несколько сапфиров. — Какая красота. Спасибо… — Прошептала девушка, защелкивая их на ушах. Украшение сидело идеально, явно сделанное специально для нее. — Очень рад, что тебе понравилось, — тепло улыбнулся отец. — Николь работа? — Нет, — покачал головой Нортон-старший, — но не менее талантливого ювелира. — Даже предположить не могу, сколько они стоят. — Разве это имеет значение, Василиса? К тому же это, как я сказал, небольшой презент. Проси у меня чего пожелаешь, — приобнял дочь за плечи мужчина. — Я подумаю, — улыбнулась Королева, почувствовав, как грусть кольнула в груди. То, в чем она нуждалась больше всего, Нортон-старший все равно не сможет ей дать. Никто не сможет. — Конечно, я тебя никуда не тороплю, — отец изучающе и даже, как ей показалось, несколько сочувственно, печально посмотрел на девушку, словно прочитав ее мысли. Королева коснулась прохладного металла, ощущая под пальцами выпуклости драгоценных камней. — Это же необычные сережки, так ведь? — решилась озвучить свою догадку она. — Верно. Они по-особому связаны с моим временным коридором, — удовлетворенно кивнул Нортон-старший. — Что-то вроде постоянной связи со мной на расстоянии. Иными словами, если вдруг у тебя что-то приключилось, то стоит их коснуться, и я сразу это почувствую. — Вот это да, — потрясенно произнесла девушка. Она отлично знала, что это сложное, тончайшее часодейство, требующее огромного опыта и силы для осуществления. Даже они с Фэшем ещё ему не учились. — Пусть это будет наш сигнал, — предложил мужчина, — если ты так сделаешь, я буду знать, что тебе нужна моя помощь и сразу приду. В любое время дня и ночи. Василиса благодарно улыбнулась. Это был не просто подарок, а настоящее свидетельство заботы отца о ней. — Спасибо тебе за все, — девушка заморгала и опустила глаза, пытаясь скрыть слезы, скопившиеся в уголках глаз. Ей не хотелось портить ими такой прекрасный момент. Нортон-старший, разгадав состояние Королевы, осторожно обнял ее. — С Днём рождения, Василиса, — произнес он, успокаивающе гладя девушку по голове. — Я счастлив, что у меня есть такая удивительная, замечательная дочь. — А я рада, что у меня есть ты, — от всей души ответила девушка, тоже обнимая отца. Эту идиллию нарушил стук в дверь. Мужчина в последний раз сжал черноключницу в объятьях и отпустил. — Да, — прикрикнула Василиса, давая разрешение войти. В дверях показалась Фелис. — Ваше Величество, господин Огнев, — она по очереди поклонилась обоим. — Прошу прощения, но госпоже нужно готовиться к коронации. — Разумеется, — Нортон-старший ободряюще сжал плечо дочери. — Ты к себе домой? — спросила она. — Да, но перед этим зайду к Мираклу. Нам нужно обсудить кое-что. — Тогда до праздника, отец, — помахала ему девушка рукой. Тот послал ей ласковую улыбку на прощание и скрылся в переходе. Едва Василиса успела умыться и проглотить завтрак, как в покои пожаловали девушки-визажисты, больше полутора часов приводившие Королеву в порядок. Черноключнице нанесли лёгкий макияж, очень естественный и подчёркивающий достоинства. После этого девушку позвали в бальную залу вместе с Фэшем. Там их ждала хореограф — женщина средних лет со старомодными манерами. Она решила прогнать Повелителей Времени по танцу, который они должны исполнять на вечере, да так увлеклась, что не отпускала несчастных до самого обеда. Хотя, те были не против, используя это как возможность подольше побыть вместе. К тому же, им обоим доставляло удовольствие вальсировать вдвоем, теряя счёт времени. Королева направилась в гардеробную, где ее встретил уже знакомый модельер в окружении нескольких служанок. На манекене висело рубиновое платье, расшитое золотистыми нитями по краю лёгкого и невесомого, широкого подола и лифа, с рукавами три четверти. — Оно великолепно! — восторженно обернулась Василиса к Джозефу. Тот поклонился с польщенной улыбкой: — Все для вас, Ваше Величество. Василиса провела рукой по атласной ткани наряда. Платье безукоризненно село на фигуре, облегая талию изящным полукруглым корсетом. Распущенные, слегка подвитые волосы медно-рыжим каскадом спадают на спину. В ушах блестят подаренные отцом сережки, уже ставшие любимыми. Девушка перевела взгляд на грудь, на которой лежало тяжёлое золотое ожерелье с крупными рубинами, идеально подходящими под наряд. Василиса вздохнула, очертив гранёный камень пальцем. Украшение было очень красивым, таким дорогим и указывающим на ее высокий статус, но совершенно чужим для нее. Преодолев минутное колебание, Королева нащупала замочек сзади и расстегнула его, уложив ожерелье на туалетный столик. Вместо него на шею лег медальон. Василисе словно стало легче. И дело вовсе не в весе украшения, а в том, какое значение оно для нее имело. — Ты просто неотразима, — послышалось со стороны зеркала. Черноключница со смущенной улыбкой обернулась, рассматривая наряженного Фэша. Темно-красный, словно многолетнее вино, мундир с золотыми пуговицами и запонками, черные свободные штаны и начищенные до блеска остроносые лакированные туфли необычайно шли ему, делая ещё более взрослым и мужественным. Настоящий король. — Как и ты. — Ты готова? — парень протянул ей раскрытую ладонь. Уголки губ Василисы дрогнули в чувственной полуулыбке при воспоминании, когда среброключник говорил эту фразу раньше. — Если ты готов, то и я тоже.

***

Янтарная Зала Расколотого Замка дышала необычайным оживлением, совершенно ей не свойственным. Повсюду сновали слуги с подносами, до краев заполненными хрустальными бокалами и закусками, предложенными ожидающим гостям. В дальнем конце помещения, около стены, расположились два трона на небольшом возвышении. Оба они были декорированы вырезанными на деревянных спинках стрелами, цифрами и прочей атрибутикой часового мира, а посередине расположились циферблаты часов — серебряный с черными стрелками на одном и золотой с черными на другом. Присутствующие нет-нет, да кидали туда заинтересованные взгляды, будто Новое Время могло появиться на них в любую минуту. Вся зала кардинально изменила свой привычный облик: пространство было расширенно за счёт метода парадромных колец, чтобы вместить в себя всех приглашенных на торжество. Поэтому теперь на потолке красовалась не одна, а целых три зажженные полностью хрустальные люстры, словно искаженные зеркала отражающие происходящее снизу, а мебель исчезла. Остались лишь пару пуфиков и высоких столиков для еды и напитков. Зала благоухала и цвела — везде, куда ни глянь, были расставлены пестрые букеты в вазах из китайского фарфора, мраморные колонны были увиты бело-розовыми цветами, как и перила двух балконов посередине. Трещал огонь в камине, на полке которого уже не стояла Янтарная шкатулка, надёжно спрятанная от любопытных глаз в запертом на все замки кабинете Родиона Хардиуса. Каждую минуту к легендарному Замку слетались кареты, на большинстве из которых горделиво сверкали гербы благородных семей Эфлары, сходившихся в сердце Расколотого Замка. Практически все томились в ожидании и предвкушении встречи с самими Повелителями Времени, личности которых так тщательно скрывал Зодчий Круг почти пять лет. Увлеченные своими предположениями насчёт этого, люди все время переговаривались друг с другом, поэтому в Зале стоял заметный гул. Нира Огнева заботливо поправила мужу воротник рубашки, боковым зрением следя за Николь, отошедшей от родителей. Младшая дочь все время крутилась возле какого-то темноволосого парня с небольшим хвостиком, одетого во фрак, хотя было очевидно, что он чувствовал себя некомфортно в нем, так как постоянно одергивал и без того отлично сидящие рукава пиджака. Повернув голову к Нортону, она поняла, что тот смотрит в том же направлении, недовольно поджав губы. Судя по этому, молодой человек не вызывал у него симпатию. «Значит, скорее всего, мастер,» — со вздохом подумала женщина. Старшие дети — Норт и Дейла, спокойно стояли рядом, с восторгом и искренним интересом рассматривая убранство и гостей. Девушка притоптывала ногой, будто в волнении или нетерпении, а парень то и дело поглядывал на часовой браслет. За это время к ним уже успели подойти Черная Королева, чтобы пообщаться с внуками, а заодно поздороваться с сыном и невесткой, впрочем, скоро отошедшая в другом направлении и, конечно же, Миракл, стоящий теперь по правую руку от главы семьи. Семьи, собиравшей больше всего пристальных взглядов и недвусмысленных шепотков в свою сторону. Нира прижалась ближе к мужу, чувствуя себя неуютно от такого количества внимания, хотя, конечно, больше всего его получал сам Нортон. Это и не удивительно. С той славой, которой ее супруг нажил в той своей параллели, не могло и быть иначе. К тому же, отец главной виновницы сего бала не мог не интересовать собравшихся. Вдруг до миссис Огневой дошел отрывок разговора близнецов: — Вон тот шатен. Смотри, какой симпатичный, — сказала Дейла, кокетливо накручивая на палец светлый локон и показывая на кого-то мизинцем. — Ты же вроде по блондинам? — подколол парень. — По блондинкам это ты. Вот, кстати, Маришка. Давай, иди, завоюй старую любовь, — съязвила девушка. — Кто бы говорил. Сама давно перестала по Марку сохнуть? — не растерялся Норт. — Я хотя бы признаю, что была идиоткой. — Почему же была? — ехидно прищурил глаза он, едва увернувшись от подзатыльника сестры. — Норт, Дейла! — возмущённо окликнула их Нира. — Что за выражения? — Вот именно! А насчёт Марков и Маришек мы ещё дома поговорим, — сурово добавил Нортон. — Ну, папа, — заканючила девушка. — Никаких «ну, папа», — безапелляционным тоном ответил мужчина. Возле них бесшумно, будто призрак возникла Николь, чем заставила женщину вздрогнуть. — Солнышко, не пугай меня так больше, ладно? — Нира нежно погладила дочь по голове. Зазвучали фанфары и музыканты, все это время сидевшие в нише неподалеку, стали играть с новой силой. Мелодичные звуки наполнили пространство, проникли в душу каждого, настраивая на официальный и торжественный лад. Все взгляды мигом обратились к нижнему полукруглому балкону, по крутым ступеням которого сейчас спускались парень и девушка, шедшие под локоть. Василиса, испытывая необычайное волнение при виде всей этой разнаряженной толпы, смотрящей только на нее и Фэша, судорожно сжала ткань его мундира. Парень на это лишь коснулся ее руки, успокаивая. Раздался крик глашатая, низко поклонившегося: — Повелитель Остальского Времени Фэшиар Диаман Драгоций и Повелительница Эфларского Времени Василиса Огнева! Все без исключения склонились в поклоне, не отрываясь от разглядывания Нового Времени. Лица собравшихся явно отобразили смесь самых разных эмоций — от восхищения и трепета до разочарования и злости. В поле зрения Королевы попала Маришка Резникова, покрывшаяся красными пятнами от ярости и шока при ее виде. Светловолосая женщина рядом с ней, как очевидно, Фариэлла Резникова, в свою очередь, совсем не удивилась. Казалось, она заранее была в курсе, кто занимает этот пост. Вот и Орден Дружбы показался — улыбаются им во все тридцать два зуба, за ними — Драгоции почти полным составом. Люди почтительно расступились, давая им пройти. Черноключница выпрямилась, и немного подняла вверх голову, вспоминая наказ Черной Королевы всегда держать осанку ровно. Подле двух тронов уже стоял Астариус, облаченный в белое, до пола, одеяние, с посохом и обручем на голове. Возле него в воздухе зависли две бежевые подушки с коронами. Василиса нервно сглотнула, ощущая, как от стресса вспотели ладони. Так, без паники. Всё по инструкции, как учили. Остановившись невдалеке от часодея, Король первым подошёл к Астариусу. Присев перед ним на согнутых коленях на приготовленной маленькой кушетке, Фэш склонился. Глава Радосвета взял венец времени с высокими и острыми золотыми стрелами и возложил парню на голову. Девушка заметила, как разулыбался Рок, да и его спутники. Довольно необычное зрелище. Среброключник тем временем уже занял свое место на правом троне. Теперь ее очередь. Василиса глубоко вздохнула и выдохнула, успокаиваясь. Прошествовав в сторону прадеда, она слегка приподняла платье, чтобы ненароком не зажать его и тоже присела. Девушка затаила дыхание, когда золотой обод коснулся ее волос. Она не могла видеть, как в этот момент просияли все Огневы, с гордостью переглядываясь. Черноключница последовала примеру парня и села на левый трон. Глазами она обвела помещение, задержавшись взглядом на отце. Он сосредоточенно и очень серьезно улыбался. — Сегодня мы все удостоены чести засвидетельствовать величайшее событие, — прошёлся по Зале звучный голос Астариуса, когда музыка стихла, — вступление в свои законные права Королевы Эфларского Времени и начало правления новых Властелинов Времени. Да здравствует Новое Время! — Да здравствует Новое Время! — вторили ему сотни голосов. — Да будут мудрыми ваши решения и да ждёт вас успех во всех началах ваших, — продолжил старец. — Да будут мудрыми ваши решения и да ждёт вас успех во всех началах ваших, — прилежно отозвались приглашенные. — Слава Великому Времени! — Слава Великому Времени! Эта фраза стала сигналом для парня и девушки к тому, что нужно встать. Астариус отошёл, освободив им пространство перед гостями. Сердце Расколотого Замка взорвалось громом аплодисментов и рукоплесканий. Казалось, они шли отовсюду. Сверху на Короля и Королеву посыпались лепестки нежно-розовых роз, разлетаясь и кружась в танце. Василиса, едва ступив в сторону друзей, мгновенно попала в объятья повисшей на ней Захарры, одетой в пышное голубое платье с серебряными звёздами на подоле. — Я так скучала, ты не представляешь! — затароторила она. — Представляю. Ты же меня сейчас задушишь, — прохрипела черноключница. — Ой! Поздравляю тебя с Днём Рождения, — отстранилась Драгоций и вручила девушке продолговатую коробку в золотистой подарочной упаковке, перевязанную фиолетовой ленточкой.— Раскроешь, когда будешь одна, — заговорщицки шепнула Захарра. — Спасибо большое, — Василиса вновь обняла подругу, — Я тоже очень скучала. Дальше ее поздравили Диана, Ник и Маар. С каждым она крепко разобнималась. Теперь девушка уже не могла удержать в руках четыре довольно увесистых подарка. Подошедший к Королеве слуга решил эту проблему, перенеся их в большую гору, состоящую из таких же разноцветных коробок. Фэш тихонько присвистнул, глядя на эту картину: — Похоже, тебе будет чем заняться сегодня ночью. — Нам всем, — поправила Василиса. — Вы ведь мне поможете? — Поможем! — одновременно воскликнули ребята и рассмеялась. — Ну здравствуй, Василиса Огнева. Давно не виделись, — произнес чуть хриплый голос за спиной Королевы. Василиса обернулась. К ним подошла чета Драгоций — Рок и Юста с трехгодовалым мальчуганом на руках, вихрастые темные волосы которого торчали во все стороны, а карие глаза смотрели изучающе, с детским любопытством. — Рок! Ты с ума сошел, зачем так пугать? Мне на секунду показалось… Неважно, — махнула рукой Василиса. В этот замечательный день она не собиралась даже упоминать Астрагора. — У него по-другому никак, — улыбнулась жена хозяина Змиулана. Ратмир потянулся к черноключнице своими ручками: — Ва-си-ли-са, — по слогам выговорил он. Со стороны девушек раздалось умиленное «оуу». Королева подошла ближе и потрепала малыша по макушке. — Хочешь подержать? — вдруг предложила Юста. — Конечно хочу! Любой человек, наблюдающий за их милой беседой, в жизни бы не подумал, что раньше они друг друга недолюбливали. Мальчик перешёл в объятья Василисы, доверчиво прижавшись к ее груди. Наткнувшись на что-то выпуклое, ребенок отклонился и заинтересованно взял в ладошку тиккер. — Пускай, — кивнула девушка уже желавшему запретить это ему Року. — Ты ему нравишься, — улыбнулась мама Ратмира, — он редко сам просится кому-то на руки. — Вообще, мне кажется, наша Василиска станет отличной мамой, — с намеком улыбнулась Диана. В элегантном бордовом платье с открытой спиной и сложной греческой прической она выглядела как всегда: сдержанно и изысканно. — Мне не не кажется, я уверена! — согласно воскликнула Захарра. — Братец, вам просто необходимо родить такого же хорошенького малыша. Я ещё племянников хочу! — обернулась она уже к Фэшу. — А своих детей не хочешь? — спросила Василиса, опустив лицо к Ратмиру, тщетно пытаясь скрыть заалевшие щеки. — Не-а. Тетей интереснее быть, удобнее. Можно взять ребенка на поиграть, а когда плакать начнет, назад родителям отдать, — Драгоций было не так просто сбить с толку. Послышались смешки. Даже Рок не мог сдержать улыбки. — Значит вот как, Захарра, я понял. Больше я тебе сына не дам, — шутливо пригрозил он горе-тете. — На самом деле, я не против детей, — с задумчивой улыбкой сказал Король вконец смутившейся Королеве, уже вернувшей ребенка матери. — Зато я против. Тем более в таком возрасте, — раздался ледяной голос позади. Нортон-старший шагнул к Василисе и кивнул Року и Юсте в знак приветствия. Королева уже сама давно хотела к нему подойти, но никак не решалась. Отец, судя по всему, понял это и решил действовать. — Если ты не возражаешь, я украду тебя на пару минут, — сказал он ей, бросая красноречивый взгляд на среброключника, буквально говорящий: «Только притронься к моей дочери, я тебе покажу. Не против он детей, ну-ну.» — Да, конечно, — девушка обернулась ко всем. — С Днём рождения тебя, кстати, чуть не забыли поздравить, — покачал головой глава Драгоциев, передавая громоздкую коробку имениннице. — Спасибо. Ещё увидимся, — с этими словами черноключница отдала подарок Фэшу, а сама последовала за мужчиной. — Как ты себя чувствуешь? Рука уже не болит? — неожиданно спросил он. — Н-нет, фейская мазь мне все залечила, — ответила девушка, радуясь, что Нортон-старший не стал развивать щекотливую тему. Или просто решил отложить нравоучения на потом. Встречавшиеся им часовщики приседали в реверансах и кланялись Повелительнице Эфларского Времени, провожая отца и дочь долгими, изучающими взглядами и обсуждениями. Николь первая бросилась к черноключнице: — Василиса! Девушка крепко обняла пятнадцатилетнюю сестру. Так как Николь пришла из другой параллели, в которой она ещё четырехлетняя крошка, девочка в очередной раз решила появиться в более взрослом виде. — Как же я скучала по тебе, сестрёнка! — сильнее прижала ее к себе Королева. — И я! Ты такая красивая. — Это ты настоящая красавица, — ласково заправила прядь русых волос за ушко Василиса. — Помяни мое слово, ещё совсем чуть-чуть, и все самые завидные женихи Эфлары будут твоими. Семья Огневых только улыбалась, глядя на них. Нира мысленно согласилась с Николь. Она и не подозревала, что дочь ее мужа окажется настолько красивой и даже, не стесняясь этого слова, прекрасной. — С Днём рождения! — девушка раскрыла перед Королевой квадратную ювелирную коробочку, в которой черноключница увидела брошь в виде синего цветка с раскинувшимися лепестками и сверкающими сапфирами посередине. — Ох, это потрясающе! У тебя золотые руки, — в последний раз обняла сестру Василиса и сразу нацепила украшение на лиф платья. Девушка обратила взгляд синих глаз на миссис Огневу и слегка присела, выражая своё почтение. Женщина приветливо улыбнулась ей в ответ. Василиса посмотрела на близнецов, все это время не сводивших с нее глаз. Повисло напряженное, неловкое молчание. Черноключнице пришло на ум, что брат с сестрой и вправду поменялись, по крайней мере, внешне. Дейла стала более улыбчивой, что делало ее очень привлекательной и миловидной, а Норт почти полностью избавился от надменности и одновременно трусливости во взгляде. — Ну, привет, что ли… — пробормотала Королева. Те не ответили. Вместо этого брат вдруг приблизился к Василисе и обнял ее. Девушка несколько опешила, но после обняла его в ответ, заметив, что сестра присоединились к ним с другой стороны. Это было лучше всяких слов, которые могли разрушить такой нереальный, хрупкий момент. — Простите, но мне, кажется, пора, — виновато улыбнулась Василиса, когда в руках ближайшего к ней слуги оказалось ещё три подарка. Все только кивнули ей. Нира не могла не заметить, как Нортон смотрит на свою дочь — гордо и в то же время так пристально-изучающе, словно сравнивая ее с кем-то, ища давно знакомые черты в ее лице. Королева вновь присела в реверансе. Перед тем, как окончательно развернуться, девушка послала предназначенный только отцу взгляд через плечо. Нира видела, как ее муж застыл в этот момент, смотря вслед удаляющейся черноключнице, практически не моргая, как будто ему остановили время. Миракл внимательно глянул на лучшего друга. Он был уверен, что Нортон вспомнил Лиссу. И вправду: Василиса с короной выглядела очень взрослой и до безумия похожей на мать. Черноключница уже направилась к друзьям вместе с Грейс и Искандером, подзывающим ее к себе, как вдруг ее окликнули слева. Обернувшись, она увидела высокую широкоплечую фигуру темноволосой женщины в белом платье до пола. Жемчужная Королева. — Ваше Величество, — поклонилась Василиса. — Не стоит, правда, — лёгким жестом остановила ее Диара. — Очень рада встрече, милая. Ты так подросла, похорошела. Женщина подошла ближе к ней и аккуратно провела рукой по медно-рыжим волосам. — Поздравляю, Василиса. У меня для тебя есть кое-что. Вернее, не совсем у меня. Заинтригованная черноключница подалась вперёд, вспоминая о словах Дианы. Диара взмахнула стрелой — в ее руке оказалась изысканная шкатулка из изумрудного стекла с золотыми замочком. — Незадолго до того как…— Повелительница фей вздохнула, будто не в силах продолжить. — Твоя мама попросила меня подарить тебе это на твой двадцатый День рождения. Женщина протянула предмет Королеве. Та взяла его подрагивающими руками. Сердце билось как сумасшедшее. Она и подумать не могла, что Лисса решит сделать дочери такой подарок в будущем. Шкатулка была довольно увесистой. Стало очевидно, что она чем-то заполнена. — А что в ней? — Это мне неизвестно, — качнула головой Диара. — Насчёт замка не беспокойся, — заметила она недоверчивый взгляд девушки, — он легко открывается, но сделать это можешь только ты. — Спасибо вам, — уголки губ Василисы едва дрогнули и нормальной улыбки не вышло. Слишком взволнованной была черноключница. Жемчужная Королева несколько печально улыбнулась и добавила: — Не забывай, я всегда жду тебя в Чародоле. Девушка только кивнула, не в силах ответить. — Не буду тебя больше задерживать. Ты сегодня нарасхват, — попрощалась женщина и отошла. Василиса ещё несколько минут стояла в оцепенении, не отрывая благоговейного взгляда от вещи в ее руках. Королеве отчаянно захотелось сейчас остаться одной, без всех этих без устали глазеющих на нее людей и узнать, что хранит в себе таинственная шкатулка. Но ее ещё ждал целый вечер впереди, поэтому Василиса, преодолевая себя, спрятала подарок в хранилище часолиста и прошествовала к друзьям. Повара Расколотого Замка постарались на славу: начасованные круглые столы, расставленные вокруг одного, самого большого, за которым сидело Новое Время вместе с семьёй именинницы и главными советниками Астрограда, просто ломились от всевозможных блюд: сначала шло больше пяти видов салатов, затем в два раза больше горячих блюд — от индейки и кролика до рыбы и морепродуктов, от картошки до риса с овощами. Черноключница, сидящая во главе стола вместе с Фэшем, рассеянно рассматривала все это великолепие, совершенно ее не привлекающее. Чтобы не вызывать лишних вопросов, девушка наложила себе в тарелку всего по чуть-чуть, но едва поковыряла это вилкой. Аппетита не было. Василиса скользнула взглядом по всем собравшимся. Сглотнула, опустив глаза вниз. Какой толк в этом празднестве, если на нем нет одного, самого нужного и главного человека? — Ты в порядке? — тихо побеспокоился Король, погладив ее ладонь под столом. — Мне… Мне так ее не хватает, — едва слышно выдохнула девушка. — Мне тоже их не хватает, — шепнул он ей на ухо. Василиса подняла на него глаза, коря себя за эгоизм. Фэшу так же тяжело, как и ей. Хотя нет, намного хуже. У Василисы есть отец. Девушка стрельнула глазами в левый бок, где возле нее сидел Нортон-старший и удивлённо приподняла брови, не обнаружив его на месте. Слева от пустующего кресла расположилась Нира. Заметив изумление Королевы, она вновь послала ей дружелюбную улыбку и кивнула куда-то за спину Василисы. Та натянуто улыбнулась в ответ и повернулась. Отец стоял на возвышении, где ещё недавно красовались королевские троны. Теперь на их месте расположилось старинное зеркало в ободе из золотой лепнины. О его древности свидетельствовали несколько трещин в углах и потемневшая стеклянная поверхность. — Прошу минуту внимания, — прозвучал четкий голос Нортона-старшего, вынудивший всех, уже и без того давно поглядывающих на него людей окончательно оторваться от блюд. — Коронация Нового Времени заставила нас немного забыть о главной причине этого торжества, а именно Дня рождения Василисы Огневой, моей дочери. Раздались хлопки, но тут же затихли под жестом отца девушки. Уголки губ Королевы дрогнули. Отчего-то последовательность последних слов казалась ей очень важной. — Согласно традиции, на протяжении многих тысячелетий передающейся из поколения в поколение в часодейных семьях, часовщик в день своего двадцатилетия должен послать самому себе пятнадцатилетнему, то есть на пять лет в прошлое, подарок из настоящего. Поэтому Королеву Эфларского Времени, — он обернулся к черноключнице. — Прошу подняться сюда для осуществления этого ритуала. Василиса поднялась, незаметно распрямив складки наряда, и прошла к отцу. Она совсем запамятовала об этом. Нортон-старший подал ладонь дочери, помогая забраться на возвышение. Не отпуская руки девушки, мужчина подвёл ее к зеркалу. Василиса с готовностью достала из часолиста плотно запечатанный сургучом и перевязанный верёвочкой конверт, который получила на свой пятнадцатый День рождения. В нем она тогда нашла часограммы с ней и Фэшем: на них они дурачились, строили друг другу рожки и были очень весёлыми, а также засушенный синестрел из Драголиса и флакон духов, которыми Королева постоянно пользовалась. Черноключница поднесла предмет к зеркальной глади. Поверхность резко пошла волнами, завибрировала и поглотила конверт. Гости зааплодировали вслед за Нортоном-старшим, за небольшим исключением — Маришка сжала губы в тонкую линию, прожигая Василису полным ненависти и презрения взглядом, от которого девушка мысленно содрогнулась, а Хронимара Столетт, вместе с Александром Драгоцием и Зарри восседавшая по сторону Короля Остальского Времени почему-то усмехнулась, сложив брови домиком. Стараясь не смотреть на них, Королева вместе с отцом спустилась к столу, вновь присаживаясь рядом со среброключником. Звучали тосты за здоровье Василисы, заученные пожелания, чаще всего банальщина о счастливой и долгой жизни, любви, богатстве и удаче. Девушка старательно улыбалась и кивала всем этим незнакомым и чужим людям, с плохо скрываемой лестью и фальшью осыпающих ее комплиментами. Черноключнице стало невыносимо противно в обществе таких лицемеров: ее чуткий слух не раз улавливал ехидные и противные шепотки за спиной. «Она дочь Белой Королевы, той самой, которая погибла от стрелы Елены Мортиновой». «Чем же она так не угодила своему отцу, что он бросил ее, ушел с остальными детьми в другую параллель?» «Наверное, он ее любит меньше всех. Или вообще не любит». «А ведь раньше все считали, что она фейра». И ещё тысячи домыслов и слухов, не имеющих ничего общего с реальностью. К облегчению Василисы, после десерта была объявлена танцевальная часть вечера. Столы исчезли, открывая свободное пространство. Король пригласил Королеву на танец, открывающий бал. Встав по середине Янтарной Залы, на знаке школы Светлых и Темных Часов, они дождались первых аккордов струнного инструментария и нот фортепиано и закружились в вальсе. Чувствуя руку парня на своей талии, вложив свою ладонь в его, девушка расслабилась, отдавая всю себя танцу, растворяясь в звучащей музыке и плавных, изящных движениях. Фэш вел уверенно и четко, идеально попадая под ритм. Мелодия из медленно-торжествененной стала праздничной, более активной и веселой, чинный и благородный вальс сменился быстрыми движениями, вот уже вокруг Повелителей Времени кружатся пары. Драгоценные камни на шеях дам переливаются в свете свечей, а их богатые одежды, в который отразилась вся палитра цветов, развеваются шелковыми веерами. Миракл, наблюдающий за Новым Времнем и оказавшийся поблизости Константин Лазарев переглянулись с одинаковыми взглядами. — Ты тоже об этом думаешь? О том, кого они так напоминают? — спросил первый. — Нортона и Лиссу, — ответил за обоих мастер. — Им никогда не было равных в танцах. — Если бы только в этом была вся схожесть, — неопределенно качнул головой Миракл. Константин только вздохнул. Василиса, развеселившись, словно на крыльях подлетела к Николь, разговаривающей с Данилой. — Пойдем танцевать! — Королева потянула девочку за руки. Заметив загрустившую Дейлу, неловко переминающуюся с ноги на ногу и без толку ждущую предложения кавалера, черноключница подошла и к ней. — Раз парни не спешат приглашать прекрасных дам на танец, то справимся без них, — подмигнула Василиса. — Точно! — сестры со смехом с двух сторон подхватили под локти в шутку упирающуюся Повелительницу и потащили в самый центр. Три девушки начали в такт музыке танцевать в круге, держась за руки, весело смеясь. Нира и Нортон Огневы улыбались, не скрывая своей радости и умиления. Особенно счастлив был последний: его согревал тот факт, что старшая и средняя дочь наконец-то нашли общий язык. Когда же Василиса закружилась вокруг себя, закинув тонкие руки вверх, отчего полы ее рубинового платья взметнулись словно лепестки цветка, уголки губ мужчины медленно опустились вниз. Картина была до боли знакомой. — И это резвящееся дитя в Королевы Времени? — Фариэлла Резникова с ироничной и в то же время недоуменной усмешкой наклонилась к мужу. — Зодчий Круг окончательно выжил из ума. Грейс, чувствуя себя несколько скованно и будто не в своей тарелке, скрылась в углу. Среди присутствующих было много ее знакомых, но ни с одним из них ей не хотелось общаться. Все девушки были в основном бывшими или нынешними подпевалами Маришки, на людях сверкающие вежливыми улыбками, а в отсутствие родителей унижающие тех, кто слабее. Ньюэлл же не переносила всей этой двуличности. В Школе Грейс пользовалась уважением учителей, всегда старалась делать все на отлично. Многие прочили ей судьбу лучшей ученицы и даже поговаривали, что она имеет все шансы на Хрустальный ключ. К сожалению, даже среди часовщиков связи значат и решают слишком много, поэтому Ньюэлл досталось всего лишь второе место в тех соревнованиях. Задумавшись, девушка не заметила, как к ней подошёл светловолосый парень и, поклонившись, пригласил на танец. В молодом человеке Грейс сразу узнала Норта Огнева, старшего брата Василисы. Немного замешкавшись, она все же приняла предложение. Девушке пришлось признать, что танцует он довольно неплохо, по крайней мере, получше предыдущего кавалера, несколько раз наступившего ей на ногу и едва не порвавшего платье. Да и наружности этот Огнев не самой отвратной… — Если не ошибаюсь, ты — Грейс Ньюэлл? — неожиданно спросил он. — Откуда тебе это известно? — настороженно спросила та. — Слышал краем уха. Здесь все только и болтают о том, что ты теперь будешь жить тут, — парень заинтересованно прищурился, оценивающе оглядывая Грейс. — Я даже знаю имя у этих «всех», — невесело пробормотала она. Проклятая Резникова уже всем растрепала, при этом наверняка всё переврав. Тот понимающе усмехнулся. — А ты, значит, Норт Огнев? — Вроде того, — пожал он плечами, — Василиса рассказала? — Она о тебе ничего не говорила. Я просто увидела тебя с Нортоном Огневым и поняла, кто ты. — Очень наблюдательно, — едко «похвалил» он и Грейс подавила в себе желание его стукнуть. Наглых и самоуверенных парней она всегда недолюбливала. Музыка затихла и Норт по-джентельменски поцеловал руку Ньюэлл, задержав ее в своей заметно больше положенного. — Благодарю за прекрасный танец, мисс. Надеюсь, ещё встретимся, — девушка так и не поняла, серьезно он говорил или издевался, уж слишком нейтрально прозвучаи его слова. — Надеюсь, что нет, — гордо вздернула подбородок Грейс и ушла с целью найти брата. Королева Эфларского Времени обмахивала себя рукой, пытаясь перевести дыхание. После беспрестанного часа танцев щеки налились красным, а ноги нещадно стёрлись в мозоли на высоких каблуках. Повезло еще, что за этот вечер она ни разу не споткнулась, запутавшись в собственном платье и не упала. Такого позора девушка бы точно не пережила. Подошедший слуга предложил ей шампанское, задорными искорками бурлящее в бокале, но Василиса попросила просто воды. Ей не нравился вкус алкоголя. Отпивая из бокала, девушка обвела глазами Залу. Ее взгляд остановился на отце. Он вместе с Нирой, которую приобнял за талию, Нортом, Дейлой и Николь позировал часографу, запечатляющему счастливую семью на часограмме. Уголки губ грустно дернулись вверх. Она все сделала правильно тогда, пять лет назад. В этом нет ни единого сомнения. Но почему же тогда по сердцу полоснуло раскаленной иглой? «Наверное, он ее любит меньше всех. Или вообще не любит». Королева отвернулась. Эйфория от недавнего веселья пропала, как и желание оставаться здесь. Пробравшись к окружённому гостями Фэшу, она шепотом попросила прикрыть ее и, не дожидаясь ответа, осторожно, стараясь не привлекать внимания, направилась к выходу из Залы. — Давайте позовём Василису? — предложила Николь. — Пусть с нами сфотографируется. — Отличная идея, — мягко поддержала дочь Нира. — Только где она? Я ее нигде не вижу, — растерянно оглянулась вокруг Дейла. — Странно… Только что была возле левой стены, — добавил Норт. Нортон-старший же молча нахмурился. Василиса присела на кровать, со стоном стягивая с опухших стоп туфли. Ну вот, опять придется отматывать время израненной коже. Бросив обувь на пол, она подогнула многострадальные ноги под себя. Затем сняла с головы корону, сдавливающую виски и положила рядом. Королева вспомнила, для чего так стремилась остаться в одиночестве. Достав из часолиста подарок, она с трепетом провела ногтем по прохладному, хрупкому стеклу. Тело судорожно сжалось от напряжения и предвкушения. Что же приготовила ей мама? С дрожью в руках девушка откинула изумрудную крышку. Внутри оказавшейся достаточно глубокой шкатулки лежало письмо в белоснежном конверте. Замирая от ожидания, Василиса аккуратно взяла его в руки и с удивлением обнаружила, что под письмом притаилось несколько предметов: зелёный листок, пахнущий молодой весенней листвой, стеклянная плоская фигурка лунопташки, подвешенная на тонкой батистовой веревке, серый плоский камешек и элегантная брошь в виде циферблата с черным ободом, цифрами и стрелами. Девушка внимательно рассмотрела каждую из этих вещей, повертев несколько раз в руках. Довольно странно и при этом крайне интригующе. Вздохнув, Королева распечатала конверт и вытащила из него белый лист, с двух сторон исписанный мелким, очень похожим на ее почерк. Только он был гораздо изящнее, с завитушками и прорисованными заглавными буквами. Не зная, что принесет ей это — слезы или радость, Василиса начала чтение: «Моя милая девочка,» Уже эта первая фраза заставила девушку громко всхлипнуть, приложив ладонь ко рту. «я столько хочу тебе сказать, что даже не знаю, с чего нужно начать. Пожалуй, с того, что я поздравляю тебя с Днём рождения, с твоим двадцатилетием. Мне очень жаль, что я не могу сделать этого лично. Но, как бы то ни было, это поистине важная дата, и я знаю, что ты проведешь ее замечательно, так, как заслуживаешь. Больше всего я хочу, чтобы ты была счастлива несмотря ни на что, моя дорогая. Поэтому здесь я собрала вещи, связанные с тобой, мной и твоим отцом. Они хранят воспоминания о том времени, когда ты только появилась на свет, и мы все еще были одной семьей. Я понимаю, что эти крупицы не смогут восполнить пустоту в твоей душе или стать достойной заменой детству, которого ты лишилась по нашей вине, и все же я искренне верю, что они порадуют тебя, » Василиса с надеждой и мольбой взглянула на шкатулку, чувствуя, как по щекам сбегают мокрые дорожки. Быть может, это и есть ключ к ее избавлению? То, что поможет ее трауру и жгучей, убивающей боли по матери перерасти в светлую, благородную печаль? «напомнят о том, как сильно я тебя люблю. И не только я. Нортон очень любит тебя, я знаю это наверняка, пусть тебе может казаться иначе. Я очень надеюсь, что эти воспоминания покажут тебе его любовь и никогда не дадут забыть о ней. Я хочу попросить у тебя прощения за все, Василиса. За то, что была плохой матерью, не оградила тебя от опасностей, не была рядом, не смогла защищать и оберегать от всего на свете. За то, что так и не подарила тебе всю свою любовь и заботу, как и детство. За то, что так ничтожно мало раз назвала тебя своей дочерью. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь понять и простить меня». Это было слишком. Королева, больше не сдерживаясь, закрыла лицо руками, близкая к истерике. Ее всю трясло, словно в лихорадке. А ведь Василиса даже не дочитала до конца. Девушка встала с постели и рывком распахнула окно. Воздуха не хватало, словно она вновь погрузилась в темную глубину реки, разрывающей грудь. В дверь постучали. Василиса спешно подошла к кровати, складывая письмо в конверт с такой осторожностью, словно она касалась не бумаги, а младенца, положила его на место и закрыла шкатулку. Шмыгнула носом несколько раз, стерев потекшую тушь и глянула в зеркало, убедившись, что выглядит сносно. — Да. При виде гостьи девушка бессильно опустилась на постель. Брови взлетели вверх, а губы приоткрылись от шока. Королева ждала кого угодно после самовольного ухода с бала, но никак не жену своего отца. — Прости, я, должно быть, не вовремя? — растерянно спросила Нира, заметив бурную реакцию девушку. Более того, она могла поклясться, что увидела в глазах черноключницы блестевшие слезы. — Нет, что вы. Я просто… Не ожидала увидеть вас здесь, — честно призналась Василиса, вновь поднимаясь. Женщина замялась, робко осматриваясь вокруг. Комната была очень просторной и светлой, с высокими окнами и бархатными бежевыми шторами. Стол из темного дуба, стул, кресло и пушистый, мягкий ковер под цвет штор, белоснежный туалетный столик, заставленный кремами и духами с пуфиком у стены рядом с дверью в ванную, маленький прозрачный журнальный столик с серебряным блюдом. Шикарная двуспальная кровать с позолоченным резным изголовьем и картиной — видами Эфлары на ней, напротив — камин, нуль-зеркало и внушительных размеров шкаф. Не слишком вычурно и со вкусом. — Вам что-то нужно? Я могу вам как-то помочь? — попыталась выяснить причину этого визита Королева. — Нет-нет, я просто хотела поговорить, — произнесла миссис Огнева, уже сомневающаяся, что это было хорошей затеей. Брови девушки изогнулись ещё сильнее. — В таком случае, может присядите? — как можно более вежливо предложила она. Женщина покачала головой с улыбкой. Кажется, она симпатизирует Василисе. — Спасибо, но не нужно. Я ненадолго. Я хотела поблагодарить тебя, — вздохнув, начала Нира. Теперь изумлению Королевы и вовсе не было предела. — Меня? За что? — За мою семью, — тихо произнесла миссис Огнева. — Мне известно, что тебе пришлось сделать очень сложный выбор и ты… «Отказалась от своей жизни в пользу моей», — собиралась сказать женщина, но вовремя остановилась. Василиса выглядела расстроенно и подавленно и она рассудила, что эта фраза будет не лучшей сейчас. — Вы вовсе не должны меня благодарить! Я не сделала ничего такого! Поверьте, это было единственно правильное и возможное решение, — искренне сказала Королева. — И я хотела, чтобы Николь родилась и росла в хорошей семье, — добавила она. «В семье, которой у меня никогда не было», — горько подумала Василиса. Нира улыбнулась при упоминании дочери. Она знала, что Николь помогала сестре задолго до того, как появилась на свет. — К тому же, — сама не понимая почему продолжила черноключница, — из-за меня ваша семья когда-то разрушилась. Поэтому можете считать, что я просто вернула старый долг. — Ты ни в чем не виновата! — горячо сказала женщина, подходя чуть ближе. Василиса убежденно мотнула головой, не соглашаясь. Она, ощущая себя неловко в своих же покоях, перевела взгляд на рабочий стол, а затем решительно подошла к нему и взяла свёрнутый в трубочку лист. — Прошу вас, возьмите, — девушка протянула его обомлевшей от неожиданности миссис Огневой. — Что это? — настороженно поинтересовалась она. — Это документ, в котором я подтверждаю, не претендую на наследство отца. Поэтому оно полностью принадлежит его семье. То есть вам и вашим детям. — Но ты ведь тоже его семья! Его дочь, его ребенок! — воскликнула Нира, находясь в абсолютном недоумении. — Вы правы. Я его дочь. Но я никогда не была его семьёй, — вздохнула Королева, отведя глаза в сторону. Несмотря на сложившуюся щекотливую ситуацию, она была тверда в своем намерении завершить дело до конца. Женщина хотела возразить, приободрить поникшую девушку, но слова комом застряли в горле. — Это все не важно. Здесь, — Василиса кивнула на все ещё зажатый в ее ладони сверток, — стоит моя подпись и королевская печать, так что оспаривать его действительность не придется. — Зачем тебе отказываться от всего? — Вы и сами знаете, что в часовом обществе все деньги, недвижимость и другие богатства родителя полностью переходят к ребенку с наиболее высокой степенью. Неважно, насколько он любимый или нелюбимый, традицию никто не решается нарушать, — объяснила девушка. При первой части последнего предложения миссис Огнева нахмурилась, найдя ее слишком двусмысленной. — Мне же все это без надобности. Более того, Норт всегда очень переживал по данному поводу, — усмехнулась краем губ Василиса. — Поэтому пожалуйста, возьмите. Пусть этот документ будет у вас. Нира, все ещё колеблясь, забрала листок. — Насчёт Норта, кстати говоря, — вдруг вспомнила она, — я хотела лично извиниться за их с Дейлой поведение. И, если бы я была тогда, — женщина запнулась. — В общем, я бы никогда не позволила им такого отношения к тебе. — Я все понимаю. У них были причины для ненависти. Как, впрочем, и у вас, — одними губами прошептала Королева. Но женщина все равно её услышала. — Это совсем не так! — мотнула она головой, говоря от всего сердца. Нире вдруг стало остро жаль девушку, показавшуюся в это мгновение такой беззащитной и маленькой. — Мне бы и в голову никогда не пришло тебя ненавидеть, так же как и… Нуль-зеркало прозвенело, прерывая откровение миссис Огневой. Из перехода показался Фэш. Заметив женщину, он резко остановился и пораженно изогнул левую бровь, но потом, опомнившись, кивнул в знак приветствия. — Я вам помешал? — спросил среброключник, попеременно смотря на обеих. Василиса на миг досадливо прикрыла глаза. Да, Фэш. Почему ты не пришёл на пару секунд позже? — Нет, я уже ухожу, — поспешно ответила Нира. — Вы останетесь до завтра? — поинтересовалась черноключница. — Да. Нам уже выделили покои на втором этаже. — До свидания, — попрощалась Королева. — Спокойной ночи, — вновь улыбнулась женщина и вышла. Парень проводил ее недоверчивым, подозрительным взглядом. — Зачем она приходила? — Да так. Отец попросил ее меня проведать, — ответила Василиса, проклиная себя за ложь. Фэш прищурился, очевидно, не вняв ее словам. — Все хорошо? Ты так быстро ушла, ничего толком не объяснив. — Не переживай. Я просто устала, голова разболелась. Учитывая, что уже почти полночь, а я с самого утра на ногах, — на лице девушки вновь засияла хитрая, лукавая улыбка. — Не заметил, чтобы ты жаловалась, — прошептал парень ей в губы. Василиса поддалась и сама поцеловала его. Фэш положил руки на ее талию, притягивая к себе. Затем ладонями заскользил вверх, слегка надавив на лопатки. Поцелуй из медленного и нежного постепенно становился более страстным. Королева почувствовала, как внизу живота сладко потянуло. Неужели те самые пресловутые бабочки? Возможно. Фэш игриво провел языком по нижней губе Василисы. Та задрожала и еще крепче вжалась в его грудь, опустив руки на широкие плечи и целуя парня с новой силой. — Ваши Величества, полегче, вы же так друг друга проглотите, — ехидный голос Захарры со стороны нуль-зеркала заставивил их разорвать объятия. — Подлючая родная кровь, — мстительно прошипел среброключник, недобро прищурившись, мол, я это запомнил. Вслед за Драгоций, держащей в руках как минимум десять праздничных коробок, вышли Маар, Ник, Диана и Грейс с Искандером. Парни вообще тащили мешки, целиком забитые подарками. — Ого! — вырвалось у Королевы. — Принимай, именинница, — хмыкнул Броннер, ставя свою ношу на пол. Следующие полчаса прошли весело. Ребята расселись в круг, шумно сдирая разноцветные обертки и делясь впечатлениями. Чего только не было в этих коробках: книги по часодейным наукам в дорогих кожаных переплетах, платья, подвески, браслеты и ещё много других вещей. Больше всего друзья обнаружили мешков с эфларами или драгоценными камнями. Все уже умаялись, но не распаковали и половины. — О, смотри, тут еще одно украшение, — Искандер передал Василисе ювелирную коробку. Заглянув в нее, девушка шумно вздохнула — на подушечке красовалось жемчужное ожерелье и длинные серьги, тоже инкрустированные молочно-белыми жемчужинами. И что самое ужасное — Королева узнала эту упаковку. Ее держала в руках директор Светлочаса, когда они с Фэшем шли мимо Резниковых. Нира устало потерла виски. Увидев мужа, до сих пор одетого во фрачную пару, она приподняла брови: — Ты ещё не ложишься? Тот отрицательно покачал головой, присаживаясь рядом с женщиной на кровать. — Мне бы надо со стариной зодчим поговорить. — Ладно, только недолго. И чтобы никакой выпивки, — строго произнесла миссис Огнева, но, не выдержав, улыбнулась. — Ты отдыхай, родная, не жди меня. Или ты боишься оставаться здесь одна? — Почему я должна бояться? — удивилась Нира. — По Расколотому Замку иногда бродят эррантии, затерянные всякие. Но ты не переживай, — быстро добавил Нортон-старший, увидев, как переменилось лицо жены, — у нас под дверями круглосуточная стража. — Это обнадеживает, — усмехнулась она. Мужчина нежно взял лицо Ниры в ладони и поцеловал ее в лоб. — Я скоро приду. Та кивнула и улеглась поудобнее, укрывшись одеялом. Огнев задул свечу на прикроватном столике и тихо вышел. Женщина ворочалась с боку на бок. Сон не шел. Миссис Огнева вернулась мыслями к Василисе. Несмотря на ее вроде бы складные объяснения, Нира все равно осознавала, что многого не знает и не понимает. Какой у дочери ее мужа истинный мотив, зачем ей помогать Нире, совсем незнакомой и даже чужой женщине? Как вообще можно добровольно отказаться от собственной судьбы, родной параллели? В этом мире каждый выживает как может, борется за свое существование, свою любовь и счастье. Так было и будет всегда. Но Василиса… «Мне бы и в голову не пришло ненавидеть тебя, так же как и твою мать». Это была не просто попытка утешить, а чистая правда. Она с самого начала была в курсе, что ее параллель для Нортона далеко не основная. И никогда не обвиняла ни его, ни кого бы то ни было ещё в том, что ему тогда пришлось уйти. К тому же, он ведь предлагал Нире пойти с ним, но она сама отказалась, понимая, что там ей не место. Откуда только в Королеве это? Почему она считает себя виноватой? Да ещё и ее отказ от наследства… Нира зажгла несколько свечей в подсвечнике и села за стол, достав из часолиста листок. Задумчиво повертев его в руке, миссис Огнева развязала ленточку и прошлась глазами по тексту. Сухо и официально. Впрочем, этого и следовало ожидать от документа. В правом нижнем уголке, возле печати — элегантная роспись, состоящая из каллиграфически начертанной фамилии — Огнева, спереди которой чуть опущенная вниз заглавная буква «в». И, что самое любопытное, хвостик буквы «а» изящно продолжается волной, образуя строчную «л». Странное, непонятное чувство охватило женщину. Не до конца уверенная, что поступает правильно, она просунула конец бумаги в горящий фитилёк свечи, послушно окутавший его языками пламени. Огонь медленно расползался по листку, поглощая написанные строчки, превращая их в пепел. Бледнолицая луна проложила через неплотно завешенные шторы полосу света, пробежавшую по столу и отразившуюся в стакане с янтарной жидкостью. Нортон Огнев уже взял его в руку, поднеся ко рту, но, резко передумав, с громким стуком поставил обратно. Это ему все равно не поможет. Бессмысленно пытаться утопить свои проблемы в алкоголе. Мужчина и не думал идти к Мираклу, желая остаться в одиночестве. Из головы не выходила Василиса. Великое Время, с каждым днём она все больше и больше походит на Лиссу не только практически идентичной внешностью, но и повадками. Как и мать, она встряхивает волосами, когда спорит, складывает руки на груди, когда уперто доказывает свою правоту. И этот прощальный взгляд печальных глаз через плечо… Нортон-старший вспомнил, когда он видел то же самое. Это было их с Лиссой прощание. Свет. Вокруг мужчины лишь всепоглощающий, ослепительно-белый свет, проникающий в разум, больно давящий на глаза. Не понимая, где он находится, Нортон-старший озирался по сторонам. Пустота. — Здравствуй, Нортон. Тихий и поразительно нежный, словно дуновение летнего ветерка, голос шел словно бы отовсюду, сразу со всех сторон. Его мужчина узнал бы из тысячи. — Лисса? Перед ним возникла женщина в длинном светло-голубом, практически небесном платье. Густые волосы темно-рыжими локонами струились поверх невесомой ткани. — Наконец ты впустил меня в свой луночас. Я долго пыталась до тебя достучаться. Как ты? С тобой нормально обращаются? — забота и беспокойство, плескающиеся в прекрасных синих глазах, когда-то навеки пленивших Нортона, заставили все внутри сжаться. — Астрагор меня не тронул. Я его даже не видел. Непростые только заперли меня в комнате, отобрали стрелу, блоки наложили на стены. Всё, как ты говорила, — мужчина напряжённо смотрел на нее, улавливая каждую деталь. Женщина качнула головой, опустив взгляд. Вокруг нее рассеялись осколки черного стекла, показывая, что Лисса находится в крайней печали, граничащей с отчаянием. Нортон похолодел от страшной догадки. — Я пришла попрощаться… Всего одна фраза, а словно мир обрушился. На плечах его невыносимая тяжесть, с хрустом ломающая кости. Нет, нет. — Мое время истекло, — шепотом продолжила Лисса, вновь поднимая на него глаза.— Завтра меня зачасуют. Нет, нет. Этого не может быть. — Ты знаешь, что это правда, — как всегда, Лисса умело читала его, что раскрытую книгу. — Мы все знаем. Такова моя судьба. — Нет, — будто в беспамятстве шептал Нортон, взяв ее за руки, ощущая гладкую, теплую кожу. — Все повторится также, как и с твоим похищением, — словно не слышала его женщина. — Я видела это до мельчайших деталей. Озеро, стрела, огненный крест. Спокойный и безэмоциональный тон, пустой, подернутый пеленой взгляд Лиссы вырывали сердце мужчины из груди. — Помни о моих словах, — женщина не отрывала от него глаз, будто пытаясь запомнить, запечатлеть в памяти навечно. — У тебя все будет хорошо. Ты начнёшь новую жизнь и обязательно будешь счастлив. — Нет, нет! Мне не нужна эта жизнь без тебя, — Нортон обнял ее за плечи. — Норт, — прошелестела Лисса, обхватив лицо мужчины ладонями, — ничего не изменить. Уже слишком поздно. Равнодушие, которым Огнев жил все это время, теперь убивало его самого, скрывшись глубоко в задворках подсознания. Осознание реальности сдирало все покровы, обнажая душу, выворачивая ее наизнанку. — Прости меня, прошу, прости. Я виноват во всем этом, только я один, — горькие, до безумия искренние мольбы о прощении, которые мужчина не говорил никому и никогда раньше, беспрестанно лились из его уст. — Я все загубил, все, что у нас было. — Я тоже виновата, — женщина погладила пальцами его щеки. — Я была слишком глупой и гордой. И заплатила за это самую дорогую цену. — Мы оба… — Мне жаль, что я так и не смогла стать тебе достойной женой. Матушка была права насчёт этого… Я всегда была недостаточно хороша для тебя. — Не говори так, Лисса, это неправда! Женщина была так близко, что Нортон чувствовал на лице ее сбивчивое дыхание, как встревоженно бьётся ее сердце. Единственное желание, которое имел сейчас Огнев — не отпускать ее, быть с ней, и ради этого он был готов остаться здесь навечно, да хоть затеряться в безвременье. Он не может ее потерять, как не может и не хочет принимать то, что это на самом деле конец. Нортон поцеловал Лиссу. Та ответила ему, но первой отстранилась. — Я уже давно простила тебя, — шепнула женщина, — потому что люблю, — с этими словами она отпустила его и отстранилась. — Береги себя. И нашу девочку. Не позволь Астрагору добраться до нее. Прощай, Нортон. — Нет, Лисса, не уходи, — он пытался обнять ее, а потом и просто удержать, зацепиться руками за платье, но пальцы лишь сжали пустоту. Мужчина в бессилии упал на колени. Женщина на ходу повернула голову через плечо, медленно бросая на него последний взгляд. Нортон до побеления костяшек сдавил в руке стеклянный стакан. Он не сдержал свое обещание в тот раз. Не смог обезопасить их дочь. Но может сделать это сейчас. Обязан. Мужчина поднялся, отчего ножки кресла с надрывным скрежетом проехались по полу. Подойдя к нуль-зеркалу, съедаемый внутренним беспокойством за Василису, буквально сбежавшую с собственного Дня рождения, он на секунду остановился. Затем поднял стрелу и начал выводить на поверхности известные только ему символы. В зеркале появилась девушка. Она сидела на кровати, перебирая между пальцами крупные жемчужины, составляющие колье. Нортон-старший свёл брови к переносице. В одно мгновение взгляд Королевы потемнел от гнева, она схватила украшение и швырнула его в стену. Нитка оборвалась, и жемчужины перламутровым дождем рассыпались по комнате. — Ты сделала свой выбор, Фариэлла Резникова. Раз не хочешь быть друзьями, значит будем врагами, — тихо и зло произнесла Василиса.